Глава 15.

Нагреваю воды и заношу тазик в дом. Вид который мне открывается стреляет в самое сердце. Хотя, скорее пониже. Василина сидит на коленях, намочив руки до самого локтя стирает пеленки. От тряски ее большая грудь приятно колышется. А сверху мне видно тугую ложбинку, в которую так и просится мой стояк.

Кто же знал, что бытовые дела могут быть такими сексуальными.

Она морщится, когда локтем задевает грудь. Значит я прав и ей срочно требуется размять грудь, а у самой у нее сил не хватает. Могла бы сказать, попросить, узнать, что делать. Но нет же, мы гордые, у простых смертных не просит.

– Воды принес? Поставь тут, ополосну.. А ты не можешь из своих поленьев машинку стиральную сделать, ну или буратино, который стирать будет.

– Боюсь к буратино я тебя буду ревновать. У меня член не такой длинный как его нос, – подхожу ближе. В закрытом помещении ее естественный запах перебивает даже мыльный. Сводит все внутри при одном взгляде на влажную ложбинку.

– Не комплексуй, размер не главное.

– Мой размер тебе в рот еле влазит.

Она на это молчит. Глаза на мокром месте. Что я такого сказал? Но потом она снова трет грудь рукой. Старается сделать это незаметно. Так больно? А чего молчит – то блять?

– У тебя застой молока? – перебиваю тему, а она поднимает голову, смотрит прямо на меня. Щеки горят от физической нагрузки. Губы пухлые приоткрыты.

– Что? Какой застой?

– Такой. Молоко не льется, как раньше.

– Откуда ты все знаешь?

– Наверное, потому что заняться тут, кроме наблюдения за твоей грудью, нечем.

– Ты просто…..

– Всегда пожалуйста. Достирывай, принимай душ и ложись, буду лечить.

– А ты мамолог?

– Сегодня да.

– Я не хочу.

– Меньше всего я хочу, чтобы твой спокойный ребенок начал орать каждые пять минут. Так что это в наших с тобой интересах.

– И конечно никак не связано с тем, что ты просто хочешь меня полапать?

Наклоняюсь, стремительно хватая ее за грудь до оглушительного крика. Она тут же пытается отпихивать мою руку, но я лишь сильнее сжимаю титьку, чувствуя на ладони мягкий сосок.

Тут же отпускаю грудь. Василина плюхается на свою попку, смотрит с дикой ненавистью.

– И что это было? Такой ты массаж мне решил устроить?

– Просто демонстрация как я могу просто полапать. Достирывай, мойся и ложись.

– Не надо мне твоей заботы! И люльки не надо. И массажа. Никогда твоя мнимая забота не перебьет твои замашки деспота и тирана. Пытаешься доказать, что можешь делать со мной что хочешь? Еще раз? Недостаточно меня унизил? Заставил сосать, хотя знаешь, что я люблю другого. Заставляешь тут жить, стирать руками! А если малыш заболеет?! Где ты будешь искать врача…. Ну что ты молчишь!

– Ты либо сама ляжешь и будешь лежать или я тебя привяжу, – говорю спокойно и выхожу. Первые пару дней она почти не истерила, теперь начала сражаться с помощью сарказма и истерик. В принципе если это помогает ей смириться с положением вещей, то пусть кричит. Главное, чтобы продолжала кормить своего сына и готовить жрать.

Но я недооценил ее состояние. До вечера случаются еще два приступа. В один из них она даже собирает ребенка и просто идет все дальше от дома. Молча стругаю дальше кроватку мельком смотря на тяжелые тучи, что нависли над деревьями.

Васи не было ровно пол часа. Еще бы минут пять я начал бы волноваться, но вскоре она вернулась уже вся мокрая после дождя, еле спасая от него младенца.

– Прогулялась?

– Да. Погода подвела.

Вечером после того, как Юра этот показал на что способны его легкие я наконец захожу в дом. Она лежит на своей шконке, на спине, книгу читает. Откладывает в тот момент, когда я хлопаю дверью, отрезая нас от комаров холодного лесного воздуха….

– Умная девочка, – выдыхаю хрипло, подойдя ближе и смотря как ее грудь натягивает футболку, которая явно не была готова к такой нагрузке. Теперь это скорее топик, который открывает грудь. – Соски не трескаются?

– Думаю ты и сам это проверишь – сжимает она руки в кулаки, пока я хожу за маслом. Подхожу сзади, смотря как она дрожит с закрытыми глазами. Неужели я ей настолько противен?

– Если не хочешь, чтобы одежда была в мяслянистых пятнах, ее лучше снять.

Она резко задирает голову, смотрит на масло.

– Это обязательно?

– Не хочу поцарапать своими мазолистыми руками твою нежную кожу.

– Даже боюсь представить откуда у тебя мазоли на ладонях, – задирает она футболку, обнажая грудь от чего яйца тут сворачиваются в узел. Потом так же резко снимает штаны.

– Трусы тоже.

– У меня есть замена, – пытается она еще спасти свою честь, но от оргазма ей не спастись. Сегодня ей придется его испытать, чтобы перестать истерить, как минимум.