Глава 17

Ненавижу шовинистов, принижающих женщин даже в религии. Нечиста она для храма. Мужчине со СПИДом, нетрадиционной ориентации, нормально сан принять и службы проводить, а женщине после родов не сметь в храме появляться. И священный сан принять не может, недостойна. На полном серьезе рассуждают, человек она или животное. Надо ли женщинам образование или обойдутся. Только протестанты в этом плане впереди планеты всей, у них женщина может принять сан и быть священником. Даже епископом! Марианн Бадде стала первой женщиной-епископом, и ничего, трудится, митра ей не жмет и посох рук не оттягивает. Я шла узким коридорчиком и хихикала, представляя, вдруг здешний епископ окажется женщиной? Ну, а что? Кто-то же переколбасил молитвенник, переиначил службы, растянул направляющие контуры? Да еще «королева», которая всех иссушит. Точно, какая-то баба при большой власти тут имеется. Справа и слева были двери. Некоторые – открытые нараспашку. А раз открыто, отчего же не посмотреть? Лаборатории и мастерские, где собирают непонятные артефакты увлеченные работой мастера. Настолько увлеченные, что на меня даже внимания не обратили. Хоть бы кто голову повернул! Ковыряются пинцетами и зажимами, в металлических детальках, прикручивают что-то. Темный лес. Ничего познавательного я не вынесла, потому что первый же маг, к которому я обратилась с вопросом, чего он тут собственно, вытворяет, просто встал, отложил лупу и аккуратно вывел меня из лаборатории. И дверь закрыл. Не накричал, не пригрозил стражу позвать. Даже не удивился особо. Меланхолично убрал источник раздражения, и все. Зато жгуты плетений тут были куда толще. Я прошла крытую галерейку с колоннами и вошла в следующее здание. Дворец, если точнее. Ну, а как его назвать, если кругом красиво, как в музее? Я полюбовалась огромным глобусом, выставленном в зале с нарисованными на стенах картами, и созвездиями на потолке. Даже крутнула из озорства. Судя по всему, это было жилое крыло, куда меня вовсе не приглашали, но и помешать никто не мог. Зеркала, позолота, лепнина, мраморные статуи, хрустальные люстры и многосвечные кованые шандалы. Огромные залы и ни одного человека. Напитавшись эстетикой, я подумала о пропитании живота. Мне требовался завтрак, и желательно плотный. Помню, наши проектировщики ржали, как кони, когда один местный олигарх, выстроил себе домишко, но до дворца не дотянул. Кухню устроил в цокольном этаже, а столовую на четвертом, чтоб с гостями любоваться видами сквозь панорамные окна. Ага, только, как блюда доставлять, не подумал, лифта не предусмотрел даже кухонного. Прислуга с ног сбивалась, таская тарелки и подносы по крутой лестнице. Рассудила, что вряд ли епископ был так глуп, чтоб устроить пункт питания на чердаке, и стала искать лестницу вниз. Она нашлась очень быстро, плавным полукругом спускаясь на этаж ниже. Я побродила по беломраморному холлу, подергала двери. Крепко запертые, для разнообразия. Нашла под аркой лестницу более утилитарного вида и назначения, видимо, для слуг. Спустилась еще на этаж. Совершенно одинаковые три коридора, выложенные черно-белой плиткой, разбегались в разные стороны, освещенные матовыми шарами на потолке. Наугад выбрала правый, он был самый короткий. Ноги уже гудели от экскурсии, а кушать хотелось все больше. Оканчивался коридор резной дверью, которую я и открыла. Чтоб нос к носу столкнуться со злым магистром Кристобалем. – Лотта?! – ахнул магистр. Я прикрыла за собой дверь и уставилась на магистра преданными глазами. – Как ты сюда попала? С чистой совестью пожала плечами. Шла-шла и заблудилась, о том и сообщила магистру. – Это приемная Его Преосвященства, – сухо объяснил магистр. Красивая приемная, окна с двух сторон, деревянные панели, лепнина, портьеры с кистями. Только присесть некуда. – Тебя здесь быть не должно! – Я искала кухню. Или буфетную. Я сегодня еще не завтракала, – призналась, моргая ресничками. У правильного мужчины инстинктивное желание первым делом женщину накормить! А уже потом требовать ответов, задавая глупые вопросы. К сожалению, правильность магистра проверить не удалось. Потому что распахнулась дверь, слуга с гадко-пакостным выражением лица сообщил, что епископ примет магистра. При виде меня слуга выпучил глаза и закашлялся. – Мы готовы засвидетельствовать почтение Его Преосвященству, – магистр