Глава 15

– Нирам стражам предложу жареные свиные ребрышки с печеным картофелем и свежайшее пиво! – угодливо склонился хозяин. – Есть копченые колбаски, отличная ветчина, паштет гусиный. А нире рыбку на пару или курочку отварную прикажете подать? С овощами? Или лапшой домашней? И рыбу, и курочку, и побольше! И овощей побольше! И лапши! Но это я подумала, сама же стояла с постной рожей, не высовываясь. – Имеется похлебка с потрошками, могу омлетик по-быстрому испечь, с помидорами и сладким перцем. На сладкое маковый рулет, ватрушки, слоеные пирожки с вишней и яблоком. Нам отвели столик на веранде, по волшебству застеленный хрустящей скатертью, и даже украшенный глиняной кружкой с фиалками. Стражам достался длинный выскобленный стол внутри темного трактира, без скатерти и фиалок. Но они не страдали по этому поводу, наворачивая ребрышки. – Мне бы руки помыть и умыться. Могу и без этого, но зачем на умывание магию тратить? – Ты слишком часто моешь руки, – заметил магистр. – Так в монастыре приучили, – потупилась я. – Нечистый дух боится чистоты. Он же не-чистый! Мыться надобно, и он не пристанет. – Логично, – согласился магистр. И покорно пошел мыть руки в тазу, куда ему, оказывая тонкое внимание, плеснули пару капель розовой воды. – Лотта? Лотта! – ко мне друг кинулся огромный бородатый мужик. Дядя, мать его. Ну да, он же ездит в Самбуну раз в два месяца. Не мог он другой дорогой проехать? – Ваше высокопреподобие, дозвольте с племянницей потолковать по-семейному, – дядя ухватил меня за руку и поволок наверх, в номера. Я тоскливым взглядом проводила курочку, которую как раз несли к нашему столику. – Что ты тут делаешь? – Спросили мы одновременно, оказавшись в комнате. – Магистр решил меня показать епископу, – хмуро сообщила, оглядывая скромный номер. – А я пытался к тебе попасть, да меня не пустили, болела ты. Вижу, сейчас здорова и даже немного потолстела. Дядя держать в себе планы на меня не стал, сел на кровать и разлился соловьем, как нам будет отлично и замечательно жить вместе. Я буду исцелять за большие деньги, а он заведовать кассой, приводить клиентов и делать рекламу. Будут у меня конфеты сладкие, шелковые платья с кружевами… – И панталоны? – вырвалось само. – И они. Все, что пожелаешь! Дальше я узнала, что тетку дядя решил бросить, надоела она ему, и письмо разводное он отправил в Рингу. Он уже не молоденький, по дорогам мотаться надоело, и нога, в юности поломанная, ныть стала, пора ему осесть своим домом. А чего лучше, с родной кровью жить? Я перевела для себя так, что любящему дяде нужна прислуга «за все». Зачем нанимать кухарку и служанку, если есть безропотная, затюканная племянница? Не слишком умная, но послушная, которая слова поперек отродясь не сказала? – Дядя, это неприлично! Вы мужчина в соку, а я девушка молодая, слухи пойдут! Дядя посмотрел довольно. Ишь, как в монастыре Лотту поднатаскали, раньше она бы и не задумалась о таком! – Не пойдут, я тут себе молодку присмотрел, вдову, у нее в доме и будем жить. – А она не против будет? Дядя вопросу удивился. С чего он новую жену будет спрашивать? Кто в доме хозяин? Поди, он своей семье не враг? Ребенка они ждут, лишние руки не помешают. Так мне следует теперь сказать магистру, что очень соскучилась по родным и с ним поехать. Хоть сейчас, хоть после епископа, но прямо сейчас лучше. Он уже собирался ехать, да меня увидал. Очень кстати. – Да, дядюшка, я все поняла, – кивнула, борясь с желанием вылить на голову дяди содержимое ночной вазы. – Скажу магистру, он меня непременно отпустит, он добрый. То, что магистру первому голову намылят, дядю нисколько не волновало. Он родня, его право распоряжаться судьбой юной племянницы. Жена новая обрадуется, он служанку привезет, да еще такую, которой платить не надо! Под крышей как раз каморка есть, там Лотту разместить можно будет. Правда, Мирей постоянно твердила, что девчонка косорукая да неумелая, но могла и соврать, чтоб пожаловаться. Пара затрещин