Глава 29

– Неужели никто не замечает, что магистр Альбин появляется одновременно в разных местах? – Ты не представляешь, чего только не замечают люди, – беззаботно отозвался Тенебрис. – Они поразительно невнимательны! А если кто и проявит неуместное любопытство, кто же ему позволит сунуть нос в тайны Ордена? Так и без носа можно остаться, и без головы. – А почему бы не узаконить тебя, выписать документы и жить открыто? Ведь теперь вы не зависите от самодура-отца? – Мы обсуждали это с братом. Тайное оружие никому не показывают. Я сидела боком в седле, Тенебрис держал меня и ухитрялся управлять конем. Впрочем, я так боялась упасть, что вцепилась в его пояс до побелевших пальцев. Боюсь я этих огромных животин. Тенебрис только посмеивался. В седельной сумке лежали мои скудные пожитки. Собственно, у меня и была-то только ряса из монастыря, спецодежда – ученическая мантия с фартуком, юбка с блузой, выданные при поездке в город, да застиранное бельишко. Черноморда я снова посадила в дорожный саквояж с книгами и записями. Он ворчал, что такой неугомонной хозяйки у него еще не было, четвертый переезд за три месяца. Только успел обнюхаться и все изучить, как снова напрягай нос, труди лапки! Небольшой двухэтажный особняк выглядел приветливым и ухоженным. Серая черепица, вишневый кирпич на цоколе, белая штукатурка выше. Чуть ли не половина дома закрыта мелколистным плющом. Перед домом палисадник с багряными колеусами. Крылечко в три ступеньки с коваными перилами. Тенебрис распахнул двойные двери передо мной. Я вошла и сразу стала оглядываться. Небольшой холл, две банкетки, подставка для зонтов и тростей, зеркало. Слева дверь в гардероб, справа арка с вишневыми портьерами, ведущая в нарядную гостиную. Следующая дверь слева – кабинет, совмещенный с библиотекой. Вторая дверь справа – столовая. Лестница наверх. – Мы живем довольно скромно. Наверху только две спальни и небольшая гостиная. Внизу кухня, кладовые и комнаты слуг. Все просто, как видишь. – Магистр! – снизу поднялся типичный лакей. Солидный мужчина в вишневой ливрее, отделанной золотым позументом, нешироких кюлотах и белых чулках. Я сразу догадалась, что любимый цвет обманщиков-магистров вишневый. – Мой управляющий, нир Ле́берт. Леберт, моя конкубина, нира Лотта. С этого дня она будет жить здесь. Мы подписали договор. Управляющий поклонился мне с равнодушным видом. – Багаж ниры? – осведомился он. – Все в седельных сумках. У ниры пока не так много вещей. Пусть Май займется конем и принесет сумки. Еще здесь есть горничная, лакей и кухарка. Надоедать тебе никто не будет. – магистр взял меня за руку и потащил наверх. – Если понадобится, наймешь себе личную служанку. Новая широкая арка, из нее холл, или даже салон? Для избранных? Потому что в углу стоял двухмануальный клавесин. Два ряда клавиш, нижние черные верхние белые. С ума сойти! Дикие люди, а клавесин уже придумали! Впрочем, его и придумали в XV веке, а на черных клавишах очень эстетично смотрелись белые ручки клавесинисток. Интересно попробовать побренчать. Двери за сборчатыми портьерами слева и справа вели в спальни. – Выбирай любую, они совершенно одинаковые. Действительно, даже кровати одинаковые, тумбочки и комоды. Только в левой шторы, покрывало и ковер песочно-персиковые, а правая спальня выдержана в сине-серых тонах. Но левая выходила на глухую стену соседнего дома, а правая в подобие садика. К каждой спальне пристроена гардеробная комната и уборная с зеркалом, кадушкой для мытья и ночной вазой. Если я займу одну спальню, то где будет спать второй? Впрочем, наверное, близнецы тут бывают по одному, чтоб не пугать слуг. На мой взгляд, слуг слишком много для такого небольшого дома, учитывая, что