Глава 39 Аика

Июль

Я потянула на себя тяжёлую дверь и из душного шумного лета будто в холодильную камеру шагнула. Бр-р-р!

— Здравствуйте, — приветствую грустного мужика, вынужденного из-за небольшой кучки трудоголиков охранять вертушку в этот субботний день. — На мое имя должны были выписать пропуск.

Дядька тоскливо посмотрел на мой живот, затем в паспорт, снова на живот… и, вероятно, найдя десять отличий, уткнулся в амбарную книгу. Проделав свою привычную нудную работу, он протянул мне пропуск и монотонно пробасил:

— Распишитесь, пожалуйста. Лифты слева, Вам на десятый этаж.

— Спасибо.

Сто лет мне не приснился ваш десятый этаж!

Так я думаю, минуя одиннадцатый, пятнадцатый, девятнадцатый этажи и выходя на двадцатом. Всё оказалось, как обычно, просто. Пропускная система — оборжаться можно. То ли дело приёмная господина Ланевского — там в обычный будний день и муха не пролетит. Я слышала, что даже сам шеф старается лишний раз не попадаться на глаза собственной помощнице. Но сегодня суровая тётка сменила офисную конуру на домашнюю, и путь для меня свободен. Остаётся надеяться, что Александр Андреевич ещё на рабочем месте.

И он, к счастью, там… то есть здесь, в своём просторном директорском кабинете. И я тоже здесь, к его несчастью. Вижу, что не ждал. Ну… чего уж теперь-то. Знакомы мы давно — Ланевский одно время тесно сотрудничал с моим бывшим начальником. И однажды, когда Александру Андреевичу лично потребовалась помощь маклера, мне повезло быть ему полезной. Вообще, он приятный дядька — негрубый, обходительный и симпатичный, насколько может быть симпатичным мужчина пятьдесят плюс.

— Айя?.. Очень рад Вас видеть, — дипломатично врёт Ланевский и снимает очки (кстати, без них ему лучше). — А Вы… приятно изменились. Прошу Вас, присаживайтесь.

— Добрый день, Александр Андреевич, а я к Вам по делу. Уделите мне несколько минут?

Ага, именно для этого он и приехал в офис в свой законный выходной. Но как человек деликатный и приятный во всех отношениях, он не может бросить мне в глаза своё жесткое «нет» и выставить за дверь или продемонстрировать глубоко беременной женщине своё раздражение. А посему Александр Андреевич одаривает меня доброй улыбкой и, едва сдерживая тяжёлый вздох, цепляет на лицо выражение участия.

Оно, это выражение, остаётся при нём и спустя несколько минут, за которые я успела озвучить и аргументировать своё предложение. Восторга я не жду, мне не понаслышке известно, насколько скоротечна любовь застройщиков к нашему брату. А учитывая, что сейчас я представляю очень малочисленное братство, мои шансы на успех совсем невелики. Поэтому я улыбаюсь так широко и радостно, словно спрашиваю: «Ну как, здоровско я всё придумала?»

— Ваш энтузиазм восхищает, — без малейшего намёка на восторг прокомментировал Ланевский. Он правильно расшифровал мои знаки. — Только, Айя… пожалуй, здесь одного Вашего желания недостаточно.

Ты что, дурак старый, совсем меня не слышал?

— Конечно, недостаточно, Александр Андреевич, поэтому желаний у меня несколько, — я терпеливо пережидаю приступ смеха у моего визави, великодушно принимаю извинения и продолжаю: — Вам ведь уже известна моя репутация, да Вы и сами имели возможность видеть меня в деле, поэтому оставьте, пожалуйста, сочувственные взгляды для сотрудников Вашего отдела продаж, когда соберётесь их уволить. Я знаю, куда пришла, и я к Вам не за подачкой, а с деловым предложением, рассчитанным на долгое и взаимовыгодное сотрудничество.

— Тогда, может, Вам стоит занять место уволенного сотрудника в нашем отделе продаж, м? Но, конечно, не сейчас, а когда у Вас появится такая возможность, — он многозначительно скользнул взглядом по моему животу.

Хм, к такому повороту я тоже готова и иду в контрнаступление.

Спустя ещё несколько неспокойных минут переговоры зашли в тупик. А я и не ждала, что будет легко. Двоюродный дед моих детей явно устал, а его парфюм стал для меня невыносимо тяжелым. Дышу ртом. И, казалось бы, сейчас самое время припечатать этого несговорчивого козла новостью о нашем родстве. Ну, уж нет — ни за что!