любую косорукость исправляют! Я оставила дядю в приятных мечтах. Шла и злилась, злилась, злилась! – Что стряслось, детка? – Покровительственным тоном спросил Черноморд, укладываясь воротником на шее. – Еда не по вкусу? – Дядя случился. Неудобоваримый. Желает меня осчастливить, рабыней в свой новый дом к новой жене взять. Прислуживать им и ребенка нянчить. – Так надо сделать, чтоб ему не до тебя стало. – А как? – Мы остановились на лестнице у окна на задний двор. – Хм-м… которая повозка его? – Понятия не имею. Одну разбойники украли, не знаю, на чем он сейчас ездит. – Ладно, узнать не трудно. Иди кушай, сил набирайся! – посоветовал Черноморд, вываливаясь в окно. Я посмотрела, как он скачет по скату крыши и дяде не позавидовала. Мне даже достался кусочек рыбки и куриная ножка с лапшой, все остальное магистр прикончил один. – Пора ехать, – сказал магистр, с грустью осознавая, что это была последняя передышка перед долгим путешествием по морю. Мне совершенно было не интересно, что за переполох разыгрался на заднем дворе, но дядя, топая сапогами, пронесся по лестнице и стрелой помчался к выходу. Я даже головы не повернула. У меня тут куриная ножка зажаристая. Теплая тяжесть легла на шею, чуть царапнув плечо, ухо лизнул юркий язык. Все в порядке, можем отправляться. Магистр заботливо спросил, не желаю ли я еще чего-нибудь. Если мне понравились пирожки, то можно взять с собой. Я отказалась. Хотелось скорее подальше от дяди оказаться. В порту Самбуны мы оказались перед вечерним отливом. Я крутила головой, открыв рот. Настоящие парусники! Крутобокие, с гордыми бушпритами, затейливыми раскрашенными носовыми фигурами. По пирсам сновала разноязыкая толпа. Матросы, загорелые, с длинными трубками в зубах, с походкой в раскачку. Грузчики тащили тюки, катили бочки. Рычагами поднимали оплетенные веревками огромные кувшины-пифосы для зерна и масла. Тюки хлопка и связки драгоценного ароматного дерева. – Нам нужен орденский корабль, вон он, – указал магистр. Черный трехмачтовый корвет «Страж» внушал уважение с первого взгляда. Видно, что и скорость, и маневренность у него на высоте. Это не пузатый галеон! Не медлительная галера. Это охотник и разведчик. – Если что-то нужно, не стесняйся, Лотта, можешь купить все, что нужно. – Шляпу от солнца! – выпалила я. Если не закрою голову, то ночью буду мучиться от головной боли. Магистр улыбнулся и кивнул. Даже мешочек с деньгами выдал, правда не мне, а хмурому стражнику, но и так неплохо. У меня еще два золотых от сестры Поликсены, а на них можно купить половину портовых магазинчиков. Я купила две широкополые шляпы, широкий и длинный шарф привязывать шляпу, чтоб ветром не унесло, (продавец подсказал), и целую сумку леденцов, засахаренных слив, вяленых абрикосов, фиников, цукатов, орешков и прочей грызительной радости. Черноморд прыгал у меня на плечах и требовал больше, еще больше! Волевым решением я прекратила тратить деньги магистра, купив напоследок флягу крепленого вина. Стражник посмотрел удивленно, но смолчал. Мне не пить, мне для дезинфекции! На кораблях с санитарией обычно неважно, а дизентерия в путешествии не самый приятный спутник. С судна махали флажками, стражник велел ускориться. Почти вприпрыжку мы влетели на трап и перевели дыхание. Тотчас за нами матросы трап втянули, с мостика полетели отрывистые команда. Корвет разворачивал паруса и отдалялся от берега вместе с отливом. Я смотрела на Самбуну, где горожане начинали зажигать огни. Город мы практически не посмотрели, пролетели насквозь прямиком в порт. Где-то там взмыленный дядя пытался поймать сорвавшихся с привязи лошадей. Далеко-далеко засыпал монастырь святой Секлетеи. А меня ждали две тяжкие, скучные, утомительные недели на судне. Ха! Про скуку – это не к Черноморду. Убедившись, что морская болезнь меня обошла, он составил план занятий и требовал его неукоснительного соблюдения. Отдых в кают-компании и болтовня не для меня! Гулять по палубе было позволено