Глава 37

В Мирхольме выяснилось, что Фермин беременна. От допросов, вестимо, старался магистр. Фермин его и проклинала, и злилась, но за дочку была благодарна. У Руми оказался сильный целительский дар и рыжие волосы. У Фермин было свидетельство об обучении у аптекаря. Какие-такие ведьмы? Знать ничего не знаем, ведать не ведаем, раз справка есть, вопросов нет. Женщины открыли травную лавку и перевязочный кабинет. Дела шли отлично, в Мирхольме их уважали. Пока им не принесли двух раненых на охоте мужчин. Одним из них оказался знакомый рыжий магистр. Руку ему сложили, плечо вправили и зашили. Оставили отлежаться на пару дней. – Разве с Руми плохо вышло? – спросила Фермин мать и захихикала. Теперь мужчина в ее власти, а не она. Дар у Руми яркий, сильный и полезный. Раненых подлечили, о выходке Фермин никто не узнал. Мало ли что в лихорадке привидится? Мужчинам-то молодым часто бабы снятся, обычное дело. Магистр он там или не магистр, плоть свое требует. Иногда и без ведома сознания. Родилась Лотта. Тоже рыжая. Но маловесная, хилая и болезненная. Бабка так и сяк младенца крутила, но дара не ощутила. У целителей каналы по-другому расположены, их сразу видно. Не пошел обман на пользу. Фермин из себя выходила, Миранда успокаивала, что магистры ведь не зря магистры, наверняка дар есть, только у дитя все силы на поддержание жизни уходят, позже что-то проявится, как окрепнет здоровье у малышки. Пришлось переезжать в Ильнор, к целебным источникам. Там много хворых приезжих, сиделки, массажистки и травницы всегда требуются. А красота Фермин не оставила равнодушным местного барона. Предупреждала ее Миранда, не соваться лишний раз на люди, не гордиться своей привлекательностью, но Фермин мать снова не послушала. Разве не достойна она бархата и шелка, золота и сапфиров? На одном из балов ее узнали. Гость оказался из Эрца и тут же сообщил в местное отделение Ордена о беглой ведьме. Местный магистр сработал быстро и четко. Через сутки на площади пылал костер, а неосторожная ведьма проклинала весь городок скопом. Посмертное проклятие вызвало землетрясение и лавину. Ильнор оказался разрушен чуть ли не наполовину. Что ж, это убедило всех, что ведьм надо истреблять, лучше – со всем ведьминским отродьем. Миранда, схватив внучек в охапку, сбежала. За море, в сонный лесной Ванах, поближе к дочери. Надо ли говорить, что Мирей вовсе не обрадовалась нагрянувшим родственникам? У нее свои заботы, свои дети народились, и не от блуда, а законные, от мужа. Помочь – поможет, денег даст, но чтоб ехали мимо и в гости часто не наведывались. Теренс всех примирил и нашел решение, устроившее всех. В трех днях пути, в Грохе, у него недавно померла тетка, оставив дом. Не дворец, но хозяйство справное, огород и живность имеется. Туда и уехала Миранда с внучками, девятилетней Руми и годовалой Лоттой. Миранда работала, собирала травы, а Лотту оставляла на Руми, что ей вовсе не нравилось. Через два года Миранду арестовали. Девочек забрали в приют. Когда Руми исполнилось шестнадцать, из приюта ее выперли с направлением в прачечную местных казарм. Среди плотных, черноволосых прачек рыжая зеленоглазая Руми привлекала внимание, как огонек в лесной чаще. Она унаследовала безумную притягательность матери. Дальше Руми рассказывала крайне неохотно. Капитан местной стражи, отбив ее у десятника, забрал девушку в свой дом, доверил ключи и сделал экономкой. Отъевшись и приодевшись, Руми вспомнила о сестре. Но капитан не позволил забрать сестру ее из приюта, он детей терпеть не мог и лишних расходов не терпел. К тому же его переводили в Самбуну, и Руми поехала с ним. Шумный портовый город очаровал Руми. А она очаровала молодого магистра, только что прибывшего на службу. На этом месте Руми покраснела, ее ресницы задрожали. Капитан не мог стерпеть, что у него отнимают женщину и донес, что магистр скрывает ведьму. Раз не ему, то никому, пусть сожгут