Глава 28. Лис

– Куда едем? – Луша сидит ровно, руки на коленях. Настоящая примерная девочка. А в моей голове до сих пор летит над ковром в шпагате, делает кувырок, бросая ленту высоко вверх.

Прекрасная.

Грациозная.

Чемпионка.

Я еще на трибунах подумал, что готов разбить нос любому судье, кто скажет, что она не лучшая. Совершенство!

И из всей толпы фанатов, подружек, даже родителей она все-таки выбрала мою компанию.

Мог ли этот день быть еще лучше?

– В магазин надо заехать, – торможу возле торгово-развлекательного центра. Луша уже в спортивном костюме с эмблемой нашего клуба, да и я сам его натянул, чтобы соответствовать. Единственное, что меня сейчас смущает – это яркий макияж, который делает ее на пару лет старше. Он ей идет, но я предпочитаю ее естественный вид, естественный вкус. Тяну к себе, стираю большим пальцем остатки красной помады.

– А зачем? – все-таки спрашивает, смотря на меня, так близко, что различаю каждую ресничку.

– Хочу подарок тебе сделать, позволишь?

– Ты мне сегодня победу подарил.

– Не я.

– Ты привез, ты практически вынудил, если бы не ты…

Закрываю рот сладким поцелуем. В голову тут же бьет адреналин, стоит Луше самой проявить инициативу, толкнуться юрким язычком мне сквозь зубы, завести двигатель так, что начинает штормить. Еле отрываюсь от пухлых губ, влажных и сочных. Еле-еле, потому что еще немного, и чеку сорвет.

– Но ведь, правда, все из-за тебя.

– Хватит, а то зазнаюсь, – смеюсь, глажу спину, не пугаю, но и сам еле держусь, чтобы не начать лапать откровеннее. Пальцы огнем полыхают, а контроль держится на хлипком тросе, вот-вот порвется.

Но Луша не дает безумию продолжиться, словно понимает все. Имеет-таки инстинкт самосохранения. Выходит из машины и встает напротив окна.

– А ты чего?

– Отойди подальше и, может, мой ковбой чуть успокоится.

Луша хохочет, специально поворачиваясь задницей, которая заглядывает ровно в окно. Сучка. Щипаю. Она пищит и отлетает от машины. Еще несколько глубоких вздохов, и я могу выйти из машины и пройтись, не боясь косых взглядов.

– А какой подарок? – спрашивает девчонка, кусая губу. Переплетаю наши пальцы и веду Зайку в магазин.

– Где твой телефон? – вчера я пытался до нее дозвониться, пока скучал в номере. Нет, конечно, ничего аморального мы бы не стали делать, но просто посмотрели бы кино. Для начала. В итоге пришлось идти за ней в номер тренера, но Луша уже спала. Облом.

– Папа забрал. Еще в Москве.

– Понятно, – гондон. Что ж ему неймется? – А ноут? У тебя же был?

– Тоже забрал. Так, только не говори, что собрался мне покупать… – сказать она не успевает, а я уже сворачиваю в отдел «Ай Питера», лицензионного яблочного магазина. Луша, конечно, сопротивляется для вида, но глаза от подарков горят.

– Это неправильно, Сереж.

– Это нормально. Ты моя девушка, я дарю тебе подарок.

– Я не могу принять, ну, правда.

– Не, я, конечно, могу это все и Васе подарить.

– Знаешь, что?! – отворачивается она и тут же убегает. Приходится догонять. Ничего нового. Торможу в центре молла, хватаю и целую тут же, унимая ее дрожь. – Мне она не нравится, понятно? И не нравится, что она постоянно рядом с тобой крутится.

– Да, понятно, конечно. У вас не будет точек пересечения.

– А ты?

– А я сделаю все, чтобы ты о ней забыла.

– Обещаешь?

– Да. Примешь подарки?

– Я подумаю, – дает поцеловать себя в щеку, но все-таки расцветает. Мы тусим в молле еще часа два. Сначала обедаем, потом веселимся в фотокабинке и посещаем местный развлекательный центр, где на уровне детей прыгаем на батутах и играем в настольный теннис. Уставшие и счастливые возвращаемся в машину.

