Глава 26.

Просыпаюсь медленно. Чувствую, как твердо спине и вздыхаю. Это было сном. Появление Сережи. Чудесное спасение. Вертолет, в котором я прятала взгляд от Булата. Плакать хочется, но я произношу слипшимися от жажды губами.

– Ну и где мои цветы?

– Вась, ты цветов хочешь? – голос Сережи как настоящий и я резко распахиваю глаза, садясь на постели. На больничной постели.

– Где Юра! – тут же хриплю, а Сережа с улыбкой подкатывает прозрачную люльку на колесиках.

– Вот он, бутус. Крикливый такой. Пухленький.

– Ага, – забираю малыша из люльки, все еще думая, что это сон. Просто как можно принять так резко сменившуюся реальность. Зеленые, коричневые и синие цвета леса на белые и серые – больничные. – Отвернись, я покормлю.

Сережа кивает, тут же отворачивая голову, пока я достаю грудь, подсовывая ее проснувшемуся сыну.

– Сколько я спала?

– Почти сутки. Тебя осмотрели врачи…

Я бросаю взгляд на заросший затылок, на мятую одежду.

Что именно они увидели. Что я трахалась, как течная сука?

– Вась, прости меня, – говорит он, поворачивая голову, но тут же смотря в стену. – Я не представляю, что тебе пришлось там пережить…

Я пока в прострации, не могу даже сообразить, что чувствую. Хочется снова спать. Может закрою глаза и снова услышу пение птиц, а не шум приборов, измеряющих мое сердцебиение.

– Я думала ты уехал с… ней. С Лушей.

– Я собирался. Я хотел. Но ты оказалась в беде. Она не поняла, устроила истерику, когда я уехал тебя искать.

Истерики. Может мне тоже нужно было из почаще устраивать?

– Знаешь, я понял когда ты исчезла, что есть вещи важнее собственных желаний. Ответсвенность.

– Ответственность?

– Да. За свою семью. За своего ребенка.

– Навязанного… – слизываю с губ слезы. Сколько раз я от него слышала, что ребенок навязанный, что я забеременела обманом, что он ему нахер не сдалсяъ, что он любит только Лушу…

– Но моего… Слушай, – он поворачивается, и я прикрываю грудь одеялом. – Я понимаю, ты много пережила. А я как снег на голову. Но я искал тебя. Ни дня ни прошло, чтобы я не искал тебя. Вас. Я за этот месяц понял, что на самом деле важно. Ты была рядом столько лет, любила меня, терпела заскоки, я просто обязан отплатить тебе тем же.

Я понял. Искал тебя. Отплатить тем же. Ответственность.

Красивые слова, но нет ни одного про любовь.

И я счастлива должна быть, верно? Кричать от радости, но пока я чувствую лишь одно. Вселенскую усталость. Словно сон решит проблему тягостного выбора, позволит вспомнить цель, которой я добилась. Теперь Сережа мой. Не душой, но жизнью. Достаточно ли мне этого? Я пока не могу понять.

– Ты, наверное, поспать хочешь? Или есть? Он тебя вообще кормил? Или только насиловал?

Я поджимаю губы, поднимая глаза… Врачи хорошо смотрю меня осмотрели?

– Кормил. Где он? В Тюрьме?

– Я был готов его закопать… Этот чурка просто охуел… Похитить тебя было его самой большой ошибкой. Сначала он сядет, потом я устрою, что в тюрьме он станет петухом. Сейчас бумагу принесут, напишешь все, что произошло.

– Все? – шепчу, дубея, а Сережа с жаром кивает.

– Ничего не бойся. Это никуда не пойдет, но я должен знать все. Потому что он ответит. Он будет захлебываться кровью….

– Как вы нас нашли? Я в какой – то момент думала, что это нереально.

– В какой – то момент я тоже… Мы следили за передвижениями по камерам, но взяли ложный след, когда нашли твою машину под Тверью. Думали вы там, но потом решили начать все сначала. Посмотрели по навигатору где ты была. Ты заправлялась, и мы посмотрели камеры. Я заметил, как мужик какой – то за тобой бродит, рассматривает. Нашли его по фотке, узнали беглеца Кадырова. Решили попробовать через него. Такие всегда в лесу прячутся. Но нужны запасы. Начали рыскать по всем поселениям и туристическим базам, везде показывали его фотку, спрашивали про тебя. В общем только вчера нам повезло. Его узнали. Мы сразу пошли по лесу и через два часа наткнулись на сторожку. Знаешь, сколько таких сторожей я за этот месяц видел. И тут ты… Я, – он садится на кровать, гладит головку ребенка, но тот вдруг начинает плакать в голос… Наверное, от радости. – Ладно, пойду принесу поесть. Родители твои уже едут. Мои тоже зайдут… Хочешь ребенка заберут, чтобы ты отдохнула.

– Нет, я и с ним отдохну, – сжимаю ревущий комок сильнее. – Спасибо…

– А насчет бумаги.

– Можно не сейчас… Сейчас я просто не смогу.

– Ладно, ладно. Отдыхай