мерзавку! Потому что нельзя быть красивой такой! Доказать, к счастью, ничего не успели, Руми сбежала со всеми сбережениями, а магистра законопатили в Рингу. – А случайно, его звали не Кристобаль Торрес? – спросила я и поглядела внимательнее на племянника. То-то мне показались знакомые черты в подвижном личике ребенка. – Это три года назад случилось? Руми тихо ахнула и прижала пальцы ко рту. – Ты его знаешь? – Очень хорошо, – кивнула я. – Я же в Ринге выросла. Руми окатила меня ревнивым колючим взглядом. – Его снова в Рингу ссылают, у него родня неподходящая в столице оказалась, – пояснила я. – Бабуля Мири, а как вы в Аперне очутились? Дальше рассказывала Миранда. Казнить ее не казнили, магистр Ордена счел недостаточными собранные доказательства и человеком оказался справедливым. Но и вернуться в Грох не разрешил. После таких подозрений, какая у нее там жизнь будет? Соседи подожгут от усердия и со страху. Так что поедет она на каторгу. Да нет, не каторжанкой! Травницей! Люди и там болеют, а ей пойдет жалованье, даже льготы кой-какие отломятся, питание и проживание за счет короны. Так и стала Миранда практически тюремным лекарем. Контракт на пять лет. К выпуску Руми из приюта она не успела. Кого искать первой, куда бежать? Про младшую выяснилось быстро. Лотту забрала тетка. Хорошо, одна внучка нашлась и никуда не денется. Миранда верила в порядочность старшей дочери, а о проклятии и не подозревала. Решила искать старшую. По следам Руми добралась до Самбуны, там ее искала и орденская стража, и обычная. Ведьма или нет, а деньги она украла. И у прежнего любовника, и у магистра. Всю орденскую казну начисто выгребла. Миранда задумалась. На месте Руми она бы пересекла залив и там обосновалась бы в тихом городке. На лекарскую лицензию деньги у нее есть, лекари везде нужны. Целителем не возьмут, в Бренвийоне считают, что целителем только мужчина может быть, но лекарем – всегда пожалуйста. Могла ли Руми податься в глушь? Нет, она привычна к городской суете, деревни исключаются. Да и прятаться там смысле нет, все друг друга знают и каждый новый человек на виду. Искать внучку надо в достаточно крупном городе, не исключая мелких, но оживленных. Миранда объехала все побережье с упорством ищейки. Мильц, Красногорье, Бельфор, Грейц, Кальшин, Хмеру и Заброд. Везде интересовалась лекарками, жалуясь на разнообразные болезни. Так она оказалась в Аперне. На ее стук из дома вышла Руми, придерживая округлый животик. Я показательно всхлипнула. Да уж, сюжет для романа. Написать, что ли? Очень жалостливо выйдет, но с хорошим концом. В приличных романах все кончается беременностью и родами, дальше-то неинтересно. – А ты как жила все эти годы? – спросила Руми. – Спасибо, неплохо. А тетка Мирей на «Альбатросе» спит в каюте. Она меня решила в рабыни определить и даже браслет подчинения где-то раздобыла. Бабка и сестра хором ахнули. – Ты должна жить с нами! Одной семьей! – с воодушевлением сказала Миранда. Судя по кислой физиономии Руми, ей эта идея вовсе не понравилась, но она решила пока не обострять ситуацию. Я от души порадовалась, что характера Лотты они обе совершенно не знали. Не хотелось бы тыканья и обвинений в захвате тела. Две ведьмы, да одна еще и целитель! Целители народ опасный, они не только починить, но и поломать во организме многое могут. Те, кто в университете учились, клятву дают, что вредить не будут пациентам. А я не пациент, это раз, и Руми целитель природный, без диплома, это два. Предпочитаю любить родню на расстоянии. Навещать раз в полгода вполне достаточно. Или вообще письмами обойтись, почта в Бренвийоне работает превосходно. – Магистр твой о тебе спрашивал, кстати. Нет ли у меня сестры, – этой фразой я совершенно сбила все мысли семейства о моем грядущем переезде. Руми, судя по повлажневшим глазам и частому дыханию, крайне взволновала эта новость. – И ты знаешь, где он? – Разумеется. В Бренне. Пакует