Глава 31.

– Мои родители зовут нас на ужин, ты как? – Сережа ставит передо мной чай, как обычно, без сахара. Пока я жила с Булатом, пришлось полюбить с сахаром, чтобы молоко было жирнее.

– Зачем это?

– Ну, ты из дома почти не выходишь. Волнуются.

– Я по парку гуляю, забыл?

– Ну, ты ни с кем не общаешься. Даже в соц сети не выходишь. Откровенно говоря, твои подружки меня атаковали. Может, хоть Машу пустишь, вы же, вроде, нормально общались?

– Я со всеми нормально общалась. Но желания сейчас кого-то видеть нет.

– Ты меня пугаешь. Радует, что еще меня у тебя есть желание видеть.

– Последнее время ты стал назойливым, и чай опять без сахара.

– Узнаю Василину. Все думал, когда вернется моя подружка стервочка? Ну, правда, надо выбраться в люди.

– Можно и выбраться. Найди мне Булата. Хочу в лицо ему посмотреть.

Кружка из Сережиных рук падает, разбивается на несколько осколков, а кипяток проливается по полу.

– Блять, – выругивается он, собирает осколки и идет за шваброй. Молчит до тех пор, пока пол снова не становится чистым, а на кухонном столе снова не оказывается чай. Уже с сахаром. – Так вот, мои родители.

Его напряжение ощущается, словно дребезжащая струна. Она звенит, раздражающе, словно скулящий пес.

– Сережа, что с Булатом?

– Да какое тебе до него дело?! Он похититель, уголовник, я не позволю тебе с ним увидеться, и давай на этом закончим разговор!

Его голос дрожит, и я буквально вижу вину, что отражается в зеркале его глаз.

– Сережа, Булата должны были отпустить. Без моего заявления причин для задержания не было. Верно? Сережа!

– Я написал заявление за тебя. Ты была не в себе. Я не могу позволить…

– Что ты сделал?! – поднимаюсь с кресла. – Нахрена!? Он что, до сих в тюрьме?

– Нет! Он мертв!

– Ты врешь! Как он мог умереть?! Ты убил его?!

– Да нет же! Его родной брат появился в тюрьме, попросил того стать донором, их отвезли в больницу, и там случились осложнения. Какая-то аллергия на лекарства. Он умер мгновенно…

– А тело?

– Я видел тело…

– И молчал?!

– Ты не спрашивала, я был уверен, что тебе плевать!

Я медленно, но верно замерзаю. Тело превращается в ледяную скульптуру. Не могу двинуть ни ногой, ни рукой. Кажется, что вот-вот грудь разорвет на мелкие ледяные осколки. Я была зла на него, обижена, но я не хотела его смерти! Наоборот, хотела однажды увидеть его, дать по морде, может быть, еще в пах, а потом… Я не думала, что потом… Но я не хотела его смерти. Я хотела, чтобы он жил долго и несчастливо, но жил!

Меня качает. В голове туман. Сережа подхватывает меня и на руках несет в кровать. Я просто лежу, смотря в потолок и прокручивая то последнее утро, каждое слово… В нем было столько желания жить! Он ведь и детей хотел, упорно вкачивал в меня свою сперму… А потом просто умер? Вот, просто, взял и умер? Из-за какой-то аллергии?

– Сережа! – сажусь на кровати, а он ходит с Юрой. – А что за брат к нему приходил? Саид? Он рассказывал про него.

– Кадыров, да. Саид.

– Мне нужно с ним увидеться. Организуешь?

– Господи, Василина, зачем? Все кончено. Я тут, Юра тут, тот месяц в прошлом, давай просто жить!

– Ты уже раз решил за меня.

– А ты за меня не решила, повесив ответственность на ближайшие восемнадцать лет?

Я открываю рот и закрываю. Сказать в свою защиту нечего. Я насколько была больна Сережей, что была готова на все. Примерно так же, как сейчас поговорить с Булатом. Я не верю, что он вот так вот взял и умер. Не верю!

– Ты прав. Я решила за тебя. Ты решил за меня. Мы квиты. И еще два месяца назад я сняла с тебя ответственность, когда сказала, что это не твой ребенок, помнишь?

– Ты соврала.

– Да, а тебе было удобнее поверить. И Луше. Но ты здесь, потому что считаешь себя обязанным. Не надо.

– Теперь это не тебе решать. Это мой сын, и я буду рядом. Хочешь пообщаться с Кадыровыми, без проблем, – передает мне сына, хватает телефон, одевается и уходит, выдавая свое настроение хлопком двери.

– И почему сразу так было нельзя, да, малыш? Папа у тебя какой-то нервный.

Спустя день мы при

земляемся в Питере, где и живут Кадыровы. Доезжаем до жилого комплекса, где у них квартира. Я дико нервничаю, словно приехала на смотрины, хотя это довольно странно, учитывая, что рядом неотступно следует Сережа. Со мной он больше не разговаривал, просто коротко сказал, что нас будут ждать. Как уж он договорился, понятия не имею.

Нам открывает красивая блондинка в зеленом шелковом костюме. Вот уж действительно странно. Я ожидала увидеть восточную девушку в парандже, судя по тому, что рассказывал Булат, его брат ненавидит русских женщин из-за матери, их бросившей.

– Добрый день, Василина, верно? – она дает нам пройти в широкий коридор. И судя по всему, тут требуется много-много ремонта.

