Глава 32

Игорь приезжает через двадцать минут. Тася так и не пришла в себя, а я держу ее за руку, не отпуская, постоянно считая ее пульс. Как ошалелый. Бледная маленькая ладонь, тонкие пальцы, просвечивающая кожа. Она пахнет иначе, поливается какими-то духами, и только на ладонях запах сирени. Он все еще с ней. Я так скучал, что волком выть хочется, но понимаю сейчас, что Тасе стало плохо, и я не знаю причины, ее резко подкосило, она просто упала к моим ногам. Мне страшно ее отпустить, и только когда Игорь приехал, я смог отойти от нее на полметра. – Кто это? – Тася. Игорь сдвигает брови и подходит ближе, но ничего не говорит. Я слышу, как у него копошатся мысли в голове, но доку хватает ума не лезть сейчас мне в душу. Я и сам уже давно боюсь туда смотреть. – Тася, просыпайся. Тася дергается от нашатыря, распахивает глаза, смотря на нас обоих. – Уйди! Уйди, нет! – запищала и забилась к стене. Это на меня такая реакция, и Тася плачет, оголенный нерв, а у меня мороз по спине, и с места сдвинуться не могу. – Девочка моя, не плачь, что случилось? – Я не хочу, пусть ОН уйдет! Не-ет, пусть уйдет! – Выйди, Стас, – командует Игорь, меряет ей давление. – Я никуда не… – Выйди, говорю! Пожалуйста, подожди за дверью. Игорь был непреклонен, и, стиснув зубы, я выхожу. Проходит минут десять от силы, когда он прикрывает дверь. Мрачный, бледный, тихий. – Говори. – Стресс. Жесткий и очень долгий, истощение, нервный срыв, похоже. – Это Тася… Игорь, ты видишь, что это она? Я не сошел с ума, это Тася! – Да, конечно, Тася. Видно и по лицу, и голос, и фигура. Она это, просто, видать, стиль сменила. Стас, спокойно, давай я тебе валерьянки накапаю. – Нет… не надо. Не надо мне. Ей помоги. – Тася сильно устала. Ощущение, что долго терпела, выживала. Морально выжата как лимон. – Что делать? – Обеспечить полный покой, питание, прогулки. Вот список витаминов. Купи, пусть пропьет. Восстановление будет долгим. Я пока не знаю, что случилось, у Таси давление упало, сил нет даже встать с кровати. – Я нашел у нее это. Даю ему бутылек пустой, Игорь внимательно читает название и состав. – Ясно, ну это анальгетик вперемешку со снотворным. Да, Тася сказала, что сидит на таблетках, но это очень сильный препарат, практически как наркотик. Я не знаю, какой придурок ей его назначил. Его нельзя постоянно принимать, он вызывает стойкое привыкание, которое, похоже, у Таси уже давно развилось. Не давай ей эти таблетки, они делают только хуже. – Что делать? – Я дал ей сорбент, пусть отдохнет. Тася может не спать или, наоборот, дрыхнуть по двадцать часов без этих таблеток. Могут быть побочные эффекты, но таковы последствия привыкания. Потерпите. Смотри, чтобы она пила много воды. – Игорь… я не понимаю, о чем Тася говорит. Какой-то бред несла, она в себе? – На первый взгляд, да, только ей больно. И физически от этих таблеток, и морально. С ней случилось что-то жуткое, я пока не понял, что именно, но, судя по количеству шрамов на лице и на голове, ей сильно досталось. Я не осматривал ее всю, но, похоже, там и кости были сломаны, просто уже срослись, на руке так точно. Значит, так, покорми ее, пусть успокоится, а потом поговорите. Я приеду вечером, ей надо капельницу поставить, вывести этот препарат из организма. Жди. – Хорошо, понял. – Кстати, а где Артем? Как он? – Уехал за границу в клинику. Операция на днях. – Я буду держать за него кулаки. – Я тоже. *** Открываю дверь, Тася лежит на боку, укрылась одеялом, отвернулась к стене. Она не спит, я абсолютно