Глава 40

Прошло две недели – Да, Бакир, нормально, дома уже. Стас держит телефон, а после бледнеет, поджимает губы и оборачивается ко мне. – Это точно? Ты что, тоже там воспитывался? Хорошо, понял. Еду. Я непонимающе смотрю на него, тогда как, ничего не объясняя, Стас молча хватает меня за руку и быстро тащит к машине. – Поехали. – Куда? – Покатаемся. Мы быстро садимся в машину, и Стас резко срывается с места. Я же смотрю на него и ничего не понимаю. – Стас, это же Бакиров звонил? Что случилось? – Он сказал, что беседовал с Фаиной. По душам, как он только умеет. – И что? – Я хочу проверить кое-что. Давай потом скажу. Просто посиди тихонько в машине. Мы едем в соседний город, пробираемся по узким улочкам, пока не оказываемся на окраине. Когда Стас паркуется, всматриваюсь в затертую табличку на воротах: «Детский дом №3». – Что мы здесь делаем? – Сиди здесь. Жди меня, – говорит Стас, и я вижу, как у него почему-то дрожат руки. Он выходит из машины и быстрым шагом направляется в здание детского дома. *** Я не мог в это поверить, но и оставлять эту единственную ниточку, такой крошечный шанс просто не имел права. Бакиров выбил из Фаины данные. Я не спрашивал, каким методом, потому что не мне его учить, но Миша добыл информацию о ребенке. Полную информацию. Сначала Камилла держала девочку у себя, а после ее отдали на усыновление, но в итоге ребенок оказался в детском доме. Тесть знал, он специально отправил моего ребенка подальше из города, и теперь, быстро шагая по длинному коридору, я едва сдерживаюсь. Бакир не давал никаких гарантий, но похожая девочка тут точно есть. С бабочкой на ножке, и я… я не знаю, я даже Тасе не сказал, я просто хочу проверить. Это, конечно же, может быть ошибкой, Фаина могла что угодно наплести под пытками, вот только Мише она врать не станет, да и ниточек у нас больше просто нет. Камилла разбилась на скалах, одни кишки только торчали, а ее папашу вместе с оравой охраны мы положили с Бакиром и пацанами вместе. Все приехали вовремя, помогли сделать красиво, когда нет ни машин, ни следов даже крови. – Вы куда, мужчина? – кто-то орет сзади, но я не оборачиваюсь, вокруг куча детей. Все смотрят на меня, а я теряюсь. Они же все хотят, чтобы их забрали. Ничейные и такие маленькие. Точно щенки голодные, смотрят, что я принес, тогда как я даю им пакет конфет с мандаринами, окидываю их всех взглядом и не нахожу. Такой похожей нет, ни одной девочки с черными кудрявыми волосами, ни одна такая ко мне не подошла, и мне становится страшно. В машине Тася сидит в неведении, и она, конечно же, поняла, зачем мы тут, вот только если я и сейчас облажаюсь, она не поймет этого, это станет последним гвоздем в наш общий гроб. – Мужчина, здесь нельзя находиться посторонним! – Я не посторонний. Я ищу девочку. Брюнетку кудрявую. У нее родинка в виде бабочки на ножке. – Я такой не знаю, я сегодня первый день работаю. Стискиваю зубы, проклятье, вижу из окна, как Тася вышла из машины, смотрит по сторонам, обхватив себя руками, а у самого сердце колотится. Где ты, где же ты, малыш? Прохожу дальше, проверяю одни ясли, вторые и в самом конце коридора на подоконнике вижу маленькую девочку в красном платье в белый горошек. Она смотрит в окно. Прямо туда, где Тася стоит, обхватив себя руками. Положила маленькую ладошку на стекло, кудрявая, волосы черные длиннющие, целая копна на голове, Рапунцель маленькая. – Малыш, – единственное, что получается выдавить, и она резко оборачивается. Спрыгивает с подоконника и пятится назад, жмется в углу. Подхожу ближе, сажусь на корточки. Девочка вскидывает на меня свои огромные глаза, черные, блестящие, с ресницами кукольными, и смотрит с осторожностью, вжавшись спиной в стену. Маленький курносый нос, губы бантиком, большие глаза и скулы… Тасины. – Не бойся меня, – сдавленно говорю, а после осторожно беру ее ножку и как безумный смотрю на голень, на которой красуется крошечная родинка в виде раскрытой бабочки. *** Меня обдает холодом, а после сразу пожаром. Сердце замирает и стучит до безумия сильно. Это она. Наша дочь нашлась. – Доченька… Оборачиваюсь и вижу подбежавшую к нам Тасю. Она упала на колени перед этим ребенком и тоже смотрит на ее родинку, а после на меня и плачет. – Это она. – Уверена? – Да, это наша дочь, я не перепутаю! – говорит Тася сквозь слезы и улыбается, тогда как у меня у самого уже страшно стучит в груди. Девочка смотрит на нас по очереди, распахнув губы. Такие же, как у Таси. И носик, и глаза. Похожа на нее, кудряшки точно такие же, только черные, как у меня. *** Я узнаю ее сразу. Мы нашли, нашли нашу дочь тогда, когда уже отчаялись, когда надежды не осталось и было страшно снова поднимать эту тему. – Дядя, тетя, вы кто? Немного наклонив голову набок, спрашивает малышка, и я держу ее за маленькие ручки, смотря в до боли похожие черные глаза. Она наша, наша родная дочь. – Я Тася. А это Стас. Мы твои мама и папа, но ты можешь называть нас, как хочешь. Маленькая, мы приехали за тобой. Как тебя зовут? – Ясенька. – Родная, мы очень, очень соскучились по тебе! Мы хотим, чтобы ты с нами была. – С вами? – Да, мы тебя потеряли и только сейчас нашли! Детка, ты поедешь с нами? – спрашиваю с замиранием сердца, доченька внимательно смотрит на нас, а после коротко кивает: – Да. – Ясенька, поехали домой. Стас подхватывает малышку, решает все вопросы, и мы забираем Ясеньку домой.