– Верно. Вы недавно переехали? Квартира совсем свежая.

– Никак руки не доходят найти дизайнера. Так что живем пока так.

– Я могла бы помочь, разбираюсь немного.

– Правда? Уже делали квартиры?

– Пока одну, но как по мне, вышло удобно и лаконично. Сереж, как думаешь?

– Да, квартира у нас, что надо.

– Ну, надо обсудить. Саид, Василина пришла.

Высокий мужчина поднимается из-за круглого стола и идет прямо ко мне. Первые секунды мне даже мерещится, что это сам Булат, насколько они похожи, но потом я различаю черты лица, разрез глаз. Не Булат, хотя энергетика такая же тяжелая…

– Добрый день, Василина. Рад встрече. Булат говорил о вас. Проходите, можете сесть вот здесь.

– Правда? Что говорил? – спрашиваю с жаром, малыша в авто люльке ставлю рядом. Жена Саида – Дарина садится рядом, заигрывает с Юрой, Сережа держится в стороне, словно ему неприятна эта встреча.

– Что похитил вас и держал в лесу, а вы, что весьма закономерно написали на него заявление. Еще пару месяцев назад я был бы на его стороне, но с некоторых пор считаю, что женщину, все же, не стоит удерживать против ее воли.

Я бросаю взгляд на Сережу, но компрометировать его просто не могу. Не сейчас. Не после всего.

– Я была не в себе. Я… Мне сказали, что он умер. Если честно, с трудом верится.

– К сожалению, да, Василина. У него оказалась аллергия на препарат, с которым делали наркоз. Он, просто, уже не проснулся.

Он говорил так уверенно, а мне хочется кричать. Кричать, что все это не правда. Что он задолжал мне чертов букет и свидание.

– Он, – слизываю слезы. – Он говорил, зачем меня похитил, что…

– Да. Из-за вашего отца. Тот подставил его, и он хотел вернуть свое. Он раскаивался, пожалуй.

– Потому что угодил за решетку?

– Этого мы уже не узнаем. Василина, не держите на него зла.

Не держите на него зла. Не держите. А я не то что зло держу, я просто ненавижу его, ненавижу за то, что появился в моей жизни вспышкой и вспышкой исчез, и даже воспоминания не оставил. Ни одного. Просто испарился, словно его и не существовало.

Я не знала, как дальше жить с этой новостью. Как существовать в этой новой, непонятной для меня реальности? Все перевернулось с ног на голову, и я больше не ощущала себя живым человеком. Во мне не осталось любви к Сереже. Я не успела полюбить Булата. Я так и не смогла полноценно полюбить себя. Только Юра держал меня на плаву. Только он заставлял возвращаться в этот мир, чтобы покормить его и поухаживать, поиграть, потанцевать, погулять на улице.

Сережа всегда был рядом, но скорее как мебель, потому что как человек он перестал меня интересовать. И даже когда, спустя три месяца, он предложил пожениться, исполнил заветную мечту юности, я не сразу обратила внимание.

– Да посмотри ты на меня! – встряхнул он меня. Я внимательно на него смотрю, оглядываю новенький костюм, коробочку с кольцом.

– Зачем это?

– Ты словно приведение. Из дома почти не выходишь. Ни с кем не общаешься. Возишься с младенцем. Я помню тебя другой. Красивой, яркой, готовой идти на пролом. Я не знаю, что было в том лесу, и как вы жили, я знаю только, что это в прошлом. Луша в прошлом. Булат этот в прошлом. Есть только мы с тобой и наш сын. Вернись ко мне.

– Ты же не любишь меня, какой, нахер, брак?

– Когда ты сказала, что твоей любви хватит на двоих…

– Ну, так и моей любви давно не осталось. Она исчезла в тот миг, когда мне сделали чай с сахаром. Дали понять, что меня тоже можно полюбить, Сереж.

– Но ты же сбежала от него, улетела со мной на вертолете.

– Да. В тот момент мне очень хотелось в цивилизацию. Хотелось домой.

– Я тебя не понимаю. Ну, то есть, сейчас не понимаю, но постараюсь. Мы можем не любить друг друга, но оставаться лучшими друзьями. Тем более, у нас ребенок. Ему нужны и мама, и папа.

– Для этого необязательно заключать брак. Не хочу однажды стать лишней, когда вернется Луша.

– Мы не…

– Знаю, сейчас вы не, но я не хочу рисковать. Если я когда-то и выйду замуж, то за человека, для которого я самое главное в жизни. Это не ты и не Булат. Значит, появится кто-то другой, рано или поздно. Но спасибо, что разбудил. Ты прав, выгляжу я ужасно. Посидишь с Юрой?

– А ты куда? В парикмахерскую?

– Для начала, а там как пойдет. И займусь проектом Дарины, вчера, вроде как, дали добро на мой дизайнерский проект.

– Ты не говорила.

– Я и сама не знала, что из этого выйдет. Но если да, это станет отличной рекламой для будущих заказов.

– Вась, тебя кидает из крайности в крайность, ты понимаешь?

– Такая вот я. Ты сам хотел, чтобы я вернулась. Тебе и расхлебывать, – целую малыша в щечку, получая громкий смех, и прощаюсь, чтобы вернуть себе свой прежний вид. А может быть, хоть немного прийти в себя.