Глава 27

– Влада, все нормально? Просыпаюсь от стука в дверь и резко открываю глаза. Боже, уже десять утра, и я проспала все на свете. За дверью Артем. Он голоден, а я не то что не помогла ему с завтраком, я сама еще даже не собралась. – Да! Простите, я сейчас выйду, пару минут! Наспех собираюсь, душ, волосы, макияж. Распрямить свои спиральки, нарисовать новое лицо, замазать шрамы, и вот я снова Влада. – Доброе утро, Артем, как спалось? Встречаемся уже на кухне. Улыбаюсь коротко, а Рысь всматривается в меня. – Мне-то нормально, а тебе? Чего глаза такие красные, ты что, плакала? – Нет, конечно. Все нормально, правда. Отворачиваюсь, прикрываю волосами шею, там виден след от укуса Стаса. Не думай об этом, и особенно о прошлой ночи. Нарезаю Артему овощи, готовлю яичницу, попутно выбираю из нее скорлупу. Помню, как Стасу когда-то готовила, с тех пор у меня получается лучше, но все же не идеально. – Ко мне Стас утром заходил. – Правда? Зачем? Сжимаюсь вся, воспоминания о прошлой ночи провоцируют слезы на глазах. – Сказал, что нашел для меня какую-то крутую клинику в Германии. Меня там обследовать будут, один профессор хочет на меня посмотреть, но я не поеду. Понимание того, что эта ночь была бессмысленной, отравляет кровь, и я начинаю нервничать. С силой надавливаю на нож, вот только провожу им не по помидору, а по собственному пальцу. – Ай! Боже… Давлю боль, я к ней привыкла, набрасываю полотенце на руку, прикрывая кровь. – Что с тобой? – Ничего… порезалась просто. Артем, вы поедете! Обязательно! Стас обеспечит вам обследование. Это ваш шанс! Мысленно улыбаюсь. Стас сдержал слово. Он все же нашел клинику, а значит, я не зря вчера умирала под ним. – Я не хочу. Знала бы ты, сколько врачей меня уже смотрело. Толку все равно не будет. – Вы поедете, поедете, поедете! Всего на миг теряю контроль, приступ застает резко, я не успеваю собраться и отыграть Владу так, как надо. Открываю воду и начинаю остервенело мыть руки. Я срываюсь, к чертям собачьим сбиваю свое притворство и начинаю отмывать кровь с рук холодной водой. Мою пальцы с мылом тщательно, снова, снова и снова. Потом закрываю воду и опять повторяю, отдираю невидимую грязь с рук, краем глаза видя, как ко мне медленно подъезжает Артем. Лихорадочно закрываю быстро воду, вытираю руки и только тогда понимаю, что он видел. Артем все видел прекрасно, весь мой приступ и желание успокоить саму себя. Стоим друга напротив друга, Артем смотрит на меня как на привидение немигающим взглядом. Прикусываю губу, дрожащими руками поправляю волосы. Улыбаюсь ему, дрожа всем телом, тогда как в глазах слезы. Узнал, нет? Да или нет? Или все же да… Артем сводит брови и всматривается в меня, а после касается ладонью моей ледяной руки. – Тася… это ты?! *** – Нет, вы ошиблись. Потупляю взгляд, хочу уйти из кухни, но Рысь за руку меня держит, намертво просто. – Это ты! ТЫ! Я не сошел с ума! Только одна девочка такое вытворяла. Тася… В его глазах шок, а у меня ужас вселенский. Не знаю, что делать, я спалилась, Рысь, конечно же, знал о моих заскоках, он увидел это, он все понял без слов. – Да, это я. Привет, Артем. Улыбаюсь ему уже своей улыбкой, сжимаю его руку крепко, чувствуя, как Артема начинает колотить. – О боже! О господи, БОЖЕ МОЙ, как?! – Так получилось. Долго рассказывать. Я так рада видеть тебя! Артем, милый… Сколько же ты вынес. Рысь расплывается в своей красивой улыбке, и мы обнимаемся. Я не могу сдержать слезы, хотя бы кто-то меня здесь узнал и рад мне. Артем искренне рад, я впервые слышу его смех в этом доме. Озорной, Громкий, как раньше. – Тася… девочка, ты жива! А-аха, ты жива, ты жива, жива! – Тише, прошу, Артем, только не кричи! Глажу его по непослушным волосам, быстро вытираю слезы, оглядываясь, чтоб нас никто не видел. Стаса дома нет, но мне кажется, здесь есть свои уши и глаза. Фаина. Она ходит тенью у меня по следам, и хоть вроде она обычная домработница, но я никому уже не доверяю, хотя, может, это просто еще один мой заскок. – Тася, Стас будет в шоке! Пойди ему немедленно все расскажи! – Нет, Артем! Умоляю, не надо. Прошу тебя, ничего ему не говори! Опускаюсь на колени, чтобы видеть глаза Рыся. Искрящиеся сейчас, хлопает на меня своими длинными