схватил меня за руку и повел за собой. Рука у него оказалась приятная, сухая и горячая, я ничуть не возражала подержаться за ручки. А Лоттино тело таяло и млело. Вряд ли магистр хотел доставить мне приятное, показав настоящего епископа. Просто он побоялся, что я растворюсь в бесчисленных коридорах, и он меня больше не найдет. Тут можно годами блуждать! Вот и пришлось оказаться перед лицом епископа. Пожилого, нездорового обрюзгшего мужчины, с тяжелыми припухшими веками. Магистр опустился на колено у трона и поднес к губам край фиолетовой мантии. Я просто поклонилась, исподтишка осматриваясь. Тронный зал, как есть. У подножия трона валяются пятнистые собачки, маленькие такие, комнатные, размером с теленка. Какие комнаты, такие и собачки. По стенам расставлен почетный караул с алебардами. У окна – шахматный столик и два антикварных деревянных кресла. Кажется, такие кресла курульные2 называются. – Поднимитесь, магистр, – слабым и тихим голосом сказал епископ, глядя в пол. – Я прочел ваше донесение и письмо настоятельницы. Дело чрезвычайно серьезное. Если сведения подтвердятся, я рассмотрю ваше прошение о переводе из Ванахской провинции куда-нибудь поближе к столице. Но боюсь, вы приняли желаемое за действительное. – Сведения совершенно точные. Четыре случая излечений, произошедшие в монастыре, не могут быть случайностью, – почтительно заметил магистр. – Целых четыре? Я знаю лишь о двух, – епископ неожиданно остро глянул из-под набрякших век. – Первыми были излечение послушницы от заикания и пробуждение второй от летаргии. Глухонемой конюх полностью исцелился. Об избавлении девушки от хромоты написать не представилось возможным, ибо отряд уже находился в дороге. Я досадливо вздохнула. Не поверил магистр, что сестра Поликсена всему виной. Но мой вздох привлек внимание епископа. – Кто это прелестное дитя? – Это и есть та послушница, в чьих руках мы подозреваем великую силу. Лотта Энгель из Ринги. – Я вижу, сын мой, ты привязался к этой девице? – Загубить талант нетрудно, а вот найти подобный… я переживаю за ее судьбу. – Что показала проверка? – епископ слегка повернулся на своем троне влево, где смирно стояли магистры в количестве трех штук. – Наличие дара выявить не удалось, ни малейшей искры, по всей видимости, кровь девицы спящая, – доложил тот, что бегал вокруг меня с артефактами. – Дара жизни нет, склонности к стихиям отсутствуют. – И каким же образом бездарная пустышка взбаламутила весь монастырь? – Полагаю, случайность сыграла роль. Обстоятельства так сложились, что все указало на эту послушницу. – Случайности – это хорошо продуманные закономерности! Обследуйте девицу еще раз. – Как прикажет ваше Преосвященство. Епископ поманил меняя скрюченным опухшим пальцем, на котором сверкало сразу три перстня, два на первой фаланге и один на второй. Подошла, скромно потупилась. – Тебя обучали грамоте, дитя? – Нет, ваше… – Называй «Властитель» для краткости, не трать наше время. – Да, властитель. Тетя совсем не посылала меня в школу. Я росла в приюте до десяти лет. Потом меня забрали дядя с тетей в Рингу. Там я жила до этого года. – А когда ты начала лечить людей? – Я не начинала, властитель. Даже не думала о таком. Тетя отправила меня в монастырь, по дороге на нас напали разбойники, я так испугалась, что все позабыла от страха. Наверное, тогда со мной что-то случилось. Магистры многозначительно переглянулись. – Дальше? – Послушницы… были разные. Семела заикалась. А потом перестала. Я ничего не делала, честное слово! Но ее преподобие мать Лаура почему-то решила, что это из-за меня, – я захлопала глазками. – Ты пожелала, чтоб она исцелилась? – епископ подался вперед. Или говорила какое-то заклинание? – Нет, Властитель. Я не знаю заклинаний. Просто сказала, чтобы она нормально говорила. Я не знала, что она чем-то больна. – А что там с летаргией? – С чем? – нечего тут умными словами раскидываться, я девушка неученая! – С уснувшей девушкой, – терпеливо объяснил епископ. – Ничего. Она уснула, а на другой день проснулась. – Но ты участвовала при этом? – Все участвовали, когда старались разбудить ее. Целительница из монастыря, духовник, сама мать Лаура, другие монахини. Там много народу было, властитель. – А с глухонемым что? – епископ вполне ощутимо злился. – Позвольте, Ваше Преосвященство, – вмешался магистр Кристобаль. – Юноша