— Вот, — Ланевский разворачивает монитор в мою сторону. — Пока это всё, что я могу предложить, учитывая Ваши прошлые заслуги. А вообще, этими вопросами занимается Евгений Александрович. Его кабинет напротив, но, к сожалению, по субботам он не принимает, — он смерил меня хмурым взглядом и добавил: — Впрочем, я тоже.

Евгений Александрович? Это его сынок, что ли? Задержав дыхание, я приближаюсь и всматриваюсь в экран монитора.

— А покажите мне эти объекты на общем плане, — прошу Ланевского и он, бросив на меня недовольный взгляд, начинает щёлкать мышкой. И показывает.

Ах, вот где собачка порылась! Этот хитрый гоблин решил сбросить мне неликвид, ожидая, что я пригоню своих покупателей в его жилой комплекс, а уж там подсуетятся его ушлые продажники и подсунут моим людям более удачные варианты. Интересно, а Евгений Александрович — такой же мудак, как его папашка?

Не хочу сдаваться! Но опозориться я не хочу ещё больше, а бороться с невыносимой тошнотой уже нет сил.

— Айя, — устало произносит Ланевский. — Вы очень бледненькая, и Вам сейчас нужны внимание и уход…

Внимание и уход?!

— Спасибо за внимание, Александр Андреевич, я уже ухожу.

Пропустив мимо ушей прощальные напутствия, я пулей вылетаю из директорского кабинета, сквозняком пролетаю приёмную и, распахнув дверь, только чудом не сбиваю с ног какую-то приблудившуюся овцу.

— Смотри, куда прёшь, дура! — шиплю я и, обняв свой живот, отпрыгиваю в сторону. Овца тоже оказалась на удивление прыткой и… беременной?! Это что — офис «СОК-строя» или женская консультация?

Зажав рот ладонью, я перемещаю взгляд от аккуратного животика к роскошной пышной груди, изящной смуглой шее и… О! Совершенно невероятные, янтарного цвета глаза — последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем выплеснуть содержимое желудка на идеально чистый глянцевый пол.

Чьи-то руки заботливо придерживают меня за плечи, а затем протягивают салфетку.

— Диан, а что здесь происходит? — сквозь шум в ушах я слышу голос Ланевского и, не поворачиваясь, отвечаю:

— А это, Алексан Андреич, меня покинула волна энтузиазма.

***

Всегда терпеть не могла эти маленькие недосумочки! Вот такое недоразумение, больше похожее на футляр для мобильника, вибрирует сейчас на моих коленях и мешает сосредоточиться, а именно — настроить слух на разговор, что происходит в приёмной. И я бы положила своё безразличие на их секретики, если бы из-за двери дважды не прозвучало моё имя. Старый жук Ланевский мог бы говорить и потише. Да и что он может говорить обо мне этой Диане? И почему ей? И как она вообще оказалась здесь? Это ведь ОНА! Я не могла перепутать, не бывает таких совпадений — точно она — француженка. Хотя по-русски шпарит, как русская. А какие у неё глаза!

Телефон продолжает вибрировать в сумочке и всё же меня достаёт. Это Сашка настрочила мне лаконичное письмецо: «Всё путём?»

Хм… да как сказать!.. По-хорошему, прежде чем затевать эту встречу, мне следовало вспомнить первое правило эффективных переговоров — подумать, нужны ли мне на данном этапе эти чёртовы переговоры? Ну а теперь-то что?!. Отправляю Сашке ответ: «Достигли конструктивной неопределённости!»

Впрочем, не случилось никакой трагедии. Просто сегодня я повзрослела на одну неудачу и прошла очередные бесплатные курсы повышения жизненной квалификации. И вот сижу теперь, обмываю мой новый опыт минералкой и разглядываю кабинет Евгения Александровича. Он не такой просторный и несомненно проще, чем директорский, зато здесь никаких отвратительных запахов. Пытаюсь вспомнить, что именно рассказывал Кир о своём двоюродном брате… Вроде, только хорошее. Но он точно не называл его Евгением Александровичем. Так может, мои переговоры с Женьком пройдут успешнее?

Дверь распахнулась и, цокая тонкими каблучками, в кабинет вошла Диана — хорошо, что без Ланевского.

— Вам уже лучше? — мягко и участливо интересуется, а у меня аж мурашки врассыпную от её голоса. Не то, что мой мышиный писк.