ресницами, мокрыми от слез, и улыбается, как мальчишка, хотя… он и есть мальчишка, который слишком рано познал боль. Да, Артем старше меня, но почему-то после всего я ощущаю себя старше. Мне порой кажется, что та прежняя Тася все еще лежит в той канаве и зовет своего Стаса, захлебываясь кровью. – Что? Почему?! Тася, девочка, он так тоскует по тебе, ты даже не представляешь. – Нет, прошу, заклинаю тебя, ничего ему не говори! Я сама Стасу скажу, как придет время. Сама. Я сижу на корточках напротив Артема, он меня по волосам гладит, а я его за руку держу и вздрагиваю, когда как раз в этот момент на кухню входит Стас, чеканя каждый шаг. – Это что же ты сама мне собираешься рассказать, сиделка? Быстро поднимаюсь, переставая держать за руку Рыся. Стас выглядит недовольным, хотя когда он другой. – Я хотела просто сказать вам спасибо за то, что организовали обследование Артема, – прошептала и быстро вышла, надеясь, что Артем меня все же не сдаст, ведь тогда… тогда не будет мести. Правда, и меня уже тоже не будет. Стас закончит начатое, он меня ненавидит, и после пережитого я нисколько в этом не сомневаюсь. *** Фаина уехала, и эти несколько дней я совмещаю готовку и помощь Артему. Первое дается сложнее, потому что готовить я по-прежнему не научилась и мой высший пилотаж – это яичница. И есть прогресс: братья начинают вместе завтракать. Утром приходят и Рысь, и Стас. Они едят молча, ни слова не роняют, и, похоже, кровные узы никто не отменял, но помириться им мешает гордость. Стас должен попросить прощения у Рыся, но, видимо, он слишком гордый для этого. Он никогда так не унизится, а Артему больно. Они так до смерти существовать будут в холодной войне, и мне самой просто невыносимо от этого, я ведь знаю, как было раньше. – Доброе утро всем. – Привет, малыш. Стас молчит, а Артем подмигивает, усмехается. Я все еще в образе Влады, хотя теперь с этим стало сложнее, потому что Рысь хочет болтать со мной без умолку, он соскучился, да и я тоже, но я не хочу открывать ему душу. Там слишком много лезвий, и, кажется, стоит мне начать ему рассказывать все что, я пережила, эта лавина захлестнет меня снова. Не думай, не чувствуй и не вспоминай. Такой мой девиз вот уже столько месяцев, и, только оставаясь одна, без макияжа и этих масок, я все еще один на один со своим горем. Реву в подушку о своей сломанной судьбе, но больше всего по дочери, которую даже на руках не держала. Ни разу, боже… ни разу. Я планировала приготовить сырники на утро, но какой-то черт потянул меня взять кабачок и сделать с ним яичницу. Как когда-то давно, когда я была еще совсем девчонкой, не умеющей даже чистить картошку. Поджариваю кабачок кубиками, а сверху разбиваю несколько яиц. Пара минут, и готово, получается неплохо, на этот раз без горелой корочки. Артем уплетает за обе щеки, а Стас даже не прикасается к блюду. Весь бледный стал, поднялся и достал из шкафа коньяк. Налил себе полный стакан и выпил залпом. Как лекарство. С утра. Замираю перед ним, внутри все в узел скручивается. Стас помнит или нет? Сколько лет прошло, это было мое первое блюдо, которое я ему когда-то приготовила. Оно было неудачным, но все же было. Смотрю на него. Ну же, Стас, вспомни обо мне, или я тебе настолько ненавистна, что даже такая мелочь заставляет тебя меня ненавидеть? За что, Стас? Просто скажи: почему? – Что-то не так, Станислав Владимирович? – Не так. – Что именно? – Я не хочу, чтобы ты готовила в этом доме. – Стас! – Артем нас окликает, тогда как Стас берет тарелку и выбрасывает ее вместе с содержимым в мусорное ведро. Он даже не попробовал. – Почему? – Потому что. С этого дня доступ на кухню мне закрыт. Фаина кормит братьев сама, а я перебиваюсь тем, что мне достается с барского стола, но это неважно, потому что Стас сдержал свое слово: Артем уезжает в клинику уже через неделю. Это его шанс, и я верю в него, потому что иначе и быть не может. Я полна надежды и рада за Артема, но одновременно с этим мне жутко грустно, потому что я понимаю, что больше никогда не увижу его. Скоро для меня все закончится, и, пожалуй, я уже этого хочу. Пусть Артем уедет, а дальше я останусь один на один со Стасом и открою карты. Меня больше ничего держать не