уверен в этом, но не знаю, как к ней подступиться, с чего даже начать. Я так скучал по ней, хочу просто оторвать ее от этой постели и вжать в себя, но понимаю, что она не хочет, и я не знаю почему. – Тася, давай поговорим. Прохожу к ней, сажусь на край кровати. Она вся сжимается, сильнее натягивает одеяло. На меня не оборачивается, сопит у стены. – Тась, посмотри на меня, расскажи, что случилось. – А ты забыл? – Что я забыл? Что? Она медленно поворачивается, смотрит на меня своими голубыми омутами. Бледная, теперь я отчетливо узнаю в ней Тасю, без грима, без всей этой шелухи. Светлые брови и ресницы, заплаканные уставшие глаза, растрепанные, хоть и черные волосы. – Что ты меня убил, Стас. Ты нанял палачей, чтобы они избили меня до смерти и бросили подыхать, как собаку, у обочины. – Что? О чем ты? Кто тебя избил, кто?! – Сам знаешь. – Нет, не знаю. Сколько их было, ты видела лица, особые приметы, машину? – Их было двое, если ты забыл. Они же твои друзья, верно? Я не видела лиц, но они хорошо тебя знали. У одного на запястье было тату как проволока колючая. И еще кастет металлический. Твой. Ты им дал. С острыми зубьями и изображением беркута. Вот следы, видишь? – Показывает на лицо, покрытое с одной стороны белыми полосами, как шрамами. – Это твой кастет, правда, большую часть “красоты” уже зашили. – Нет, я бы никогда на такое не пошел! Беру ее руки, целую, а Тася отшатывается, отлезает к стене, словно… боится. Я впервые вижу, что она МЕНЯ боится. – Не трогай! Ты убьешь меня теперь, я знаю… я знаю, так не тяни! Плачет, дрожит, а я охуеваю просто от такой ее реакции. На меня. – Принцесса, не бойся меня…это же я, Стас, Тася, я не сделаю больно. – Ты уже сделал! Больнее некуда, Стас, и не обманывай! Наберись смелости быть честным! – О чем ты говоришь? – Просто признайся, я пойму, я уже все понимаю давно. Я влезла в твою семью и разбила твой брак, я тебе надоела, да? – Нет… – Не ври! Ты же сам мне написал смс-ку, чтобы я вышла в парк. У тебя был для меня сюрприз. Я заценила твой сюрприз, Стас, тебе и правда удалось меня удивить. Особенно когда трещали мои кости и я захлебывалась собственной кровью. Тебе, наверное, тогда смешно было. Смешно… Ты лишил меня внешности и даже Бога. Даже Бога отнял у меня. – Господи, девочка… я не знал. Я думал, ты погибла. Я был на твоем опознании! Смотри! Это же твое, твой крестик. – Да, мой. Носишь как напоминание о своей ненависти? – Нет, как напоминание о тебе! – Я тебе не верю, так что не старайся. Я тебе, видать, сильно мешала, да, Стас? Ладно, я все понимаю, я плохая, я и родителей убила. Просто я всем мешаю вечно, я никому не нужна, вот только я не могу понять одного: за что ты так с ней?! За что, дьявол?! Мне назло тоже, да? Из ее голубых глаз стекают слезы по шрамам, по щекам, а Тася поднимает на меня взгляд, и там… боже, там одна только боль. Я даже не представляю, как она держала все эти эмоции в себе все это время. – С кем это с ней? О ком ты говоришь, девочка? – О ребенке. – Каком еще ребенке? – Нашем, я была беременная, когда меня избили. От тебя, конечно. У нас девочка родилась, дочь, Стас. Такая маленькая, она так громко плакала, и ее быстро забрали. Я видела твою машину у роддома, ты приехал тогда, ты приказал! Чтобы добить меня этим. Чтобы я не мешала вам с Камиллой. Хлопает заплаканными глазами, и такая несчастная, что волком хочется выть. Маленькая, дрожащая, до предела просто доведена. Вот тут уже я охреневаю. Казалось, что хуже некуда, но, блядь, оказывается, есть.