только в те часы, когда я не мешала команде, так что даже свежего, восхитительно соленого ветра мне доставалось совсем немного утром и вечером. Не круизный лайнер, военное судно. Стражники вообще в гамаках в трюме спят, а мне помощник капитана уступил свою каюту на время путешествия. Большую часть времени я читала, забравшись с ногами на койку. Практическое руководство по бытовой магии я вызубрила наизусть. В теории плетений разбиралась медленно и мучительно, постоянно дергая Черноморда. Но в теории магический зверек тоже был не силен. Пришлось отложить зубодробительный учебник на потом. Зато бестиарий пошел на ура, там были подробнейшие цветные картинки и крайне любопытные сведения о всех видах исчезнувших и ныне встречающихся гадов, хищников, летучих и ползучих, а также водоплавающих. Бестиария хватило на пять дней, «Травника Бренны» на четыре, остальное время я изучала крайне любопытный труд по законами и правилам королевства. Издан он был в это царствование, так что информацию содержал вполне актуальную. С борта «Молнии» я сходила чуть пошатываясь, слегка похудевшей, но обогащенной новыми знаниями. Столица, трепещи, я иду! Покачнулась и чуть не свалилась в воду. Меня поддержал магистр. Все плавание не приставал, видела я его только за трапезами, а тут опять активировался! – Нам нужно поговорить, – шепнул он. – Да, конечно. Мы отошли в сторону. Мимо нас выводили истомившихся за долгий путь коней. – Боюсь, что я встречен буду епископом не слишком ласково, и отсвет недружелюбия падет и на тебя. Будь крайне осторожна, никому не верь на слово, мы едем не в гости. Епископское подворье, как королевский двор, место интриг, сплетен и борьбы за власть. – А конкретное что-то скажете? Кого именно опасаться или чего? – Я провел в провинции пять лет. Многое изменилось. Бывшие друзья стали врагами, мне самому необходимо разобраться. Но Лотта, тебе я не враг и готов помочь во всеми трудностями и сложностями. Дядя тоже так говорил и обещал намного больше. Я кивнула, показывая, что магистра услышала. – Вы… ты мне очень дорога, Лотта, – вдруг выдохнул магистр. – Не хотелось бы, чтоб случилось что-то плохое. Я вытаращила глаза. Что? – Я не должен был этого говорить, но я помню тебя еще с Ринги, когда ты кинулась мне под ноги, убегая от тетки. Я совершенно не помнила этого момента и считала его несущественным в жизни Лотты. Нахмурилась. А-а, так именно после этого тетка меня в монастырь и спровадила! Магистра она боялась до судорог. Да его все боялись! В Ринге, в монастыре, все встречные на дороге. Я почему-то не находила страха в душе Лотты. Восхищение и любование, нежный трепет… ой-ой-ой! Неужели? Бедная девочка! Хуже объекта для воздыханий не придумаешь! Вот почему при виде магистра у меня в желудке все переворачивалось! Я списывала на гастрит. А это тело Лотты реагировало! Вот уж некстати! Хотя внешне, признаю, магистр очень даже ничего. Харизматичный, мужественный. Имя красивое, как хруст льдинок в бокале. Кристобаль. Просто не в моем вкусе, но тут не угадаешь, иной раз такое чучело к сердцу пристанет, что все ахнут. А этот совсем не чучело. Красавец, можно сказать. Но фанатик. А от фанатиков всегда лучше подальше быть. – Обещаю, что буду осторожна. Теперь я вдвойне буду осторожней! Втройне! Юное тело гормонами так может накрыть, что никаких волевых усилий не хватит обуздать это буйство. Тело-то новенькое, молоденькое, оно просто рвется и жаждет глупостей наделать. Например, сейчас ему хочется прижаться к магистру и вдыхать запах его плаща. Даже пальцы дрожат и ротик трогательно приоткрылся. Тьфу! И как я раньше не заметила ненужной слабости? Лотта влюблена в магистра? Да тут таких мужественных мужиков десять на десяток! Потому что пиво не пьют и задницы в офисных креслах и машинах не просиживают! Слюни подбери, рясу закапаешь! Мало мне внешних врагов, мне еще и с собой придется бороться, с глупыми желаниями молодого тела. Весело будет! Уже попу припекает!