будет, и я отомщу, а потом пойду к дочери. Никто не знает, как сильно я устала и как я этого хочу. Я увеличиваю дозу таблеток, но они плохо помогают, потому ночами я либо шатаюсь по этому замку, либо просто сижу на кровати, ожидая утра и рассвета. Иногда пою, иногда играю на фортепиано. Стас тогда бесится, он тоже не спит. Никто не спит в этом доме, и мне порой кажется, что он тоже плачет. Замок ревет ночами напролет, оплакивая наши судьбы. Мы часто теперь с Артемом гуляем, он задает много вопросов, на которые, к сожалению, у меня нет ответов. – Прости, Артем. Я не могу это обсуждать. – Почему?! Тася, ты даже не представляешь, что было, когда ты пропала. – А что было? Мне кажется, Стас жил, как и прежде. – Тебе кажется. Вам бы поговорить нормально. Я не понимаю, почему ты до сих пор ему не сказала, зачем все это? Артем как наивное дитя, мне даже жаль его, а ведь я когда-то была такой же. Как беда нас поломала, изрезала всех, и порой мне кажется, что Таси с каждым днем все меньше. Она покрывается коркой льда, и ей так холодно, особенно от его нелюбви. От равнодушия Стаса. – Стас меня заказал, Артем. Он послал ко мне палачей. С кастетом. Они меня избили и выкинули в овраг. Умирать, – серьезно говорю ему, а Артем аж рот приоткрывает. – Что?! Нет, я не верю. – Я тоже не верила, но это правда. Меня спасло чудо. Одна бабушка подобрала, дотащила и вылечила. Я Стасу надоела, он мною наигрался и выкинул. Я выжила, сделала себе новое лицо, и я… я потеряла новорожденного ребенка, Артем. От Стаса и из-за Стаса. Вот и сказке конец. Хеппи энда не было, как ты понимаешь. Рысь сводит брови, почесывая лоб. На улице все цветет, весна в самом разгаре, но не у меня на душе. Моя доченька бы уже ходила. Она бы уже сказала первые слова, а так… нет ее. Ничего нет. – Я не знаю деталей, но, если честно, этого просто не может быть! Тась, тут что-то не то, Стас бы не стал! Он, конечно, псих, но он бы удавился скорее, чем обидел тебя. Только не тебя и не вашего ребенка! Это вообще какая-то жесть, девочка. Стас не мог, я тебе клянусь, он бы застрелился скорее! – Ты его не знаешь. Давай не будем об этом, ладно? Артем поджимает губы, а после берет меня за руку. Мы на улице гуляем, довольно далеко от дома, и я не боюсь, что нас тут кто-то услышит. – Ты не должна здесь оставаться и страдать. Если Стас тебя обидел, не надо себя мучить, малышка. Тася, поехали со мной в Германию. – Я не могу, Артем. Прости. Я должна остаться здесь. Потому что хочу, чтобы все закончилось и уйти к дочери, но этого ему не говорю. – Тебе здесь больно, Тась! Я не прошу тягаться и дальше со мной как сиделка, поехали как моя девушка, ну или подруга! Я не хочу, чтобы Стас и дальше делал тебе больно! Я тебя не защищу, пойми, я не могу допустить, чтобы с тобой снова что-то случилось. – Все нормально. Ты поедешь в хорошую клинику, там будет полноценный уход, ведущие хирурги. Слушайся врачей, Артем, тебе обязательно помогут! – Звучит прикольно, но, если честно, мне страшно. Я боюсь, что будет хуже. Мне никто не дает никаких гарантий, даже Стас. Особенно Стас. Он сказал, что если и будет операция, то это будет чисто эксперимент и последнее слово за мной. Я типа должен выбрать, чего мне хочется. Сидеть в кресле и безопасно мучиться или рискнуть и потом будь что будет. Я боюсь, Тась… Я видел сумму, которую Стас отвалил за эту клинику. Знаешь, на нее можно было бы построить еще один такой же замок. Может, оно того не стоит… Не знаю. – Артем, ничего не бойся, я буду молиться, чтобы операция прошла успешно. У тебя будет счастливое будущее. Я это знаю. – Прости за брата, Таська. Знал бы, увез бы тебя куда-то тогда. – Ты ни в чем не виноват, Артем. Выходит солнце, и становится очень тихо. Дует теплый ветер, развевая волосы Рыся. – Тась, можно попросить тебя кое о чем? Пользуясь положением. – Да. – Наклонись ко мне. Когда я приседаю напротив Артема, он нежно обхватывает ладонями мое лицо и, приподняв мой подбородок, целует меня в губы. Так нежно, осторожно, ласково. Это Артем так только умеет. Отвечаю на этот поцелуй, чувствуя его теплые губы и держа за руки. Слезы текут дорожками по щекам. Мне так жаль Артема, он не заслужил этого всего. – Я люблю тебя, Тась.