Глава 30

Артем уехал утром. Я провожаю его до ворот, крепко обнимаю, зная, что больше никогда его не увижу. Он должен воспользоваться шансом, не зря же я столько времени была здесь, старалась выбить эту возможность для него, и неважно, каким способом. Оглянувшись, я замечаю высокую тень в окне. Это Стас, и он не вышел проводить брата. Они так и не помирились, и это больно колет мне сердце. Я не спала всю ночь, а утром нарвала букет сирени и поставила на фортепиано. Звук разбившейся вазы вывел из прострации. Стасу снова это не понравилось. Как же сильно он ненавидит Тасю, любое, даже самое малейшее напоминание о ней выводит его из себя. Мне снилась наша дочь сегодня. Ей бы уже исполнилось год и три месяца. Год и три месяца моего ада без нее, без самой себя даже. Я себя потеряла, разбилась, сломалась словно. Я Стасом болела раньше, а теперь чувствую себя отравленной, смертельно больной, и я хочу мести. Да, я хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне, поэтому, как только машина с Артемом отъезжает, я возвращаюсь в дом. Осторожно ступаю по коридору, дрожат руки, все как-то слишком резко и не так, как я себе это представляла, но ждать я больше не могу. В глазах слезы, но рука моя не дрогнет. Хватаю сумочку, чтобы раскрыть ее и увидеть, что она пустая. – Это ищешь, сиделка? Резко оборачиваюсь и вижу Стаса. У него в руках мой пистолет. *** Он идет на меня как хищник, сжимая черное оружие в крупной руке. От неожиданности я теряюсь, распахиваю губы, но с места сдвинуться не могу. Как застыла вся, стою и смотрю на Стаса. Я всегда видела в нем свой дом. Стас и дом – это было одно и то же для меня, пока он не разрушил наш дом, пока он не оставил от него одни только щепки. – Кто тебя нанял? Стас загоняет меня, вжимает в стену, а я даже дернуться боюсь. В доме никого нет. Мы один на один, и я пытаюсь только не разреветься, не показать свою боль. – Никто. – Ты пришла в мой дом, чтобы убить меня. Кто ты? – Ненавижу. Тебя. Усмехается, обнажая белые зубы, острые клыки, а после проверяет револьвер и приставляет его прямо… к своей груди. – Стреляй. Сжимает оружие в моей ладони, а я чувствую, как его сердце бешено стучит, моргаю, пытаясь унять дрожь. Секунды замедляются, мы смотрим друг другу в глаза, и я… я себе не так это представляла, потому теряюсь, Стас выкрутил все так, что это я теперь в ловушке, я в западне. Крепче сжимаю пистолет, но, оказывается, убить любимого, смотря ему в глаза, очень сложно, а для меня невыполнимая задача. – Ну что ты ждешь, Влада?! Надеялась, что я растаю? Я никогда тебя не полюблю, никогда! Ты никто для меня, просто шлюха! Стреляй! – рычит. – Нет. Я не могу, – тихо отвечаю, и тогда Стас запрокидывает голову и громко смеется. Хохочет как безумный, пока я едва стою на ногах, не понимая. Совсем не понимая его. – Вы чудовище. – А ты только сейчас это поняла, сиделка? – Вы никого не любите. Мучаете даже собственного брата! Ты всегда таким был. Чертов мент. Холодный, бездушный мент! – Кто ты?! Кто ты такая?! Всматривается то в один глаз, то во второй, а я пистолет крепче сжимаю. Знаю, он заряжен, все случится быстро, но я не могу сделать Стасу больно. Тася не может. Даже сейчас. – Я призрак. Я никто. – Тогда иди на хрен. Вон. Пошла вон! – вскрикивает, оборачиваясь ко мне спиной, и уходит по коридору, а я стою и не шевелюсь, знаю: если сейчас уйдет, я больше никогда его не увижу. Я хватаю пистолет, снимаю предохранитель и начинаю петь. Своим голосом. Звук за звуком, продирая хрипоту, пою что-то из старого, что пела в клубе Барона. Крошечный мотив, больная любовь, а Стас останавливается и оборачивается ко мне, пока я пою дальше. Секунда, две, три, и мы замираем. Я держу пистолет, направив его себе в голову. От боли кажется, что горит все тело, но, похоже, это и есть выход. Я не смогла Стаса убить, но себя – запросто. Стас бледнеет на глазах, а после подходит ближе, еще шаг ко мне, и я затихаю, когда он резко хватает меня за плечи, буквально отрывая от пола, и берет меня за лицо обеими руками. Смотрит на меня немигающим взглядом, резко выдергивает пистолет из моей руки, а после касается моих губ, скул, глаз. Ладонями трет до боли, до синяков, стирая мою маску и начиная дрожать, когда его руки пачкаются о мой грим, и после он видит меня настоящую. – Боже, я схожу с ума. Я не верю. У тебя ее глаза… Ее голос. – А ты поверь. Снимаю линзы и смотрю теперь на Стаса своими глазами, видя, как у него на лбу проступает вена. Каменный, смотрит на меня как на призрака и, кажется, почти не дышит. – Этого не может быть… Его голос дрожит, а я не выдерживаю, нервно заправляю волосы за ухо, и Стас обводит кончиками пальцев обеих рук мой нос, губы, скулы, глаза. Сердце стучит как безумный барабан, колотится о ребра, ломает, бьет их, а я смотрю на Стаса и взгляд оторвать не могу. Кажется, что воздух раскалился до предела, и мы стоим друг напротив друга и даже не шевелимся. – Тася… Это ты. – Да, Стас. Это я, точнее, это то, что от меня осталось.