Глава 41 Аика

Август (шесть месяцев назад)

В приоткрытое окно ворвался свежий ветер, наполненный запахом дождя, умытого леса и напоенной влагой земли. Такие долгожданные и восхитительные запахи! Я будто освободилась из долгого мучительного плена и теперь никак не могу надышаться… свободой и счастьем. Вот оно, моё счастье — две крошечные живые куколки с чёрными волосиками, носиками-кнопочками и нежными бархатистыми щёчками. Два солнечных лучика — мои сладкие, ароматные девочки, мои любимые дочечки.

Рискуя потревожить их сон, я целую крохотные пальчики, ладошки с пятачок и, не в силах справиться с эмоциями, стискиваю обеих малышек. Лие хоть бы хны, а Кирюша смешно причмокивает ротиком, но всё равно не просыпается. С сожалением выпускаю обеих из своих опасных объятий — как бы не придушить в порыве нежности. Отползаю на свою половину кровати, укладываюсь на живот и любуюсь на свои сокровища. Таких мне мог наворожить только самый лучший мужчина — наш герой.

— Девчонки, ваш папа — настоящий герой! И скоро я обязательно вас с ним познакомлю. И он полюбит вас так же сильно, как я.

Я осекаюсь, вспоминая, как Алекс, впервые увидев малышек, назвала их обезьянками. Тогда я страшно обиделась на сестру, а Стешка разозлилась и обозвала её самкой орангутанга. Сашка даже разревелась, пытаясь объяснить, что сказала это любя. Теперь я и сама вижу, как она любит своих племяшек, но осадок остался. Красивые у меня девочки — очень красивые!.. И папа так говорит, и даже Вадька. А ещё с каждым днём я замечаю, насколько они разные, но обе похожи на меня. От Кира вообще ничего.

Но это ведь не заставит его сомневаться?.. Потому что я ничего не стану доказывать. Но если вдруг… то ему же хуже! А у меня уже есть моё счастье — головокружительное, безмерное!.. И теперь мне ничто не мешает его смаковать — ни токсикоз, ни слабость и сонливость… Да во мне сейчас столько сил и энергии, что, кажется, я могу вовсе обходиться без сна. Но моим крохам я нужна здоровой и сильной, поэтому уже три недели я веду себя, как самая примерная мамочка — много сплю, много ем и получаю море позитива и любви.

Особенно остро я ощутила эту любовь тогда, три недели назад.

Тогда мне показалось, что я теряю моих малышей — это было так больно и страшно!.. Но моя семья была рядом со мной — шумные, взбудораженные, они шутили, как сумасшедшие, обещали какие-то глупости, строили невероятные планы, держали меня за руки. Они все были со мной рядом — моя семья — семь «Я». Именно столько нас было — папа с Вадькой, сестрички и я с карапузами. И боль отступала, и я им верила, и, кажется, даже смеялась.

И ещё мы придумывали красивые имена малышам — мальчику и девочке. Да — мы ждали королевскую двойню, потому что всё уже разглядели на УЗИ. А Вадик обещал обоих отдать на футбол и ещё мечтал познакомиться с альфа-мужиком, которому удалось так виртуозно окрутить и отлюбить мелкопузую недотрогу Айку. «Ага, — ворчала Алекс, — крутанул так, что её потом полгода тошнило».

А я вдруг расплакалась от обиды. Наверное, впервые в жизни, потому что рядом со мной не было Кирилла, а он был мне так нужен! Нам нужен! Сейчас понимаю, как это глупо, но тогда… мне почему-то казалось, что он должен был понять, почувствовать и примчаться, прилететь, чтобы держать меня за руку, шептать, как он любит меня… нас! И столько всего лезло в дурную голову. Теперь даже перед собой стыдно за эти сопливые эмоции.

А потом снова была боль… и смех сквозь слёзы, когда в сознание прорвался вопль Алекс: «С дороги на хер! Пропустите мужчину с беременным ребёнком!» И нервный смех папы, держащего меня на руках. А мне хотелось, чтобы он меня не выпускал, чтобы всё время был рядом — наверное, это от страха. К счастью, его героизм так далеко не зашёл, а эстафету перехватила отважная Стешка. Младшенькая была со мной до победы — до первого крика моих малышек. И истерично смеялась, когда я спросила: «Эй, а где мой мальчик?»

А потом было столько счастья, что я упивалась им! В мою жизнь ворвались чудесные запахи, вкусная еда, море цветов и, ласкающий слух, писк моих малышек. А ещё были подарки — просто горы подарков! Надо срочно расширять наше жильё! Когда мне доставили гигантскую круглую коробку из Парижа, я взвизгнула от восторга. Ох, чего в ней только не было — просто дух захватило от этих сокровищ! Но гораздо сильнее этой роскоши поразило и растрогало внимание Дианы — спасибо ей! А ведь после нашего знакомства мы виделись лишь раз.

