Глава 12.

– Вот список, – протягиваю ему, не глядя. Поскорее бы он уже ушел. Даже мыться не буду, просто протираю грязные места влажной тряпочкой.

– Ты в туалет сходила?

– Да, а что? – поднимаю голову от книги, которую выбрала для чтения. И тут вижу, как мое запястье обхватывает браслет. Вскрикиваю… – Зачем?!

Он дергает меня и пристегивает к металлической трубе, которая идет от пола до потолка.

– Булат!

– Ребенок рядом. Книга. Еда. Даже можно поспать при желании, – он кидает на скамью подушку. – Цепи хватит.

– Да куда я денусь! Я уже поняла, что это глупо!

– Не хочу рисковать и потом драться с медведем за твою тупую тушку, – поднимается он во весь рост, бросая на меня насмешливый взгляд.

– Медведь? Тут есть медведи?

– А то.

– А если ты не вернешься?!

– М… Беда. Тогда тебе стоит оочень меня ждать и молиться за мое возвращение, – скрывается он за дверью.

– Булат! Вернись! Не оставляй меня так!

Кричать оказалось бесполезно, а сидеть на привязи словно собака крайне унизительно. Подергав браслеты и поцарапавшись, я просто села плакать, думая о том, как было удобно без стянутых рук. Сволочь! Ненавижу его! Мало ему сексуальных истязаний, так он еще и привязывает меня.

Даже присутствие Юры не успокаивает. Более того, он начинает плакать вместе со мной. Я пытаюсь его покормить, переодеть, укачать, успокоить, но все бесполезно. Он плачет так громко, словно чувствуя мое состояние. Не сразу, но я понимаю, что криками и усиленным качанием не поможешь. Просто встаю и держу его на руках, тихонько разговаривая.

– Тихо, тихо малыш. Мы обязательно окажемся дома. В безопасности. Скоро, совсем скоро ты увидишь своего папу. Улыбнешься ему и будешь самым счастливым ребенком на свете. У тебя будет большая комната, большая красивая колыбельная, много игрушек…

Это помогает. Малыш успокаивается и вскоре засыпает. Я прижимаю его к себе и шмыгаю последний раз.

Найдите меня. Спасите меня.

Оставляю Юрку спать, а сама принимаюсь за чтение.

Булат возвращается спустя два долгих, невыносимых часа. Всего два часа пути туда обратно до поселения. Я бы могла за ним в следующий раз пойти, проследить, позвать на помощь.

– Соскучилась? – выкладывает он продукты на стол, а я не смотрю на него, только чувствую как запах пота в нос ударяет. Продолжаю читать книгу, буквы в которой не могу различить от накопившихся слез.

– Смертельно…

– Блинчики умеешь?

– Да.

– Ну так займись, сейчас костер разведу, – отстегивает меня, освобождая руки. Я тру затекшие запястья, поднимая короткий взгляд.

Он уходит и начинает стучать чем – то, а я рассматриваю продукты неизвестной мне фирмы. Замешиваю тесто и иду жарить блины.

Малыша оставляю рядом. На свежем воздухе, но под навесом, чтобы капли с деревьев его не разбудили.

– Чего глаза мокрые. Ревела что ли? – спрашивает дровосек, выглядывая из своей столярной.

– Какое тебе дело?

– Никакого, – пожимает плечами и продолжает активно вырезать какие – то рисунки на деревяшке. – Но вдруг ты больше не хочешь сидеть на привязи, а если все нормально…

– Ты прекрасно знаешь, что не хочу! Не ты ли недавно из тюрьмы вышел!

– Это ради твоей же безопасности.

– Какой заботливый. Нимб не давит?

– А тебе язык? – поднимает он опасный взгляд, а я свой прячу. – Люлька будет стоять, или чтобы качалась?

– Стоять, – бурчу я. – Юра хорошо засыпает. Дома купила японскую, которая сама качается, но теперь думаю, что поменяю.

И зачем я это говорю. Словно ему интересно.

Он продолжает напрягать руки, вырезая на дереве картинки.

Блины получаются на удивление удачные. Жарятся на костре даже быстрее чем на плите дома. Выкладываю все в две тарелки, скручивая их в треугольники. Достаю из дома варенье и наливаю чай.

Хочу в дом уйти, но Булат путь перегораживает.

– Со мной будешь есть.

– Я одна хочу.

– А я хочу ужинать рядом со своей женщиной.

– Я не твоя женщина, – выплевываю, но сажусь рядом с костром, смотря как малыш там под навесом. Скоро проснется, а я тут жирненького поела.

– Моя, пока я тебя трахаю.

Я бы сказала, но промолчу. А Булат пробует блин и вдруг глаза прикрывает. Мычит от удовольствия, вызывая невольную гордость своими умениями. Не зря я на курсы ходила. Не зря столько времени простояла у плиты. Но радость длиться недолго, потому что напротив сидит не тот мужчина, не его реакции я хотела. Не его похвалы, пусть даже молчаливой.

– А с чего ты решила, – пихает Булат себе очередной блин. – Что твоему Сережу нужны вот эти все умения.

– Мама у него хорошо готовит. Он говорил. Постоянно хвалил ее.

– Мм, так ты решила ему мамочкой стать?

– Причем тут это? Разве путь к сердцу мужчины лежит не через желудок?

– Мужчины, да, я уже покорен. А уж твой минет до сих пор в яйцах звенит.

Я поджимаю губы, отворачиваясь.

– Ну вот…

– Только вот твой Сережа мальчишка, которому нужна не женщина а игрушка, чтобы с ней играть.

– Наиграется и вернется. Мама всегда так говорила.

– Мама у тебя женщина, конечно, умная, но путает теплое с мягким. Мужья гуляют и возвращаются, а мальчики бегут за игрушками.

– Сережа ищет меня, понял!? А ты просто бесишься, что я влюблена не в тебя!

– Да люби кого угодно, главное, чтобы минет делала исправно и блины такие жарила. Ты будешь доедать?

– Нет, забирай, – отдаю свою тарелку. – Почему три месяца? Что будет после?

– И как это тебя касается?

– Ну я же твоя женщина…

Булат смеется, запивая блины чаем. Выливает остатки в траву.

– Через три месяца закончит свой срок договор с одной компанией, и я вступлю в свои законные права владения.

– Ты же уголовник. Если тебя поймают, то посадят обратно.

– Нет, если я предоставлю доказательства, что меня подставили. Но это я смогу сделать, только получив определенные документы, хранящиеся в ячейке, в банке.

– А кто тебя подставил? Известно?

– Конечно.

– Ты сидел за мошенничество?

– За растрату. Взял на себя удар, так сказать. Что – то я разговорился на твоих блинах. Добрым стал. Пойдем в дом, пока малой спит.

– Зачем в дом? – напрягаюсь всем телом. – Здесь так хорошо.

– Да не смотри так испуганно. Массаж мне сделаешь. Бежать десять километров тяжело было.

– Бежать?

– А ты думала поселение рядом?

– Ну…

Он вдруг смеется, а я встаю.

– Я что, сказала, что – то смешное?

– Нет, просто представил, как ты со своими титьками и ребенком на перевес бежишь за мной. Бах, бах, бах. Было бы смешно, ударь тебя одна из сисек по лицу.

– Придурок! – кричу в след, пока он отходит за дом, подмыться. – Это не смешно! Поносил бы такую грудь…

– Не, я лучше посмотрю.