Глава 20

За моей спиной захлопнулась дверь. Ворча что-то негодующее, брат Фиделиус кинулся к колбе на штативе, где кипело какое-то зелье. Я же кинулась к банке с Черномордом. Только бы он был жив! А то этот живодер мог уже и чучелко набить. – Не трогай тут ничего! – рявкнул магистр. В этот момент колба взорвалась, заполнив вонючим дымом лабораторию. Я тут же грохнула банку об пол, схватила вялое пушистое тельце и нырнула под стол. Магистр метался по комнате, размахивая грязной тряпкой и с хрустом давя осколки. Выпалив проклятие, он схватился за метлу, сообразив, что крупные осколки собрать легче, чем стеклянную крошку. Двумя могучими взмахами он смел мусор в кучу у двери и распахнул окно. – Мой демон! – взвыл магистр, обнаружив пропажу. – Свеженький, живой демон! Я торопливо засунула лисозмея за пазуху. Грудь значительно прибавила в объеме и количестве. Но ведь магистр поглощен наукой, до девичьих ли прелестей ему? Две там груди или три? Там лежала голова Черноморда и ткань блузы чуть встопорщилась. – Я столько опытов запланировал! – сокрушался ученый. Наконец он спохватился, что пропала не только банка с ценным экземпляром. – Эй, девчонка, ты где? – Тут, магистр! – пискнула я из-под стола. – Вылезай! – приказал магистр. Я подчинилась. – И что мне с тобой делать? – почесал в затылке брат Фиделиус. – Давайте я тут приберусь? – жизнерадостно предложила я. – Ни в коем случае! Не смей! Руки прочь! Потом мне не удастся все так удачно разложить! Оставалось только фыркнуть. Ученый творил в совершенном хаосе. Диком и безумном. А меня всегда учили, что порядок в голове соответствует порядку в доме! Остальное просто лень и неряшество! Брат Фиделиус вытащил из-под стола высокий табурет, смахнул с него стопку записей, засаленную обгорелую тряпку, обглоданную кость и несколько сломанных карандашей. – Садись! И отвечай на вопросы! – сам ученый предпочел ходить из угла в угол, мусоля жидкую бородку. Судя по ее виду, с одной стороны, покрашенной синей краской, и подпаленной с другого боку, стать окладистой лопатой ей не грозило, так яростно ее дергал брат Фиделиус. Расспросив, что со мной делали, магистр захихикал. – Бездарные неучи! Тупицы! Скудоумные пузыри! Неси сюда живо вещи, которые ты выбрала у дурачка Эмилиана! – распорядился он. – На, – сунул мне в руку лохматый клубок. – Приведет тебя обратно! Что, правда?! Путеводный клубок? Как в сказках? – Некогда доработать форму, – слегка смущенно сообщил ученый. – Квинтэссенция правильного пути, заключенная магическим посылом в бечевке… а, все равно не поймешь! – Потрясающе! – чистосердечно восхитилась я. – Вы гениальный изобретатель, мэтр! Ученый порозовел и улыбнулся. – Возможно, из тебя выйдет толк. Да! Устами ребенка, как говорится… – пробормотал он и распахнул дверь. Я помчалась по коридору, прижимая к себе теплое тельце. В своей комнате вытащила Черноморда, осмотрела. Ран не было видно, но в магических травмах я ничего не понимаю. Попыталась напоить, но вода вытекала обратно. Глаз фамильяр не открывал, лежал обессиленной тряпочкой. Но он дышал и сердце билось ровно. Будь это кот, я бы отвезла его к ветеринару. Но тут были одни живодеры. Я устроила зверька между подушек, слегка прикрыв одеялом, чтоб не видно было от входа. И вернулась в лабораторию, прихватив чашку и ножик. – Давайте хоть подмету, – предложила я. За краткое время моего отсутствия комната стала еще более захламленной, хоть это и казалось невозможным. Ходить по стеклу, хлебным коркам, мятым бумажкам, обглоданным костям и комкам глины совершенно не хотелось. – Отстань! – рявкнул магистр, скрючившись за конторкой в углу, где он лихорадочно что-то писал. Я пожала плечами и взяла в руки метлу. Видно, ею редко пользовались древко было шершавым, а не