Глава 25.Василина

Стоит проводить Булата, как я падаю обратно на кровать, занимая все внимание Юрки. Последнее время он беспокойный. Словно зеркалит мое состояние. Может это временно, может, я просто схожу с ума. Ведь у меня была другая жизнь. Друзья. Квартира. Мама. Машина. Даже какой никакой отец. Был шум города и любимая музыка. Сериалы, кино, походы по магазинам. У меня была другая жизнь. А теперь я хочу в заштопанной одежде, мой ребенок постоянно в пеленках, а все мое существование сводится к приготовлению еды, кормлению и сексу… Это увлекательно неделю, две, но сейчас я словно в бесконечном дне сурка и мне хочется выть от безысходности, от усталости, от вкуса походной еды. Мне не хватает витаминов, у меня начали сыпаться волосы, а на коже то и дело появляются прыщи. Нет, я не живу плохо, у меня все есть, но как же я устала от этого домика, от этой жизни. А стоит спросить Булата, когда мы отсюда уедем, он тут же злится и уходит в полный игнор. И порой кажется, что теперь я тут навечно. Ни прошлого. Ни будущего. Только чертово настоящее вот в этой хижине. Любой отдых хорош, но пора в город. Я просто хочу домой…

Слезы льются, малыш плачет вместе со мной и на этот раз я его не успокаиваю, а просто реву в унисон. Но самое обидное, что похоже никому кроме Булата я не нужна. Его слова про то, что меня больше никто не ищет так и застряли в сознании, отравляя нервную систему.

Порыв ветра вынуждает вздрогнуть. Я прикрываю малыша, пеленкой, готовая спросить Булата почему он так рано и объяснить свои слезы… Улыбнуться и потребовать подарок в свой праздник, который я не планировала праздновать тут.

– Вася… – голос из снов. Такой знакомый и родной, что душа уходит в пятки. – Вась!

Я хватаю Юрку и сажусь на кровати. В глазах сначала рябит от слез, но вскоре взгляд фокусируется, рассматривая мужчину в форме миллитари, с темно рыжей бородой. Сначала охватывает страх, что может этот голос мне привиделся, что сейчас меня отведут в место еще хуже, чем это… А может просто воспаленный лесом ум, подкидывает иллюзии…

– Вась, – и снова этот голос. Мужчина трет бороду, усмехается. – Это же я… Просто давно не брился. Помнишь, как ты говорила, что борода сделает меня мужественным.

– Сережа? – это сон. Это не может быть правдой. – Ты настоящий?

– Настоящий, Вась, настоящий, – он подходит медленно, смотрит сначала на меня, потом на Юру, который кричит еще громче. – Я так долго искал тебя.

– Искал? Правда?

– Ты сомневалась?

– Я думала… – он мне сказал… – Я думала, что я не нужна тебе.

– Я был дебилом. Прости, что хотел уехать и бросить тебя. Вас…

– Его… Его Юра зовут.

– Серьезно? Пап, ты слышал?

– Слышал, – говорит отец Сережи, в такой же одежде. Тут еще зять Сережи. И много незнакомых лиц… Но я смотрю только на любимого, только на человека, который искал меня, который выбрал меня, который спас меня.

– Сережа! – вжимаюсь лбом в его плечо, а он меня обнимает. – Я так по тебе скучала.

– Я тоже, детка, я тоже. Где этот урод? – поворачивается он к отцу, а тот кивает на лес.

– Сейчас возьмем, но ты тут будь. Мокрухи мне еще не хватало.

– Можем здесь его закопать. Что он с тобой делал? Бил? – другое слово он произнести не может, а я сама вжимаю голову не смея произнести ни слова. Лишь вдыхаю знакомый и незнакомый запах его тела. Борода щекочет лицо, а слезы льются не прекращаясь.

– Я хочу ему в глаза посмотреть.

– Сереж, – глажу его шершавую щеку. – Отвези меня домой. Пожалуйста.

Он стискивает челюсти, ведет меня из дома, все дальше и дальше в лес, пока мы не попадаем на поляну. Вскоре на нее приземляется вертолет. Против ветра мы забираемся в кабину, усаживаемся, крепко держась за руки. Что – то заставляет меня повернуть голову. Когда вертолет взлетает, я замечаю, как Булата ведут из леса с руками за спиной.

Он поднимает голову, смотря прямо на меня. Я сглатываю непонятно откуда взявшееся чувство вины и отворачиваюсь к Сереже.

– Все хорошо будет. Теперь ты в безопасности. С днем рождения, Васенька.

– Спасибо, Сереж, – говорю, а слезы по щекам текут. Снова и снова. Я вжимаю лицо в пеленку, в которую завернут Юрка и не могу понять, откуда такая боль, буквально выжимающая из души новый поток слез…