Глава 32. Сережа

Три месяца назад…

– Ты уверен, что тебе это надо? – Кирилл везет меня в аэропорт, а я в очередной раз меняю симку на телефоне, чтобы дозвонится до Луши. Это срабатывало первую неделю и мне даже удавалось сказать пару фраз. «Луша, не бросай» «Луша, я приеду, как смогу». «Луша, ну и где твоя любовь». А была ли эта любовь или ей просто нравилось, как я на ней помешался. Пусть в глаза скажет. Набираю на этот раз ее брата. Но ситуация та же самая. Они наученные опытом, с незнакомых номеров трубки не берут. В соцсетях молчат. Если бы не человек отца в Милане, где они сейчас живут, я бы точно думал, что с ними что – то случилось. Но судя по всему, всем вполне комфортно. Луша и Ефим ходят на тренировки, а их родители изучают город.

– Надо. Я должен посмотреть ей в глаза и задать вопрос.

– Она с кем там живет, с родоками?

– Да. Ефим с ними.

– Думаешь пустят тебя к ней?

– Пусть попробуют не пустить, – Кирилл поднимает брови, а я вздыхаю. Драться с родственниками своей избранницы последнее дело, но если выбора не останется.

– Попал ты конечно. И Васю не оставишь и Лушу любишь.

– Радуйся, что не ты попал в такую ситуацию. А я разберусь, – прощаюсь с другом в аэропорту и иду к стойке, чтобы пройти к частному самолету. Мельком смотрю на огромные очереди, в который раз радуясь, что имею привилегии не доступные другим.

Самолет летит несколько часов, за которые я просматриваю ленту фотографий. Вот тут мы с Лушей в нашей новенькой квартире. Тут она учится водить подаренную мной тачку. Тут дарю ей кольцо. Тут последнее селфи в аэропорту, за полчаса перед роковым звонком. Часто думаю о том, что было бы, не ответь я тогда. Проигнорируй. Раньше получалось, а в тот раз нет. Я не планировал воспитывать ребенка, я радовался, что Вася сняла с меня всю ответственность, но знал, что он мой. Каждую минуту, каждого дня знал, что он мой. Да и три ДНК теста вряд ли соврут, в отличие от Василины. И вот звонок, она в беде и я сорвался. А Луша… Она выбрала легкий путь. Я даже не в обиде, но неужели нельзя все обсудить, обдумать, попытаться быть вместе несмотря ни на что…

Италия встречает меня солнцем и жарой. Скидываю куртку и беру машину на прокат. Заезжаю в цветочный магазин и сразу к месту, где Ефим снял дом. Когда подъезжаю, посещает предательская мысль похитить Лушу, запереть, как предлагал отец и долго трахать, пока не поймет, что у нее просто нет выбора. Свой выбор она сделала в тот момент, когда приняла кольцо, так пусть возвращается. Тренироваться она может где угодно…

Сижу в машине, смотрю на окна, вспоминая что в нашей семье почти всех касалось похищение. Старшего брата похитили в детстве, и мои родители его спасли. Нас с сестрой пытались похитить только на моей памяти раза три. Ее похитил ее будущий муж раза два. Может в этом чертов секрет счастья?

Замечаю Лушу. Выходит, на крыльцо, что – то кричит родителям. Такая сочная, солнечная, а в груди распирает от желания сжать ее в объятиях.

Медленно плыву к почтовому ящику, не открывая тонированных окон, больше не думаю, просто понимаю, что, если не действовать, сбежит. Еще пара метров. Открываю двери. Она застывает у почтового ящика, оборачивается, успевает закричать в тот момент, когда я хватаю ее за талию и складывая пополам, затаскиваю в машину, тут же блокируя все двери.

– Помогите! Ефим! Папа!

Мужчины выбегают из дома, но я уже топлю газ в пол и срываюсь с места, выдерживая все удары и крик в ухо.

– Придурок! Отпусти! Что ты делаешь! Выпусти меня, Самсонов!