гладким и лоснящимся. Очень тихо, на цыпочках, я стала аккуратно сметать мусор. Корзина в углу была полна, и я задумалась. – Покажи, куда тут мусор убирают? – присела над клубком. Тот крутнулся вокруг своей оси, и покатился за дверь. Когда ученый оторвался от записей, я успела подмести и помыть полы (за исключением пятачка в углу), вытряхнуть шторы, намотав тряпку на метлу, смахнула пыль со шкафов и полила несчастный скукоженный росток в большой кадке под окном. Поскольку фонящей магией от кабинета ученого никого не удивишь, нагло воспользовалась бытовыми заклинаниями. Разбросанные листки сложились в стопку, обломанные карандаши заточились и заняли место в стакане, лабораторная посуда заблестела. Я даже за обедом сходила на кухню. Знаю я этих увлеченных магистров, пока тарелку под нос не сунешь, не поймут, что давно проголодались. Заодно сама поела и Черноморду отнесла тарелку еды и кружку молока. Ученый покрутил носом, его глаза сфокусировались на подносе, прикрытом салфеткой. – Ваш обед, магистр, – почтительно сказала я. – О! – дважды магистра просить не пришлось, он тут же придвинул поднос к себе, отбросив салфетку. – Рагу, колбаски, запеканка… ум-мн-мн! Магистр проворно заработал ложкой. – Вот! – Сказал он, сыто отдуваясь. – Глупая девчонка и то знает, как следует ухаживать за гением! А эти только требовать могут! «Скорее, брат Фиделиус», «Сделайте немедленно, мастер Фиделиус», «Это приказ, магистр Фиделиус!», – передразнил он кого-то противным голосом. – Ужасно! – подтвердила я. – А как вы демона поймали? Неужто тут был живой демон? – Скорее, детеныш, – поскреб бородку магистр. – Взрослый бы не полез за леденцами в банку. Простое заклятие парализации. Через сутки само спадет. Я успокоилась и повеселела. – Наверное, осколок колбы ударил в банку и сшиб ее на пол, – рассудил ученый и я с готовностью закивала. А как же, так и было, сама видела! – А что вы сейчас делали? – Варил сыворотку правды, последнее время ее требуют просто канистрами! Не понимаю, за что получают деньги служба дознавателей, если ни одного допроса не могут провести без зелья! – возмутился ученый. Тут он оглядел кабинет и глаза его расширились. – Как ты это сделала? – Я ничего не делала, только подмела, – пискнула, подумав мельком, не пора ли нырять под стол. – Это же… это просто ужасно! – воскликнул магистр, оглядывая комнату. Я расстроилась. – Ужасно красиво! Что? Магистр схватил перо и начал быстро черкать по листу бумаги. – Вот! – он протянул мне листок. – Ты назначаешься моей помощницей с жалованьем два золотых в месяц, с проживанием и питанием! Отнеси коменданту! А это – тому недоумку, который тебя сюда привел! – магистр протянул мне второй листок, свернув его в трубочку и запечатав. – Хорошо, магистр, – сунула листки в карман и быстро собрала посуду, пока магистру не пришло в голову идея пошвырять ее в угол. Судя по мусору, который я унесла во двор, он так делал регулярно. Шепнула клубку: – Отведи к коменданту, пожалуйста! Навигатор послушно покатился по коридорам. Полный, осанистый, усатый комендант читал бумажку уже третий раз и смотрел на меня с полным недоумением. «Что магистр во мне нашел?» – читалось в его взгляде. – Фиделиус совсем спятил, – чуть слышно прошептал он. Но, по всей видимости, в местной табели о рангах даже спятивший ученый был намного выше коменданта. Мне выдали коричневую мантию, фартук и нарукавники. – Возьми, – мне протянули латунную бляху с затейливым гербом епископского подворья. – Пропуск во внутренние помещения, универсальный ключ и защита от охранных заклинаний. Носить на теле, чтоб был контакт с кожей. По этому талону кормят и заселят. – У меня уже есть комната, можно ее за мной закрепить? – Можно, – отмахнулся комендант и шлепнул печать. Магистр