Глава 29

Дядя Стас. Она так меня называла, когда была мелкой. Дядя Стас. Это просто выводило из себя, сразу же обозначало эту разницу между нами. Тася, почему я тебя так поздно встретил? Почему именно сейчас, Тась, когда, искореженный этой чертовой жизнью, я встретил такую чистую тебя? Не надо было мне ее трогать. Сука Стас, не надо было вообще ее подбирать тогда и забирать домой. Ты должен был ее оставить Тузу. Нет. Не смог тогда, и я с ужасом понимаю, что сделал бы точно так же. Я бы никому Тасю не отдал. Себе бы забрал при любом раскладе. Чтобы она не боялась. Чтобы эта девочка имела свой дом, потому что его она всегда заслуживала. Я не помню, когда так рыдал последний раз, как у нее на похоронах. Наверное, в десять или одиннадцать лет, когда отец воспитывал ремнем и Виктора не было рядом, чтобы дать отпор. Я сорвался, и в этот раз у меня нет противовеса и маяка. Ты была моим маяком, девочка. Только ты, а теперь я один. Даже родной брат от меня открестился, и я как бес. Один на один с самым ненавидимым существом – с собой. – Тась, ты только не бойся, слышишь? Ты всегда чего-то боялась, а я не верил. Не верил тебе. Это я виноват, Тася. Я знаю, знаю, знаю! Я бы лучше вместо тебя сдох, Артем прав, ну куда ты поспешила? Восемнадцать лет, ты еще даже не жила, и я не успел. Ничего сказать тебе даже не успел. Я не мог. Я боялся, что, если скажу, что-то изменится. Во мне. *** – Привет, принцесса, как ты сегодня? Смотри, твои любимые. Нравятся? Кладу букет свежей сирени на могилу. Здесь всегда сирень. Синяя, фиолетовая, но чаще всего белая. Я достану такую в любое время года, чтобы ее порадовать. – Тась, я нашел для Артема новых врачей и клинику за границей. У нас новая сиделка, она выяснила, что у Рыся боли ночами, а я не знал, Артем чертов конспиратор. Да, мы не говорим, знаю, ты бы не одобрила, Артем винит меня, и я понимаю, что виноват. Я так виноват, Тась, и это… это меня убивает. Вытираю слезы, усмехаюсь. Здесь я могу быть собой, только здесь, когда никто нас не видит. – У Артема есть шанс, представляешь? Крошечный, врач сказал, процентов пять, но можно попробовать. Артем чувствует ногу, какой-то там нерв в спине еще жив, можно рискнуть. Я уже собрал ему деньги, снял все со счетов, заверил завещание. Дом, бизнес, Артем не пропадет, тем более что Виктор скоро должен выйти, я все же добился этого, пошел в обход своего бесполезного тестя, пусть это и заняло четыре чертовых года. Знаешь, принцесса, все, что я делал в последнее время, – это ошибки. Одна за другой, я словно сам строил себе препятствия и сам же о них спотыкался. Хотел как лучше, а получился какой-то ад, и нет ни конца ему, ни края. Моя мать умерла пару месяцев назад, я похоронил ее по-тихому, мы редко общались. Отец тоже умер еще год назад, и все одно к одному. Я искал сестру, но не нашел, Тоха вроде ее видел, но у него самого уже проблемы, и нам не до того. Знаю только, что сестра младше Рыся, совсем еще девочка, и могу только надеяться, что она жива и когда-нибудь сама найдет Виктора и Артема. Я устал, девочка моя. Мой дом пуст без тебя. На фортепиано никто не играет, а на нотах собирается пыль. Я часто слышу, как ты играешь, как поешь и зовешь меня. Да, знаю, я, кажется, уже схожу с ума, так что это я ненормальный, а не ты, девочка! Ты самая нормальная из всех, кого я знал. Самая добрая. Ты мое чудо. Тась. Прости, что не сказал тебе этого. Я тебе ничего не успел сказать. Я скучаю, маленькая. Я так скучаю по тебе, что порой хочется выть волком. По твоему голосу, по твоим глазкам, даже по кудряшкам. Я скучаю, Тась. Безмерно, каждый день, каждую минуту без тебя. Я не понимал этого раньше, я думал, ты будешь всегда со мной! Всегда в нашей квартире, всегда прибежишь и схватишь мою шоколадку, бросишься мне на шею и всегда будешь очень сильно меня любить. Я ошибся, Тась. Я тебя не защитил. Прости меня, принцесса. Я тебя подвел. Я всех подвел. Я не справился. Ты рассчитывала на меня, знаю, а я не смог даже обеспечить тебе безопасность. Представляю, как тебе было страшно и больно в ту ночь. Возможно, ты меня звала, а я не пришел и не помог тебе, а был должен, слышишь, Тася?! Я был должен тебя защищать, это моя работа! В общем, когда Рысь вернется из больницы, он сразу вступит в право собственности. Я уже обо всем договорился. Тась, скоро. Девочка моя, еще немного, слышишь? Я ж тебе обещал, что приду. Жди и, главное, и ничего не бойся! Мы обязательно будем вместе. *** Мне не спится сегодня. Я маюсь по этому большому дому, наступая себе на горло, чтобы не пойти к Стасу в комнату и просто не уснуть рядом с ним. Не могу, не хочу, не стану. Прохожу в гостиную, провожу пальцами по фортепиано. Оно даже пахнет как тогда, и словно ничего не изменилось. Сажусь на стул и машинально выпрямляю спину, сама не замечаю, как начинаю играть. Ту самую мелодию, которую сочинила для Стаса, когда была по уши в него влюблена, отравлена этой любовью. Я слышу шаги и знаю, что это Стас. Быстро идет по коридору, и я закрываю крышку фортепиано, прячась за лестницей. Стас выходит в гостиную бледнее мела. Смотрит по сторонам, оглядывается, тогда как я кусаю кулак, чтобы не заорать. – Выйди! Кто здесь играл?! Хватит! Тася, хватит петь! Хватается за голову, а после, слыша тишину в ответ, со злостью хватает вазу с сиренью и запускает ее в стену. Вот как Стас реагирует на Тасю. Ненависть, похоже, там одна, его от злости аж перекосило, а я едва дошла до своей комнаты и закрылась на замок. Пальцы горели, душу сводило от боли. Ненавидит он меня. Все так же ненавидит. Артем завтра уезжает, и, можно сказать, у меня теперь нет работы и надобности притворяться Владой. Формально завтра я должна съехать, а по сути, я должна перестать откладывать то, зачем пришла в этот дом. Ради чего все это, а точнее, ради кого – той крошечной малышки, которая родилась недоношенной, но все же имела шанс на жизнь. Я даже не придумала ей имени, но она должна была выжить, ведь она никому ничего плохого не сделала. Да, я виновата, но разве дети должны платить за грехи родителей? Нет, боже, нет, только не так, и я никогда этого не приму, не смирюсь и не забуду. Да, я разбила чужую семью, но никто не имел права отбирать у меня ребенка, и особенно Стас. Каким бы океаном ни была моя любовь к нему, этого я не простила и никогда не пойму, не забуду. Завтра карты вскроются, мелодия спета, и мне незачем больше играть.