Глава 23.

– Вкусно вышло, – уплетает Булат сырники, которые я ему пожарила. Сама откусила лишь кусочек и теперь просто истекаю слюнями.

– Ешь быстрее, смотреть не могу… – На самом деле съедает он все махом, словно боится, что отберут. Привычка приюта?

– Еще есть?

– Нет! Сколько можно жрать? Ты все время ешь… Тебя проще убить, – фыркаю, забираю тарелке и встаю со своего стула. Улыбаюсь Юрке, который ведет себя так, словно не орал всю ночь.

– Ну в принципе, – хватает Булат меня за руку, не давая отойти. Пускает по телу волну восторженных ощущений. Запретных, но от того еще более приятных. Я же понимаю, что не могла бегать от него вечно… Или не хотела. – Можем заняться чем – то другим.

– Убери руки, они же жирные. Я только свежую футболку надела, – пытаюсь увернуться, что собственно и делаю уже два дня, занимая себя работой и давая работу Булату. То воды принести, то картошку начистить, то тушенку закатать. Да все что угодно, только чтобы не чувствовать на себе его горячие касания, жадные, голодные взгляды. Чтобы оттянуть неизбежное. А Булат сволочь специально время давал, не трогал… Но рано или поздно иллюзия выбора кончилась. Вот он и его дыхание ясно говорит о том, что, утоляя один голод, другой не заменить. Можно сослаться на усталость… Эта ночь была крайне тяжелой. Юра показал всю силу своих легких. Булат сменил меня под утро, позволяя поспать. Снова не давая и шанса остаться к нему равнодушной. Он так спокойно его взял, даже не поморщившись на крик малыша.

– Ты права, нельзя замарать новую футболку, – берет он и просто снимает с меня тряпку, аккуратно вешает на стул. Короткий взгляд, вспышка понимания, что игры кончились… Сжимаю кулаки, когда Булат сходу врезается губами в мои соски. Я стискиваю челюсти, громко выдыхая воздух, запрокидываю голову к небу, к кронам деревьев.

– Какая же ты сладкая, Васька. Как мед просто, – рокочет он своим глубоким голосом, от которого последние пару дней у меня упорно что – то ухает в животе. Но еще хуже то, что он делает с моей грудью. Это шок, что такое можно вытворять. Мять, оттягивать соски, позволяя новым каплям молока литься снова и снова. Шок еще в том, что от этого звенит каждый нерв моего уставшего тела.

Ветерок обдувает обнаженную кожу, смоченную его слюной. Весь день коту под хвост, можно прекращать себя обманывать и признаться…

Хочу его.

Вот чтобы так же грубо грудь мял, чтобы целовал грудь, оставляя заметные следы зубов на коже. Царапал бородой. Щекоча и возбуждая еще больше.

– Стой, стой, – пытаюсь оттолкнуть эту скалу, когда он разворачивает меня к себе лицом. Вынуждая оседлать меня. Сидит он прямо на грубо сколоченном стуле. Сложно представить, что – то более надежное чем этот предмет мебели. Жесткий, твердый. Почти такой же твердый как член, который выскальзывает из штанов, прижимаясь к мягкому животу. Горячо до дрожи. Стыд заливает щеки, но я продолжаю ощущать на себе его губы, сама вместо того чтобы толкаться и брыкаться, собираю пальцами жесткую поросль на мощной груди. – Булат, давай хоть в дом зайдем.

– Не, здесь хочу, считай, что секс на улице мой новый фетиш.

– Тогда тебе придется посоревноваться с муравьями, которые скоро найдут нужное отверстие.

– У них нет шансов, – тянет он меня за волосы, смотрит в глаза. Его лицо может показаться совершенно бесстрастным, если бы не чуть сузившиеся глаза и поток энергии что сносит к чертям любые наметки на сопротивление. – Мой член заткнет его целиком.

– Кошмар, – смеюсь я, пока он поднимает меня, но лишь затем, чтобы стащить штаны. С самых ног, словно с куклы. Торопится, словно его член колом стоящий сейчас вспыхнет. Его член на солнце действительно кажется еще ярче, словно с картинки, разрисованный тугими канатами вен, украшенный темно розовой головкой. Пока Булат избавляет меня от одежды, мне удается хорошо рассмотреть его мужское достоинство.

Становится неловко, хотя вокруг и не души. Но больше я подумать не успеваю, потому что Булат тянет меня к себе, раскрывая бедра в сторону, заставляя оседлать его.

Я стою над ним, смотрю в глаза, окунаясь в этот омут порока и инстинктов. Его руки обводят мои бедра, почти царапая искрами возбуждения. Оглаживают ноги, смотря на тело, словно на предмет искусства. С восхищением. Разве это возможно?