Пока съезжаю на платку, Луша разбирает свой первый айфон. Она так бережно его гладит, что у меня в штанах все сводит. С ума уже схожу. Любое ее движение кажется провокацией.

– Я тебе за него минет не буду делать.

– За него и не надо. Можно просто так.

– А Вася тебе делала?

Что?

– Бля, Луш, ну, вот зачем об этом говорить?

– Значит, делала? – вот какой тут, блять, правильный ответ? Особенно, когда весь ее вид говорит о расстройстве.

– Да нет же! Мы с ней только целовались несколько раз. Мы же друзья.

– Только целовались?

– Конечно. Так что вообще, насчет нее не напрягайся. Надо, кстати, симку вставить со своего телефона будет, ну, или новую купим.

– Он такой красивый, – она тянется ко мне, обнимает и целует в щеку. Раз, другой. Моя нежная девочка. Вот как от тебя отказаться? – И ты тоже красивый. И я рада, что у вас не было ничего. Я бы не пережила.

Ну, что еще за ребенок, а? Ладно, подумаю потом, как это решить.

– У нее и без меня поклонников хватает. Я только за тобой готов увиваться.

– Я так этому рада, Сереж! Я же люблю тебя, – она замолкает, понимая, что ляпнула. – Ну, в смысле не люблю, нравишься ты мне сильно.

– Просто нравлюсь? А я люблю тебя, Луш.

Она затихает, часто дышит, ко мне лицо поворачивает.

– Правда?

– Ну, а резон мне врать об этом? Я за тобой, как щенок, гоняюсь. Думаешь делал я бы это, если бы не любил?

Луша пищит, на меня набрасывается, целует в щеку, ухо, нос.

– Я тоже, тоже тебя очень люблю! Ты самый лучший, самый главный!

– Сладкая моя девочка, – мельком замечаю табличку, что следующая заправка только через пятьдесят километров, бросаю взгляд на приборную панель. – Да еб твою мааать!

Луша дергается, возвращается на свое сидение. Испуганно хлопает ресницами.

– Что случилось?

Машина издает неприятный звук, и я съезжаю на островок, гипнотизируя звоночек, словно сейчас он перестанет гореть.

– Что случилось? Машина сломалась?

– Да я забыл бенз залить с твоими соревнованиями. Сейчас в сервисную позвоню, должны приехать, заправить, – выхожу из машины, договариваюсь, но их пункт тоже в сотне километров, так что ждать не меньше часа. Выкуриваю сигарету, коря себя за безалаберность.

Телефон брякает сообщением от Васи, но я снова ее блокирую. Сажусь в машину, с усмешкой смотря, как Луша наглаживает теперь новенький макбук. Ну, и чего злюсь, даже неплохо вышло, что мы тут застряли.

– У меня никогда таких дорогих вещей не было. Я тебе сказала спасибо?

– Не слышал, – по крыше начинает барабанить, и я вздыхаю. Чертов Питер. Не люблю его. Луша закрывает ноут, лезет ко мне на колени, а я просто отодвигаюсь от руля, чтобы было удобнее. Принимаю нежный поцелуй в губы, на который тут же реагирует штык. Болезненно ноет. Рядом с Лушей всегда так. Словно сплошная хроническая болезнь, от которой единственное лекарство, и то за бронированным стеклом, а единственный витамин теперь недоступен. Одно дело трахаться на стороне, пока непонятные отношения, а теперь статус изменился, появились, пусть и негласные, но обеты, которые нарушить нельзя.

– Спасибо.

– А еще? – прошу хрипло, опускаю руку на ее бедро, заставляя себя оседлать. Ровно так, чтобы знала, что творит своим телом. – Сегодня смотрел на тебя и думал, сдохну от возбуждения.

– Ты и еще тысяча мужиков на трибунах и у экранов, – завожу одну руку за кресло и опускаю его в лежачее положение. Только бы парни из тех обслуживания не сильно торопились. Больно, Зая моя спокойная и податливая, заряженная эйфорией и благодарностью. Конечно, первый раз в машине не самое лучшее, но я потом все восполню.

