Глава 39

Миг, и перед глазами все проносится, когда летишь в пропасть и под ногами нет опоры, кто-то хватает меня за руку, крепко сжимая запястье. – Тася! Я держу тебя! – Стас! Стас! – кричу, Стас лежит на самом краю, и под нами осыпаются камни. Камилла упала, я слышала, как приземлилось ее тело и она глухо застонала, разбиваясь о скалы насмерть. – Не смотри вниз, Тася! Я держу, маленькая. Я не отпущу, не бойся. – Тебе больно, отпусти… я хочу этого. Правда. – Или вместе упадем, или выберемся! Выбирай, малыш, мне уже нечего терять. Если ты упадешь, я прыгну за тобой! Я прыгну за тобой следом! – Не надо. Стас, не вздумай прыгать! – А ты не вздумай падать, и мне не придется прыгать. Я держу тебя, я никогда тебя не отпущу. – А Камилла? Почему ты не схватился за нее, она же была ближе. – Она никогда не была ближе, Тась. Никогда для меня. Только ты. Только ты всегда, принцесса! Держись, Тась, держись крепко за меня, я не уроню тебя ни за что! Стас достает меня, сантиметр за сантиметром поднимает, и когда я оказываюсь на земле, то вижу, что он весь в крови. Его рубашка промокла, он прижимает к боку ладонь, тогда как меня всю трясет, я реву как дура и не могу остановиться. Хватаю свою накидку и даю ему. – Прижми. Прошу, прижми к ране! – Тася, все нормально. – Стас, не отпускай! – Не отпущу. – Ты сказал, что любишь меня. Зачем? Чтобы не прыгнула? – Нет, потому что это правда. Ты даже представить себе не можешь, что значишь для меня! Ты все, что есть у меня: ты смысл, ты воздух, ты жизнь, девочка! Маленькая моя, Тася, ты мое сердце! – Прости, что не верила… прости, Стас. Обнимаю его изо всех сил, а Стас целует меня, крепко прижимает к себе. – Не плачь, малыш. Все будет хорошо, Тась. Все закончится. – Я не хочу, чтобы заканчивалось! Я хочу жить, Стас. Жить с тобой. Как… как ты меня нашел? Стас наклоняется и шепчет мне на ухо: – Услышал. Где бы ты ни была, мое сердце бьется только рядом с тобой. Я просто шел на звук. – Дурачок! Дай свой телефон, быстрее! Но в скорую я не успеваю позвонить, потому что к нам подъезжает большой черный джип, из машины выходит высокий мужчина. Здоровый, широкий в плечах, он уверенным шагом подходит к нам, пока я прижимаюсь Стасу, содрогаясь от ужаса. Знойный брюнет, у него тату на обеих костяшках рук, внешность как у бандита, и он… он похож на медведя. – Стас, живой? – Да. Забери ее, Бакир. Увези. Боже, это же сам Михаил Бакиров! Я столько о нем слышала, и вот теперь впервые вижу. От его вида кровь стынет в жилах, а энергетика кажется просто сумасшедшей. – Поезжай с ним, Тась. Бегом. – Нет, я с тобой! Тебе надо в больницу, я поеду с тобой, Стас, я тебя тут не брошу! Хватаюсь за Стаса просто намертво, он стал бледным, а из его огнестрела то и дело хлещет кровь. – Бросишь, иди! Это приказ, быстро! – Иди сюда. Скоро тут будет жарко. Бакиров буквально отрывает меня от Стаса и отводит на трассу. От шока я не могу упираться, все расплывается от слез. Я не понимаю, что происходит, почему мы оставляем здесь Стаса и почему этот Бакиров сейчас достает пистолет и заряжает его. – Что вы делаете, что происходит? – Цирк не для дам, – строго чеканит Бакиров и быстро передергивает затвор. Мы выходим к дороге, где я вижу знакомую машину. Грач, боже, я не видела его сто лет. – Забирай ее, быстро! Валите по окружной, в объезд, понял? – Понял, садись, бегом! Они куда-то очень спешат, Бакиров передает меня из рук в руки, и Паша быстро усаживает меня на переднее сиденье. Мы проезжаем буквально сто