Зато много времени мы проводили с Дианиной помощницей Риммой и здорово поладили. Наверное, потому что она такой же неугомонный трудоголик, как и я. Неожиданно для себя я даже подумала, что мы могли бы с ней подружиться, хотя вряд ли я понимаю, как это — дружить с девчонкой. И, конечно, Римма тоже не обошла меня своим вниманием — и поздравлениями, и по делу. Алекс, которая решила посвятить мне свой отпуск, ужасно злилась, что даже в роддоме меня догнала работа. А настигла она меня не только в лице Риммы.

На третий день после рождения моих девочек ко мне пожаловал Евгений Александрович Ланевский — как говорится, от имени и по поручению. Директору, похоже, было не по статусу, вот он и пнул своего сына и, по совместительству, своего зама. Сама-то я этому Жеке сто лет не приснилась, он меня и не знает, но партнёрская этика и всё такое. Я же по закону подлости в тот самый момент отсутствовала — отправили дуру на процедуру.

Ух, как я психовала, что мы с Ланевским-младшим разминулись! И уж, конечно, парень ни сном ни духом, что пришёл поздравить с рождением собственных племянниц. Зато, вернувшись в палату, я обнаружила очень задумчивую Алекс в обнимку с букетом.

А когда она пришла в себя, я из себя вышла.

— Айка, ты бы его видела! — томно закатила глаза Алекс. — Я чуть трусики не обмочила.

— Опять дурная голова трусам покоя не даёт?

— Ты просто не понимаешь!.. Это самый красивый мужик из всех, кого я когда-либо видела!..

— Ясно. Значит, следуя нашей твёрдой логике, он педик, — припечатала я с удовольствием.

— Дура, сама ты педик! Он… он просто секс ходячий!

— Да ну? Что, неужели лучше Вадика? — оскорбилась я.

— А при чём здесь этот кобель? Он предатель и уже давно отрезанный ломоть!

— Серьезно? Тогда позволь тебе напомнить, что три дня назад, когда этот кобель внедрил в тебя свой предательский ломоть, ты была совсем не против.

— Да это вообще был секс на нервной почве! — мгновенно нашлась Алекс. — Мы же за тебя переволновались и оба были в состоянии аффекта!

— Саш, не заставляй меня думать, что мамины гены нашли в тебе родную гавань.

— Знаешь, что?!. — взвилась Алекс.

— Что? — ядовито процедила я и выжидающе уставилась на неё.

Но Алекс как-то сразу сдулась и погрустнела.

— А может, ты права? — жалобно пролепетала она. — Но, знаешь, я ведь, когда была с Вадькой, совсем никого, кроме него, не замечала. Ай, клянусь, я бы никогда не изменила ему! Ты мне веришь?

— Я верю, Саш…

— Я так любила его, Айка!.. Я так люблю его!.. Мне кажется, что у меня сердце лопнет, когда он рядом! Я жить без него не могу!.. А с ним я совсем не могу… никогда его не прощу! Я так хочу влюбиться, чтобы ему тоже было очень больно!.. И не могу… Ненавижу его!

Сашка разревелась, а я ругала себя последними словами и совсем не находила нужных слов… а потом они сами нашлись:

— Саш, я про маму от злости сказала, я совсем так не думаю. Но, знаешь… мне кажется я даже больше в неё, чем вы со Стешкой.

— Ты? — Алекс мгновенно перестала плакать и удивлённо вытаращилась на меня. — В чём это?

— Ну-у… я с пятнадцати лет приставала к Киру, а потом, когда он улетел, я влюбилась в Рябинина. Представляешь, что было бы, если б он не знал, что он мой папа?

Алекс тихонько хихикнула.

— Айка, ты самая чистая и невинная гейша, — произнесла она с нежностью. — И у тебя могло всё быть только красиво и по любви. А Рябинин тебя просто запутал, пока искал в себе смелость признаться в отцовстве, и ты отозвалась на его нежность. И вообще, даже если бы он не знал, то всё равно ничего плохого быть не могло, потому что наш Рябинин — мужик правильный. Поняла?

Я с облегчением кивнула и смущённо призналась:

— А ещё я почти изнасиловала Кирилла.

Алекс так ржала, что в палату заглянула испуганная медсестра.

— Знаешь что, — отсмеявшись, сказала Алекс, — ты даже не смей опускать Кирюхино мужское достоинство! И не забывай, что я всё время была с вами и видела, как мужика ломало. И если он не схватил тебя зубами за холку, то лишь потому, что спугнуть тебя, малявку, боялся. Бедный Кирюха, дай Бог ему сил и терпения!