Эх, мне б такое богатство, и тогда никакой Ланевский со своими элитными объектами не нужен. Просто улыбнулась и озвучила: «Обратите, пожалуйста, внимание на этот замечательный вариант — уютная двенадцатиметровая хрущёвка с видом на городскую свалку. Внесите предоплату прямо сейчас и в подарок получите мелок от тараканов и циновку, чтобы прикрыть дыру в полу!» И всё в ажуре! Можно даже без улыбки и всяких волшебных слов типа «пожалуйста» — клиент отомрёт только после сделки. Что ни говори, голос — это силища! А если ещё и такой экстерьер!..

— Спасибо, всё хорошо, — возвращаю француженке любезность и подрываюсь с места. — Прошу прощения за… неприятный инцидент.

Это я не просто так запнулась — я вдруг вспомнила, что назвала её дурой. Может, она забыла уже или вовсе не обратила внимания? Но как-то не по-светски вышло. А, впрочем, ей-то чего волноваться, это же не она повела себя, как торговка базарная. А поскольку моя совесть даже не встрепенулась, я ловлю момент и позволяю себе ещё одну бестактность:

— Диана, скажите, пожалуйста, а Феликс… — Чёрт, забыла его дурацкую фамилию! Надеюсь, хотя бы имя у него не самое распространённое и мы обойдёмся без уточнений? — … Он Ваш муж?

Всё же есть у меня совесть, и прямо сейчас она содрогнулась спросонья. А француженка даже бровью не повела — безмятежный взгляд, вежливая полуулыбка. Знала бы эта невозмутимая красотка, до какой степени мне безразлична её семейная жизнь, будь у неё хоть целый гарем!..

Но ради Стешки знать надо.

— Да, Феликс — мой муж, — ответила она спокойно, буднично, и никаких наводящих вопросов и удивления.

Да, Феликс — мой муж… Да — у него большой прибор… Да — местами он гей… Да — я отфотошопленная метиска.

Беременный бред!

И ежу понятно, что рядом с этой дивой натуральный любящий мужик, и сама она чересчур настоящая и возмутительно красивая! А я не слепая, и в достаточной мере реалистка, чтобы понять — нашей очаровательной умнице Стефании здесь можно рассчитывать только на автограф. Это чужая территория, запретная. Пора бы помочь малышке спуститься на бренную землю, а то, порхая в своих мечтах, она до сих пор не определилась, кем же ей быть — ветеринаром или дизайнером. Пусть выбирает кулинарию и учит новый язык — китайский, например.

— Диана, извините меня за бестактность, — я первая разрываю зрительный контакт и намереваюсь покинуть кабинет.

— Не спешите, Айя, присядьте, пожалуйста. Александр Андреевич коротко просветил меня насчёт вашей встречи и сказал, что вы не успели договориться.

— Ничего страшного, зато я успела сделать выводы и теперь смогу начертить карту минных полей, — я жизнерадостно улыбаюсь и ловлю встречную понимающую улыбку.

— Такую карту для Вас могла бы нарисовать моя помощница Римма в благодарность за консультацию.

Какую ещё консультацию?

А Диана продолжает плести своё замысловатое кружево:

— Но можно и вовсе минимизировать риски для нас обеих. Айя, я тоже акционер «СОК-строя» и, уверена, мне есть, чем Вас заинтересовать.

— Зачем это Вам? — получается резковато.

— Просто бартер, — она пожимает плечами. — Мне нужен грамотный специалист на рынке недвижимости, и я всё равно собиралась привлечь риелтора. Так почему не Вас? Мне, к сожалению, заниматься этим некогда, но я оставлю контактные данные моей помощницы, и она введёт Вас в курс дела.

Боковым зрением я наблюдаю, как на стол ложится бежевая визитка, но даже бровью не веду — пусть полежит пока. Я всегда быстро впитываю всё полезное, а потому остаюсь такой же невозмутимой, как моя собеседница:

— Я так и не услышала, в чём мой интерес.

Кроме дополнительной работы, которой у меня и так по горло.

— Если качество оказанных мне услуг будет на должном уровне, мы с Вами вернёмся к разговору о «СОК-строе».

Хм, деловая колбаса! Пусть не ждёт, что я рассыплюсь в благодарностях, мои услуги тоже стоят недёшево. Но какое-то внутреннее чутьё (наверное, интуиция) заставляет меня прищемить язык и взвесить перспективы. Ещё несколько секунд мы ведём перестрелку взглядами. Надеюсь, она не заметила мурашки на моих обнажённых руках.

— Спасибо, Диана, я подумаю над Вашим предложением и завтра дам обратную связь, — всё ещё не разрывая зрительного контакта, я сгребаю со стола визитку и, гордо расправив плечи, покидаю кабинет.

Ф-ух! Вот же ведьма!