– Сначала поговорим.

– А нам больше не о чем!

– Сядь я сказал, – толкаю ее в дверь машины. – Еще разбиться не хватало, истеричка.

– Ты просто… Что за варварские повадки! Я не узнаю тебя! Ты мог постучать в дверь.

– И ты бы открыла?! Так же, как выслушала по телефону?!

– Не хотела мешать твоему семейному счастью.

– Ты дура?! Реально, тупая? Я спасал друга и своего ребенка!

– Ты сделал выбор! Думаешь я не видела, как ты метался последние месяцы? Думаешь не видела, как тебя тянет ответить на ее звонок, поехать помочь, для твоей семьи дети и их безопасность это все. Думаешь, я не знаю? Думаешь, не понимаю… Ты снова и снова будешь выбирать свою кровь, своего ребенка, каждый раз жертвуя нашими планами.

– Тут был экстренный случай. Теперь Вася в безопасности, такого больше не случится.

– Откуда ты знаешь, ну откуда ты знаешь? Я не… Я не готова быть второй, понимаешь?

– Ты могла взять трубку?

– Зачем? Бередить раны? Зачем, Сереж?! Я освободила тебя, ты можешь спокойно выполнять свой долг и следовать зову крови. Я не буду вам мешать.

– Хватит нести чушь! Ты бы не мешала! Никогда! Мы могли бы вместе…

– Сереж, ты сильно разогнался…. Там Ефим сзади, тормози!

– Пусть сначала догонит, – врубаю последнюю скорость и под оглушительный крик Луши разгоняюсь свыше ста.

Бью по тормозам у самого моста. Секунда и нас могло не стать. Секунда и наши жизни могли оборваться. Слышу наше с Лушей дыхание. Частое. Прерывистое. Она плачет всегда так красиво, без криков, просто капая слезами на свои тонкие руки.

– Ты хоть любила меня? Хоть секунду, пока мы были вместе? Или вся твоя любовь закончилась, когда начались реальные проблемы? – поворачиваю голову, накрываю ее руку, но она одёргивает ее. – Луша!

– Я хочу быть единственной. Считаешь это эгоизмом, пусть, но и ты эгоист. Ты пытаешься навязать мне жизнь, которую я не хочу. В которой я просто не смогу существовать, добиваться успеха. Я всю жизнь шла к этому, но каждый раз должна буду думать, на не трахнул ли ты Васю, пока вы укладывали общего сына спать? И не говори мне о доверии! Между нами изначально его не было! Ты все время лгал и юлил, делал все, как хочется тебе. Захотел начал отношения, захотел прервал. Захотел одну девушку, потом захотел другую. Но мы все сталкиваемся с последствиями своих поступков. Разница лишь в том, что я ответственность за твои брать не хочу. Мне своих хватает. В тот день в аэропорту я отпустила тебя, смирилась с теми, что так будет лучше. Для всех. Я не знаю, как сложится у вас с Васей, но я точно жить так не хочу.

– На вопрос ты так и не ответила. Ты любишь меня? Потому что, если любишь, мы со всем справимся.

– Сегодня люблю, а завтра эту любовь убьют антидепрессанты и моя неудачи в спорте. Вася всегда так жила, всегда тебя с кем – то делила, а я так жить отказываюсь.

– Луша…

– Я имею на это право! Я выбираю себя! – орет она надтреснутым голосом. – И, если для спокойной жизни мне нужно отказаться от тебя, я откажусь. Все наши отношения были ошибкой. Мне суждено не стать любимой, значит я буду успешной. Но каждый раз я буду выбирать себя.

В этот момент в окно с моей стороны громко стучат. Бывший лучший друг и родной брат Луши – Ефим стоит с битой в руке, готовый переломать мне ноги.

– И ты отпусти меня, – просит она, наконец поворачивая лицо, красивое и заплаканное. Тянется ко мне пухлыми губами, целует, прошептав. – Но помни, ладно? А я буду помнить тебя. Моего первого мужчину.