действительно был глухонемым и слабоумным, работал конюхом. После пробуждения послушницы начал разговаривать и слышал все, что ему говорят. Я прибыл позднее, сам момент исцеления не застал, но беседовал с ним и опросил монахинь. К сожалению, здоровый юноша не мог более находиться в стенах монастыря. Чтоб избежать кастрации, он скрылся вместе со своим отцом. – И этот свидетель потерян, – недовольно процедил епископ. – Я провел дознание и все запротоколировал! – В монастыре был духовник, патер Фернан, – вставил один из магов. – Да, то есть, нет, – смутился магистр. – Я выгнал его, ибо монахини впали в блуд с этим конюхом, а он знал и покрывал эту мерзость. Более того, приписал исцеление себе. – Во вверенной вашей заботе провинции царят такие нравы? Право же, подземная тюрьма будет слишком мягким наказанием за ваше самоуправство и небрежение долгом, магистр Кристобаль. У меня в глазах потемнело, я уцепилась за рукав магистра. Тюрьма? – Что с девушкой, магистр? – недовольно спросил епископ. – Я ужасно голодна, – тут же сказала я. – У вас очень плохо кормят! Наверное, вы очень бедны! От этого заявления онемели все. И магистр, и маги, и епископ. – Ваше Преосвященство! – в тронный зал вдруг влетел стражник. – Ведьма сбежала! Ее нигде не могут найти! – Плохо ищете! – ядовито ответил епископ и встал, тяжело оперевшись на посох. – Накормите девушку. После обеда приведите ее в мой кабинет, я желаю продолжить нашу беседу. «Допрос, а не беседу», – подумала я, но поклонилась. Зато епископ забыл наказать магистра, было чему порадоваться. Обед накрыли в комнатах магистра. Я позавидовала его апартаментам, но не стала жаловаться, отвлекшись на еду. Бульон с яйцом, паровые котлетки и пюре из моркови примирили меня с действительностью. А булочка с джемом и горячий чай вовсе сделали жизнь прекрасной. Епископ явно кушал плотнее, потому что позвали меня к нему только через пару часов, я даже успела подремать на кушетке в кабинете магистра, заботливо укрытая его плащом. Сам магистр все это время хмурился и писал письма. Кабинет епископа ничем особенным не выделялся, дорогое ароматное дерево, высокие шкафы с книгами, стулья у стены. Сейчас лишним казался только один предмет: тележка на колесиках, накрытая темным покрывалом. – Садись, чадо, и посмотри туда, – распорядился епископ, обменявшись взглядами с магами. Все трое торчали в кабинете, как почетный караул. Один у двери, второй за спинкой кресла епископа, третий магистр у тележки. А моего не пригласили, и я за него обиделась. Магистр у тележки снял покрывало. Сервировочный столик оказался завален всякой дребеденью, как сувенирная лавка в порту. Веера, ракушки, перья, браслетики, зеркала, гребни, флакончики, дешевые колечки, подвески, брелоки. Бисерные кошельки, сумочки, шпильки-заколки, ремешки, перчатки. Они что, думают, что смешали артефакты с побрякушками, и я тут кинусь на магию, как дурочка на бусики? – Выбери, что тебе нравится, – предложил магистр. Что делать? Выберу пустяки, скажут, что Кристобаль приврал в отчете и накажут его. Выберу фонящие магией вещи – вовек отсюда не выйду, заточат и начнут принудительно размножать. На что бы клюнула простушка Лотта? На вышитые надушенные перчатки, несомненно. Роскошь ведь! Веер, черный, кружевной, с золотистой цепочкой, чтоб носить на запястье. Шарфик, крупные звенящие серьги. Все это можно носить, эти вещи не несли ни капли силы. А вот ножичек, размером с указательный палец, в жестких ножнах, едва фонил. И чашечка глиняная миленькая, такая кругленькая, на три глотка, и тоже едва светится. Пойдет. – Эти вещи тебе понравились, да, Лотта? – спросил магистр. – Да, нир, – ответила тоном благовоспитанной девочки. – А почему? – Они красивые, таких ни у кого в Ринге нет, мне все будут завидовать, –бесхитростно ответила я. Магистр завел глаза и выдохнул. Да, да все бабы – дуры, потому что бабы. Как же иначе? – А нож? – Нож завсегда в хозяйстве пригодится, яблоко почистить или колбаску порезать, – невозмутимо ответила я. – А чем тебе понравилась чашка? – Она толстостенная, значит, чай долго не остынет. Пока ехали, пили из железных кружек. Там быстро остывает. – Ничего больше не хочешь выбрать? – А это подарки мне от Его Преосвященства или просто так? – обиженно надула губы. – Подарки, конечно, подарки! – стал убеждать меня маг, посмотрев на епископа.