метров, прежде чем разминаемся с несколькими машинами, я узнаю за рулем одной из них мужчину. Это отец Камиллы, и они… они едут туда, где Стас! – Паша, развернись! Роберт понял, где мы! Она поехал туда! Развернись! – Нельзя. Сиди тихо. Грач крепче сжимает руль, но вместо того, чтобы развернуться и помочь, сильнее вжимает педаль газа. Мы несемся как проклятые, тогда как я не знаю, что и думать. Там на горе остались только Михаил Бакиров и Стас. Они двое против шести человек как минимум. – Паша, развернись, там их всего двое, а этих машин четыре! Стас ранен, ему нужна помощь, я нужна ему! Он молчит, даже не смотрит на меня, и тогда я просто взрываюсь криком: – Ты что, не слышишь, Паша! Прошу! Вернитесь, помогите Стасу! Уже в машине, давя слезы, умоляюще смотрю на Пашу. – Не могу, я должен довезти тебя до дома. Таков уговор. – Какой еще уговор?! – Бакиров сказал приехать и забрать тебя. Все. Про Стаса он ничего не говорил. У меня даже ствола с собой нет, а там, похоже, война сейчас будет. – О боже… – Ага, прикинь, еще полчаса назад я даже не знал, что ты живая, так что успокойся и дай мне нормально довезти тебя до дома. – Я боюсь, Паш! – Знаю. Мне тоже стремно, и не только потому, что вижу тебя живой. *** Стаса нет всю ночь, и новостей тоже никаких. Паша остается караулить меня дома, часто кому-то звонит, ругается, тогда как я не знаю, что и думать. Секунды режут нервы, я не то что спать, дышать едва могу, дрожь пробирает тело, а секундная стрелка, кажется, едва ползет по циферблату. Мне страшно. Я же бросила Стаса там, отец Камиллы наверняка все понял, и я… я хочу к нему. Я просто хочу к Стасу. – Таисия, подъем! Вскакиваю с дивана, как только Паша входит в дом среди ночи. Сердце стучит уже где-то в горле, я едва стою на ногах, так боюсь услышать страшное. – Какие новости, Паш? – Хорошие. Наконец-то хорошие, едем! Мы выезжаем сразу же, Паша отвозит меня в больницу, где у входа я вижу несколько мужчин, коротко здоровающихся с нами. Лавр и Валера, я их узнаю, остальных не знаю, но это неважно. Я бегу по коридору, придерживая халат на плечах и с опаской осматриваясь по сторонам. – Где он, где Стас?! – Там. Последняя палата, и не ори. Реанимация. Я добегаю до палаты и распахиваю дверь, вхожу внутрь и вижу Стаса. Он лежит на больничной койке, рядом пищат приборы, капает капельница. Укрыт до пояса, а на ребрах сбоку все заклеено, трубки торчат, он после операции. – Стас… Слезы застилают глаза, и я подхожу к нему, осторожно касаясь его руки. Стас глаза открывает. Улыбается. – Привет, принцесса. – Стас, я так испугалась! Что там произошло? Откуда столько людей… – Отец Камиллы нагрянул. – Он понял, да? Будет нам мстить теперь? – Нет. Никто мстить не будет. Не за что и некому. Все, Тась, все закончилось. Бакиров помог. Дотащил меня в свою машину, а дальше уже пацаны приехали. Морщится, кладя ладонь на ребра, а там куча бинтов, кровью пропитанных. – Тебе больно? Стас, скажи… – Нет, все хорошо. Теперь не больно. – Прости меня, ты не вредил нашему ребенку и не похищал его, я должна была поверить тебе, прости, Стас, я не знала. Я так запуталась! Беру его ладонь и целую, прикладываю к своей к щеке, а Стас слезы мои вытирает и сам плачет. – Тась, ты не знала, это ты меня прости. Я не нашел ребенка. Прости меня, девочка. Клянусь, я бы выменял жизнь за нее. – Я бы тоже. Я бы тоже выменяла. Мы в палате одни, в реанимации очень тихо, сбоку капает капельница, а мы со Стасом держимся за руки, плача и успокаивая друг друга.