вещички, чтоб возвращаться в Рингу. – Не пущу! – закричала Миранда, разбудив прикорнувшего у меня на коленях малыша. Я наклонилась к племяннику, чтоб скрыть улыбку. Миранда не сумеет ее удержать, если Руми что-то взбредет в голову. Так и случилось. В полдень с почтовой станции отъехал дилижанс на Бренну, где сидели две рыжие женщины. Пальмерика взять с собой Миранда не дала. Он слишком мал, чтоб таскать его с собой, ребенок не дорожная сумка, которой достаточно места под лавкой! Я горячо поддержала бабулю, и Руми всю дорогу кидала на меня неприязненные взгляды сквозь ресницы. Видимо, хотела предъявить магистру ребенка и рассчитывала, что сразу все выяснится и закончится слезливыми примирением. Не знаю, не знаю. Если бы ко мне пришла женщина, которую я когда-то любила, но которая обокрала меня и сбежала, сломав карьеру, я бы не была так мягкосердечна. Отправила бы ее пинком восвояси, отобрав ребенка. При ее образе жизни у нее еще десяток детей будет, нечего изображать трепетную мать. Магистру не позавидуешь. С такой женщиной не скучно, но никогда не будет тепло и уютно. Поганка такая, надо же было родную сестру проклясть! Не знаю, какого мнения была о Руми бабуля, но я видела, что она эгоистичная, взбалмошная, капризная и тщеславная. Не будем мы с ней никогда близкими подругами. Устрою ей встречу с Кристобалем, а дальше пусть сами, как хотят. Вовлекать себя в бурную жизнь Руми не хочу и не буду. И ребенка она испортит, если бабуля Мири будет продолжать ей во всем потакать. Руми весело болтала, выспрашивая малейшие подробности про Кристобаля. Щадить ее чувства я не собиралась. Жив магистр, здоров, кушает хорошо, с аппетитом, обожает булочки с корицей и жареные свиные колбаски, грустных стихов не пишет, регулярно посещает бордели и даже таскает шлюх в свою келью. Один раз про нее спросил, это было. Один, а не сто! Руми надулась и отвернулась, дав мне, наконец, возможность погрузиться в свои мысли. Меня крайне интересовало, об какого из магистров наша мама улучшила породу. Миранда, Фермин, да и тетка Мирей были черноволосыми и сероглазыми. Рыжий магистр… сейчас наверняка уже седой. И по возрасту, если со службой у него хорошо сложилось, то архимагистр. А если совсем хорошо, то он уже отошел от дел и живет в свое удовольствие. Сильные маги живут долго. Целитель. У него была за девять месяцев до моего рождения сломана рука и есть шрам на плече. Охотился он в… Мирхольме. Служил в Эрце. Да с такими исходными данными человека отыскать проще простого! У меня пропуск есть, а на епископском подворье имеется библиотека и архив. Брат Фиделиус будет счастлив меня видеть, а навести его на нужную тему и ребенок сможет. Отвлекла меня Руми, начала спрашивать, в каком доме я живу, есть ли там ванна, сколько слуг, да сколько у меня платьев. Я представила ее в персиковой спальне магистра и меня ощутимо затошнило. Ни за что! Пускать распутную ведьму в дом моих магистров? Она же, ни минуты не колеблясь, влезет в постель ради развлечения, из спортивного интереса, даже не из желания напакостить. Разрушит мою жизнь с такой же легкостью, как разрушила карьеру молодого Кристобаля. Я против нее, как мопс против ротвейлера. – Своего дома нет, служу в чужом, и приводить гостей хозяин запрещает! Я искренне порадовалась, что родственницы не слишком тщательно меня расспрашивали. Тетка похитила меня из больницы, про нее и про дядю я все рассказала. Про монастырь немного. А про свои умения, про Черноморда и свой конкубинат не успела. Пальмерик распищался, его нужно было кормить, купать и укладывать спать. Руми по-настоящему интересовала одна тема – она сама. В моей жизни по умолчанию ничего стоящего не было, и быть не могло. – Он молодой? Мне твой хозяин будет рад, – Руми облизнулась. – Я не останусь в какой-то ночлежке! – А я не хочу, чтоб меня выгнали из приличного дома из-за твоих пустых капризов. Меня и так уже сутки ищут! Может, уже