– Все – таки ты извращенец, – выдаю сипло, облизывая пересохшие губы. Секунда и его рука оказывается на моем лице. Гладит щеку, пуская в позвоночник заряды тока. Палец опускается ну губы, скользит по ним, сминает. Дрожь шаром катится по всем позвонкам… Сдаюсь получается, потому что сама, сама рот открываю. Он тут же принимает приглашение, нажимая большим пальцем на язык. Солоновато – сладкий вкус тут же заполняет рот вязкой слюной. Бабочки. Я думала, что знаю, когда они в животе. Но с Сережей были скорее мошки, а тут меня просто на части рвет от взмаха их крыльев. Между ног моментально влажнеет и Булат словно издеваясь собирает влагу с моей промежности, демонстрируя мне, тут же обмазывает свою головку, делая член блестящим.

Бросаю короткий взгляд на Юру перед прыжком в неизведанное.

Жмурюсь словно от яркого солнца, когда влажная головка касается промежности, когда рука Булата ложиться на мое бедро, давит… Я напрягаю ноги, словно в приседе, устраиваясь на этом твердом полене, что растягивает меня изнутри. Все больше. Все глубже. Слишком откровенно вот так на улице, при свете, когда все тело на показ, а грудь трясется перед его лицом. Но плевать. Сейчас уже плевать, потому что с ним мне хочется наслаждаться, а не переживать.

Выгибаюсь, упираюсь ладонями в его плоские соски, обнажая в улыбке зубы. Удовольствие. Вот оно… Навалилось солнечным светом и греет.

Втягиваю носом воздух, чувствуя, как этот агрегат действительно занял нутро.

Его вены словно впились в стенки влагалища, вросли в них как лоза врастает в дерево.

Я ахаю, когда он поднимает меня, опуская снова. Пытаюсь совладать с собой, вспомнить, кто Булат такой, что держит он меня в плену, но вместо этого смотрю как член скользит из меня, растягивая половые губы, которые словно отпускать не хотят эту уже влажную розовую конфету. Он настолько осторожен, что мои ноги дрожат.

Он пробует чуть быстрее, руководя процессом легко и непринужденно, но жадно рассматривая как влажный член теряется в щели и выскальзывает обратно.

Поднимает взгляд, цепляет мой.

– Не больно? – Чееерт, ну зачем он спрашивает, зачем загоняет меня в эту ловушку все больше позволяя почувствовать себя не жертвой насильника, а настоящей женщиной, о которой впервые в жизни заботятся…

Облизываю губы, поглаживая грудь, переходя на плечи.

– От приторности пряника уже зубы свело, когда там будет кнут?

Вскрикиваю, когда его тяжелые ладони шлепком накрывают мои бедра, жестко фиксируя. Он скалится, а я любуюсь его улыбкой. Но ровно до момента, когда член, скользящий во мне почти нежно начинает вдруг вбиваться по самые яйца. Грубо. Влажными шлепками. Мне остается только хвататься за него, принимая этот дикий, звериный темп. Глаза в глаза. В глухом лесу, где никого кроме нас. Кроме наших стонов в унисон.

– За шею, – хрипит он и я стону, обнимая его за шею, ахаю, когда он встает во весь рост, продолжая в остервенелом темпе натягивать мою бедную киску на свой огромный член. Живот крутит от неизведанных ощущений, по позвоночнику мурашки. Остается лишь дивиться тому сколько силы в его руках… Руках…

– Булат! Твоя повязка.

– Вась, заткнись, – делает он шаг к дереву, прижимая меня к нему, удерживая задницу, продолжая снова и снова двигаться во мне.

Я забываю про его боль, потому что мое собственное тело предательски дрожит, вскакивает на каждый толчок вместе с тяжелой грудью, из которой все льется и льется молоко.

Это могло быть ужасно позорным, если бы не хлопки тел, которые эхом давят на мозг, позволяя раздвинуть границы и просто наслаждаться.

Тем, как глубоко. Тем, как жестко. Тем как реагирует тело. Я стараюсь подмахивать, понимаю, что хочу еще, мне надо больше.

Резкое движение и вот я уже стою, уперевшись в дерево руками, оттопырив зад. Ахаю, стоит ему всадить мне с размаха и ударить по заднице.

– Еще кнута? – шепчет он, кусая ушко, но тут же скользя по нему языком.

– Дааа.

Я стону в голос, кричу, прогибаясь в пояснице, чувствуя с какой силой вбивается в меня член, как пульсирует внутри. Нечеловеческой силой. Древней. Естественной. И, кажется, что он может делать это вечно, словно снова и снова рубить дрова…

Тело внезапно парализует. Перед глазами вспыхивает свет, словно солнце подкрутили на полную мощность. В низ живота стреляет напряжение скапливаясь в самом центре тела. Булат врезается в меня снова, хватает за грудь, словно выжимая ее пальцами как губку, а я…

Я умираю.

Так ярко.

Так остро.

Кричу, запрокинув голову, сквозь наслаждение слышу рык и чувствую, как бурно потекли белковые реки в мои недра.

Мы еще минуты три просто стоим, тесно прижавшись к другу. Слова лишние. Хочется просто дышать и греться в остатках оргазма.