– И наши шесть раз?

– И, – она улыбается, но в глазах грусть. – И наши шесть раз. Отпусти меня и живи дальше. Так, как должен.

Она тянется губами, но мажет ими по щеке и снимает блокировку с дверей. Выходит, из машины и долго уговаривает Ефима не вступать в драку. Но ему это надо. Ему это надо. Выхожу из машины. Луша кричит, чтобы мы остановились, но уже плевать. Мы становимся дикими животными, которые рвут друг друга на части, пытаясь причинить боль друг другу, а может быть испытать ту, которая перекроет душевную. Я и не знал, что она может болеть сильнее чем сломанная нога, или чем отбитая челюсть. Луша сдается, садится в машину, на которой приехал Ефим и начинает ехать на нас, громко сигналя. Это помогает. Мы перестаем друг друга мутузить и просто отваливаемся в стороны, смотря на голубое небо Италии. Ни облачка ведь. Ни ветерка. Только лишь удушающая жара, от которой печет все синяки и раны.

– В следующий раз, Самсонов, я тебя просто убью.

– Ну и сядешь пожизненно, если мой отец тебя не прикончит. Так что не давай обещаний, которые никогда не сможешь исполнить, теперь я понимаю это очень хорошо. До машины почти доползаю. Пока Луша помогает брату доковылять до своей. Луша бросает на меня последний, жалостливый взгляд, а я просто проезжаю мимо. Поеду туда, где я кому – то нужен.

Чтобы пустили в аэропорт, приходится принять душ и сходить в медчасть. В итоге весь залепленный перелепленный, хромающий я возвращаюсь в Москву. Сбрасываю звонки родителей и еду к Василине. Она спит вместе с Юрой, даже не знала, что я уезжал. Падаю в кресло и смотрю на этих двоих, из-за которых лишился любови всей жизни. И я даже не знаю, правильно ли сделал, нужен ли им? Нужен ли вообще кому – то. Иду на кухню, открываю холодос и достаю бутылку с виски. Откупориваю и наливаю себе в стакан. Именно в этот момент мимо проходит Вася, открывает холодильник и достает сок. Я смотрю на растянутые шорты, грязную футболку и гульку на голове. А раньше она никогда не позволяла себе выглядеть так плохо…

– Надо, наверное, завтра съездить, хоть сделать свидетельство Юре. Ну вернее, ты съезди, а я дома буду. Ладно?

– Ладно.

– Спасибо.

Смотрю как она уходит, даже не спросив, почему я глушу вискарь, и почему я с разбитой головой. Опрокидываю в себя стакан. Луша сказала, чтобы я делал то, что должен, так и будет. У меня есть семья и я буду с ними рядом. С теми, кому я нужен.

Спустя час звонит Кирилл, и я отвечаю. Хотя и не с первого раза…

– Да, брат?

– Вернулся?

– Ага.

– И как оно?

– Без.. резу.. Бесресульта… Короче, фиаско.

– Ну пробовать стоило. Ты глушишь что ли?

– Да, а ты чего? Занят?

– Да вот как раз от девочки своей вышел. Составить тебе компанию?

– Да, будет отлично. Адрес знаешь?

– Знаю. Приеду и обсудим все недостатки Лукерьи

– У нее… нет недостатков, – вспоминаю нежную кожу, милую улыбку и нежный смех. – Это мы с тобой недостойные… И купи еще виски, у меня кончается…

***

Дорогие мои, я очень рада, что история вызвала бурные реакции и много откликов, но прошу вас быть максимально корректными друг к другу и ко мне как к автору. Героев обсуждать можно, книгу можно автора и читателей нельзя. Не хочется закрывать из-за этого комментарии.

И к нашей всеобщей радости, в следующей главе появится наш Булат) Спасибо всем за терпение. Но эти главы от Сергея были необходимы, он довольно большая часть жизни Василины.