и уволили! Не слушая негодующего фырканья Руми, я оплатила ей комнату на сутки в дешевенькой таверне у почтовой станции. – Уйдешь шляться, искать не буду! – предупредила сестру, которая горящими глазами уже смотрела в сторону модных лавок. – Ты не за покупками приехала, а по делу! Прижми хвост и не ищи приключений на свою рыжую голову! Можешь сходить в храм, помолиться, чтоб Крис тебя с лестницы не наладил. – Ведешь себя, как бабка Мири! – поджала губы Руми. – И прожить надеюсь не меньше. Оставив недовольную Руми в таверне, наняла извозчика и поехала на Песчаную. Сердце так заколотилось в груди, что больно стало. За короткое время я стала ощущать это место своим домом. Где меня любят и ждут. Даже вредный язвительный Тенебрис кажется не таким противным. Парадная дверь оказалась закрыта, не в силах ждать, я помчалась к черному ходу сбоку, он вел в кухню. Преодолела восемь ступенек вниз и дернула дверь. Бам! С грохотом из рук Эвы вывалилась глиняная миска с мукой. – Нира! – Нира Лотта! – сбоку выскочили младшие и кинулись обниматься. – Я хозяину скажу! – метнулся к лестнице Маттео. Эва еле успела поймать его за ухо. – Я тебе скажу! Хозяин спать лег, часу еще не прошло! Дай отдохнуть человеку! Меня легонько подтолкнули к столу, передо мной возникло блюдо цветной капусты, жареная куриная нога, кувшин компота. – Вы тут как? – прочавкала я, впиваясь зубами в ногу. – Да у нас все хорошо, а вы-то куда пропали? Хозяин в стражу ходил, всю ночь где-то мотался, вас искал. – Эва, смеяться будешь, меня родная тетка решила украсть. – Зачем? – Дура потому что, – хмуро объяснила я. – Умом повредилась. Ее дядька бросил, вот у нее в голове и поломалось что-то. Хотела меня к себе забрать. Я в Аперне с корабля сошла и сюда приехала. – Надо в участок сбегать, сказать, что вы нашлись. Магистр награду объявил, сто золотых! – Надо, – кивнула я. – Сбегай, Маттео. Я поднялась в свою спаленку, оценила чистоту и порядок. Вымылась, накинула шелковый халатик и на цыпочках прокралась в спальню магистра. Голый магистр спал на животе, обняв подушку. Я глубоко вдохнула, скинула халатик и нырнула ему под бочок. Оба магистра любили просыпаться в обнимку и потискать меня с утра. Это мне доставляло жуткое неудобство, я утром поспать люблю. И вообще спать предпочитаю одна, постороннее сопящее тело в кровати меня беспокоит. Сейчас не утро, но думаю, магистру будет приятно. Прижалась к гладкому горячему боку, подумала, что Эва меня перекормила, и мгновенно уснула. Просыпаться мне было неожиданно жарко и тяжко. Меня что, магистр ногой придавил? Такую тощенькую и слабенькую? Ага, опытная мужская рука привычно гладит грудь, вторая скользит по бедру. Глаза открывать не хотелось, и я потянулась за поцелуем. Тут же его получила сладкий, горячий и потрясающе нежный. Затуманенное сознание не сразу отметило несоответствие. Если магистр слева, и я с ним целуюсь, то кто гладит мою попу справа и целует мое плечико? Ай! Да еще и кусается! – Ее выпороть надо, а ты ее гладишь, – сказал недовольный голос. – Это тебя пороть надо, что не уследил! – ответил второй голос. Меня пощекотали под ребрами, я хихикнула и открыла глаза. Оба магистра лежали по бокам от меня и намерения имели самые… твердые! – Мы что, погрузимся в пучину порока втроем? – не успела придержать глупый язык. – Давно пора перестать глупостями заниматься! – поддержал Брент. Альбин вместо ответа меня снова поцеловал. Кинулись они на меня, будто голодные. А дальше мне оставалось только стонать и наслаждаться, пока магистры творили неприличные, но крайне приятные вещи. Узнала много нового о себе и моих мужчинах. Некоторые аспекты мне чрезвычайно понравились, некоторые ужаснули. Кое-чего я даже вообразить себе не могла, несмотря на довольно богатый опыт прежней жизни. Ну, то есть, это я раньше считала, что он богатый. Скудный он и ограниченный оказался по сравнению с навыками магистров!