магистры все время находятся в епископском подворье. Мартин, слуга Альбина, под клятвой, всегда при нем, а эти тогда что тут делают вчетвером целыми днями? Объедают хозяина? Вольготно, должно быть, себя чувствуют, проживая в прекрасном особняке, да еще и жалованье за безделье получают. – Правую, с видом на сад, – определилась я. Магистр безразлично кивнул и прошел налево. Горничная с остреньким нахальным носиком принесла мой саквояж и смерила меня оценивающим взглядом. Не постучалась. Или тут, как в Лувре, запрет на стук, и в двери надо поскрестись? – Прикажете разложить вещи? – Нира Лотта, – добавила я спокойно. – Там нечего раскладывать, просто поставь на полку. Как тебя зовут? – Моник, нира Лотта, – горничная поджала губки. Чувствую, не сработаемся. У нее прямо на лице написано: «Где магистр подобрал эту замухрыжку? Почему не я?». Шустрая, смазливенькая, с кудрявой светлой челкой и явно завышенными амбициями. И сюда шла не служить, а угождать хозяину, судя по довольно фривольному вырезу форменного платья. И фартук завязан очень туго, чтоб подчеркнуть тонкую талию. И белые оборочки нижней юбки кокетливо выглядывают из-под подола. Юбка укорочена просто неприлично по здешним меркам, выше середины икры, чтоб блеснуть стройными ножками. Надеюсь, у магистра с ней ничего не было? Есть у него здоровая предусмотрительность или нет? Я такое терпеть точно не стану. У нас договор, между прочим! Исключающий измены. Ха, а секс с братом Альбина будет считаться изменой или нет? Какая интересная юридическая коллизия! – Знакомься с домом, дорогая, у меня дела. Буду позже, – меня нахально чмокнули в губы. Кто будет? Альбин-светлый или Тенебрис-темный? Впрочем, наверное, бунтовать все равно не выйдет. Я хотя бы избавлена от купца и его семейки. О, надо настучать на них, что ведьм скрывают! Первым делом выпустила Черноморда из саквояжа. Затем мы облазили всю спальню. Каждый помпончик на тесьме ламбрекенов проверили. Конечно, не из любопытства, ради безопасности. Артефактов-то старых много осталось, может, с какими-то и разобрались, а то и новых наклепали. Подслушивающих, подсматривающих, записывающих? Ничего не нашли. Так же методично обследовали салон. Играть Лотта не умела, но я побренчала для забавы. Смешной звук, довольно слабый, чуть дребезжащий. Где еще и прятать что-то важное, как не в музыкальном инструменте? Там места много! Вторая спальня оказалась не заперта и в ней обнаружилась Моник с метелкой от пыли. Уж больно неприлично оно звучит, пипидастр. И чего она тут обмахивает? Хрупких и мелких предметов тут нет. Магистры не барахольщики. Все предельно просто и лаконично. В салоне на камине стояла только одна пузатая фарфоровая ваза. А в спальне и вовсе ничего подобного не наблюдалось. – Брысь отсюда, – скомандовала я. – Мне прибраться надо! – возразила наглая горничная. – Иди лестницу помой, натоптали. – Ты не крутовато ли берешь, конкубина? – подбоченилась Моник. – Для зарвавшейся прислуги в самый раз! Вон, я сказала. Или вылетишь из дома легкой пташкой. Лояльности мне не дождаться, подругами точно не быть, вон глазюками как сверкает. – Влезешь еще раз без спроса в спальню к магистру, не помилую! – Да кто ты вообще? – фыркнула Моник. – Надолго ли? С чего так нос дерешь? Не поняла толстого намека горничная. Дура. Ладно. Есть административный ресурс. Меня тут хозяйкой представили? Представили. Буду хозяйничать. – Нир Леберт! Рассчитайте Моник, она здесь больше не работает. И присмотрите, чтоб ничего из дома не прихватила. Дворецкий посмотрел на нас и выпрямился. – Простите, нира Лотта, хозяин не давал такого распоряжения. – Распоряжения по дому теперь даю я, – ласково посмотрела на дворецкого. Дворецкий чуть