Глава 14. Булат

Красотка близко не подходит. Держится на расстоянии. И понять бы. Это просто любопытство, потому что ей жалко бедного несчастного мальчишку, или она пытается втереться в доверие, словно это поможет ей избежать ебли или добраться до города? Я же понимаю, как она мечтает об этом.

– Зачем тебе? – кролика кидаю в кипяток, чтобы было проще шкуру снять. – Рассчитываешь меня своей жалостью запутать и втереться в доверие?

– Можешь не рассказывать, мне совершенно плевать, – обижается она, а я усмехаюсь. Меня никто никогда об этом не спрашивал. Даже Алина.

– Мы выросли в селе. Бегали, пасли овец, пока нашего отца не бросила мать. Он ожесточился, стал нас дубасить. Мы переехали в Россию. Старший брат принял подобный характер жизни, спокойно сносил побои, слушался во всем отца… Когда наш отец избил свою вторую жену, я предложил брату сбежать. Но у нас был уже брат, и Саид не смог его оставить, боялся, что отец со злости его убьет. Я не был столь ответственным. Бросился в реку, рядом с которой мы жили, и пошел своей дорогой.

– А твой брат? Вы общались?

– Нет. Но я знаю, что он стал таким же, как отец. Хотя братья, вроде, выросли адекватными.

– Не жалел потом?

– Нет. Я сам выбрал свой путь.

– И попал в тюрьму.

– А ты попала в лапы преступника.

– Не по своей воле.

– Ни одна нормальная девушка не поехала бы на таком сроке одна ночью.

– Если бы ты не появился, меня бы уже отвезли в больницу, а потом к Сереже…

– Ну, или ты бы подохла в родах прямо там.

– Машина остановилась… Тот парень…

– Был наркоманом. Который, скорее всего, убил бы тебя и продал твоего ребенка.

Она вздрагивает, смотрит на меня удивленно. Понятно, что она ничего не заметила. После стремительных родов ей было не до разглядывания своего возможного спасителя.

– Ты врешь. Тебе просто выгодно строить из себя героя. Типа, ты лучшее, что я могла встретить на этой ночной трассе.

– Я в принципе лучшее, что ты встречала в своей жизни.

– Ну, конечно. Кто еще меня прикует к трубе и будет склонять к минету?

– Не дуйся. Через пару дней я тебе тоже отлижу, – смотрю прямо на нее, вспоминая запах ее сладкой дырочки. Мм, вкусная и сочная. Я бы прямо сейчас ее сожрал.

– Мне… Мне это не нужно….

– Что к кролику приготовить?

– Давай картошку сварим.

– Почем не пожарим? Я хочу жареное.

– Тебе нельзя жареное. У Юры твоего живот болел, потому что ты блинов наелась.

– Правда?

– Ты же хочешь еще молоком кормить?

– Ну, да.

– Вот и слушайся меня.

– Как будто у меня есть выбор?

Я киваю на лес, пожимаю плечами.

– Выбор есть всегда.

– Да, да, или мудак – грубиян – насильник или медведь, – выплевывает она и скрывается в доме, где опять ноет ребенок. Алина тоже затащила меня в брак с помощью ребенка, но в отличие от Василины просто принесла липовый тест. Даже не сам тест, а фотографию. Я так семью хотел, что повелся. А потом у нее был липовый выкидыш. Я узнал, что все было обманом, но проглотил, надеялся, что она спокойно забеременеет после свадьбы. В какой-то момент она призналась, что портить фигуру не хочет и детей не любит. Я начал жестить, и она, испугавшись, дала показания против меня. Предала ли, вопрос. Обезопасила себя – точно.

Василина выходит достирывать, уже выжимает все. НО руки у нее все же слабые. Пеленки так и остаются мокрыми. Я как раз заканчиваю с кроликом, бросая шкуру на солнце.

– Булат… – зовет она меня своим низким голосом, от которого кожа мурашками покрывается. Дождаться момента, когда она будет звать меня по имени и кончать одновременно, дело чести.

– Что?

– Мне кажется, я не отожму, а у тебя руки такие сильные.

Хмыкаю. Умеет ведь, когда хочет.

Встаю, иду помогать, выжимать. Она тут же отходит от меня, еле успеваю щелкнуть жгутом из пеленки по заднице.

– Эй! – кричит она, смотрит строго, как настоящая училка, и уходит. После того, как все пеленки висят на веревке, я иду и дальше стругать колыбель. Получаю удовольствие от монотонной работы и от того, как Василина хлопочет с кроликом. Разделывает, ставит варить.

По идее надо узнать, что у нее там по здоровью, как в туалет ходит и прочие подробности. Но она так резко бегает, что думается мне – заживает у нее все слишком быстро. Или она упорно делает вид, что очень занята, чтобы не замечать моего назойливого внимания. Словно это поможет избежать ей моих касаний, словно я могу сдержаться, чтобы не пощупать ее грудь, которая прыгает ровно в такт ее пружинистым движениям.

Иногда, правда, трогает ее руками, давая понять, что застой молока дает о себе знать. Пальцы невольно покалывает от фантазии, как буду делать ей сегодня массаж, покрываясь брызгами теплого молока.

– Булат, мне еще воды надо.

– Принесу, – заодно не мешает охладиться, чтобы не думать о том, как мой член уютно устроится между ее тяжелых титек.