Скольм был не так благодушен и покладист. – Да что же это такое?! – взвыл он. Я его отлично понимала, я же развернула записку прямо в коридоре. Подумаешь, восковая печать! Чуть подогрела и удовлетворила любопытство. «Сущеглупые дождевые черви, именующие себя магистрами! Настолько погрязшие в пороках и интригах, что не видят дальше своего носа! Девица Лотта из Ринги не имеет ничего общего с ведьмовством, а того, кто в ней увидел злокозненную ведьму, надлежит разжаловать из магистров и пороть нещадно кнутом на городской площади, чтоб не позорил Орден своим скудоумием! Дара нет (подчеркнуто трижды), имеются обычные человеческие способности, которые ведьмой никого не делают! См. главы 1-3 Руководства по поиску вредоносной магии. Без уважения, бр. Фиделиус». – Да мы и сами знаем, что дара нет! – закричал в потолок магистр Скольм, будто брат Фиделиус мог его услышать. – Но что-то же есть! Магистр Скольм побегал по кабинету, затем с подозрением уставился на меня. – Ты читала? – затряс он запиской. – В школу не ходила и учителей мне не нанимали, магистр, – ответила чистую правду. Лотту не учили читать, она сама научилась. А индикаторы правды каждому магистру выдают, у кого кольцо, у кого кулон. – Как можно такое епископу показать? – простонал брат Скольм. – Это же немыслимо! Я состроила постную физиономию. Проблемы магистров меня не касаются. – То есть, брат Фиделиус ничего не обнаружил? Я отрицательно помотала головой. – Так и скажу Его Преосвященству! – записку магистр быстро-быстро порвал на мелкие клочки и выбросил в камин. – Сколько от тебя проблем! – вздохнул он, глядя на весело вспыхнувшие огоньки. – Раз ты бесполезная пустышка, то гнать тебя надо из подворья! В шею! А Кристобаля… Он хищно уставился на мою шею, и я отступила на шаг. – Меня нельзя гнать, – плаксиво протянула я и вытащила бляху. – Вот! Я тут работаю! – Что?! – взревел магистр. – Да что ж такое? – Магистр Фиделиус взял меня помощницей, – с достоинством ответила я. – С какой радости?! Девчонку с улицы! Чести стать его лаборантом добиваются лучшие ученики школы! И никто еще больше месяца не выдержал! – Я не с улицы, а из монастыря, – возразила обидчиво. – Должно быть, ваши лучшие ученики куда хуже наших послушниц! – Уйди! – Магистр прикрыл глаза. – А то я тебя убью на месте! Когда я, посмеиваясь, возвращалась к себе, заметила странную вещь. Там, где я проходила, псевдозащитные плетения истончались и гасли. А за моей спиной снова разгорались. Хм, а не дело ли в бляхе? Вот почему магистры и доверенные сотрудники бегают вполне бодро, изможденными не выглядят. Но далеко не все, потому что бляхи выдают тоже далеко не всем. У многих гербы еще и на одежде вышиты, должно быть, не просто, как опознавательные знаки. У меня на мантии и фартуке вышито «AE», Atrium episcopi, подворье епископа, значит. Без гербов. Про обережные вышивки книга мне попадалась, она в саквояже лежит. Надо почитать. Хотя сейчас есть более насущные проблемы. Быстро проведать Черноморда и идти на место работы. Вдруг в записях безумного ученого найдутся ответы на многие вопросы? Он тут по науке самый авторитетный товарищ, у кого и спросить, как не у него? Молодое тело требовало движения, и я бежала по коридору вприпрыжку, пока за углом не впечаталась в широкую грудь. – Лотта! – меня сжали крепко, но бережно. А в следующий миг на меня обрушился потолок. Ну, судя по ощущениям. Ноги ослабли, голова закружилась, а рот магистра Кристобаля жадно терзал мои губы. Мои руки обхватили его за шею собственническим жестом. Вот и началось «восемнадцать плюс», мелькнула в голове проворно уползающая последняя здравая мысль. Тело Лотты выгнулось, с губ сорвался тихий стон. Так много чувствовать хрупкое тело не привыкло и просто отключилось.