нахмурился. – Нира, я осмелюсь дождаться хозяина, чтоб он подтвердил ваши полномочия. Моник посидит пока в своей комнате. – Ладно. Где хозяйственные счетные книги? Принесите в кабинет. По лицу дворецкого прошла легкая тень неудовольствия. Ага, обворовываем хозяина? Я удобно устроилась в кабинете и обложилась толстыми книгами. Кто в своей фирме учет вел, тот и в чужом доме разберется. К тому же, это теперь и мой дом. Я не просто любовница, я законная конкубина! У меня права есть. Через полтора часа позвонила в колокольчик. – Любезнейший Лебрен, вы за прошлый год себе в карман положили пятьсот шестьдесят солидов. За позапрошлый шестьсот. В этом году за три месяца вы уже присвоили триста двадцать солидов. На самом деле больше, я округляла многие суммы. Играем? Или любовницам покупаем домики с садиком? – Это клевета, – с достоинством сказа Лебрен, но по виску поползла предательская капля. – Я честно служу магистру! – Себе вы служите всяко больше, – покачала головой я. – Судя по вашим записям, постельное белье и портьеры в доме из листового золота, дом облицован не кирпичом, а серебряными слитками, а лошади питаются отборным жемчугом. Мне страшно представить, что с вами сделает магистр, когда я покажу ему расчеты. В глазах дворецкого мелькнула ненависть. – Ключи сдайте от всех помещений, нир Лебрен. И сидите с Моник в своей комнате. Бежать не советую. Орден найдет. Я мурлыкая, осматривала библиотеку магистра, когда, тихонько постучав, вошел лакей. Май, насколько помню. Он держал на серебряном подносике кофейник, молочник, почти прозрачную чашечку, розетку с вареньем и блюдце с печеньем. – Нира Лотта, не желаете кофе? – улыбнулся парень. – До обеда два часа еще. Желала бы, позвонила бы. Внезапная догадка озарила меня. – Май, а ты часом, не жених ли Моник? Парень порозовел и кивнул. Еще один идиот. – Нир Лебрен отец Моник, верно? А кухарка – твоя матушка? И у вас давно все сговорено к свадьбе? На обзаведение копите? Парень смущенно кивнул. Ну, посмотрим, что его матушка намешала в кофе. А что намешала, я не сомневалась. Очень мне взгляд бывшего дворецкого не понравился. – За это надо выпить! Ты господского-то кофе никогда не пивал, да? – Сунула ему в руку чашечку с одуряюще пахнувшим кофе. – Угощаю! Парень, не чинясь, спокойно выпил чашку, поблагодарил. Ушел. Я покосилась на кофейник. Что, неужели ничего нет? Вряд ли. Скорее всего, его матушка ему не сказала, что кофе с добавкой. Парень-то простой, сразу видно. – Ну, и чего ты ждешь? – Черноморд подскакал к подносу и схватил песочное печенье. – Брось каку немедленно! – я выбила печенье у него из лапы, фамильяр и тявкнуть не успел. Снизу донесся истошный вопль и грохот. – Вот этого и ждала, – вздохнула я. На кухню спускалась не спеша, с достоинством. Среди рассыпанных яблок и апельсинов на плиточном полу дергался Май с пеной на губах. Возле него суетилась толстуха в белом переднике и дворецкий. В углу рыдала Моник. – Это все ты, дрянь! – завизжала она и ринулась ко мне, схватив со стола поварской тесак. – Спроси будущую свекровь, чем она притравила своего сыночка! Может, еще спасти успеете, – я резко отступила вбок и подставила ногу. Моник пролетела мимо, ударилась в кухонный шкаф, откуда со звоном и дребезгом посыпалась посуда ей на голову. – Детка! – кинулся поднимать ее дворецкий. – Что тут происходит? – раздался властный голос. – Магистр, вы вовремя! У нас происходит убийство по ошибке, один будущий труп, два будущих висельника и одна истерика, – я улыбнулась магистру. Как другие ухитряются не замечать разницы? Тенебрис (а это был он) усмехнулся. – И это за какие-то три-четыре часа? Лотта, у тебя выдающиеся способности! Я скромно потупилась и шаркнула ножкой.