– Ну, про них думать не надо, я сильнее всех страдаю, – накрываю упругий зад и в себя промежностью вдавливаю. Давай, малыш, чувствуй меня, помоги мне. Ты со мной ничего не бойся! Никогда в обиду не дам, никому обидеть не позволю!

– Это почему же? Думаю, у них та же самая твердая проблема, что и у тебя, – словно специально попкой своей елозит.

– Все потому, что ты сидишь на мне, а я еще не в тебе, – веду рукой по спине, чуть нажимая на позвонки, так что Луша вздрагивает и прогибается идеальной дугой. Стонет так сладко, что тело вибрирует от напряжения, словно стовольтные провода на ЛЭПе. – Им такое никогда не будет доступно, а мне доступно, но я не могу взять.

– Бедный, бедный Лисенок. Как же ты страдаешь!

Она еще и издевается, коза. Целует меня нежно, языком по губам проводит, играется. Начинает на мне двигаться. Сначала мягко, потом чуть резче. Жалкая имитация того, чего я хочу на самом деле, но и сейчас член благодарно ноет, готовый кончить от одного только трения.

Луша млеет, расслабляется, дает целовать уже не только губы, но и шею. Я просто вгрызаюсь в нежную плоть, ощущая, как от ее вкуса башню рвет, руки в мурашках, тело крутит от перевозбуждения. Руки тянутся к замку на кофте, вжикают им, не встречая сопротивления. Каждое движение, как по канату, как последний пенальти, который может все разрушить.

Каждый шаг, как по минному пою. Но Луша лишь сочно стонет, когда снимаю ее кофту, когда приподнимаю ее и смотрю на ее ровную двоечку. Фляга свистит, безумие бьет по вискам адреналином. Сосочки твердые, подмигивают мне сквозь ткань, призывно поднимаются на каждый вздох.

Я сглатываю слюну, скольжу взглядом к губам, к глазам, что полыхают согласием.

– Луш, будь со мной, – хочется другое сказать, но нельзя. «Хочу тебя выебать», – так и крутится на языке, а вместо этого произношу. – Я все для тебя сделаю!

– Верным будешь? – шепчет, облизывая пухлые губки, а я киваю.

– Я никому не позволю тебя обидеть. Я люблю тебя.

– А я тебя, мой Лис, – наклоняется ко мне, дыханием обдает, язычком губы облизывает. Я же дурею просто! От запаха, что в каждой клетке теперь. Не вытравить. Толкаю малышку на руль и веду пальцами по тонкой талии, задирая маечку. Луша часто дышит, смотрит, широко раскрыв глаза, словно под кайфом. И я сам под дозой. Открываю плоский животик, пупок маленький, целую в него, выше, выше. Накрываю рукой грудь, чуть сжимая. Судорожный вздох проникает в ухо, но я уже с трудом соображаю. Сжимаю сильнее одну грудь, а другую накрываю ртом. Даже сквозь ткань сосок горит в рту, шоколадом плавится.

Луша накрывает мои плечи, обнимает, царапает ноготками. Возбуждение почти физическую боль причиняет. Но меньше всего мне хочется напугать свою Заю. Я легонько веду руку вниз, сквозь ткань штанов накрываю киску, не давлю, не глажу, просто держу там руку. Луша дрожит, пальцы в волосы мои вплетает. Осторожничать я вообще не привык, но сейчас иначе нельзя. Делаю мягкое круговое движение, ощущая, как Луша дергается в моих руках, слышу, как стонет.

– Сереж, это…

– Только начало, – зубами тяну лямку майки вниз, обнажая упругую вершину. Колотит как на холоде. Это просто нереально круто. Ровная грудь с упругим соском посередине. Контроль летит камнем вниз, и я накрываю грудь губами, тут же тяну сосок на себя, отпуская и снова. Рука словно своей жизнью живет, тянется туда, где теплее, где влажно и горячо. Вою в грудь от желания просто повалить и трахать, пока яйца не опустеют, но все, что могу, это ласкать пальцами, ласкать грудь языком. Нежно, не торопясь, доводя свою девочку до точки невозврата, когда обратно уже нельзя. Когда обратно уже нереально. Веду пальцами ее по пути наслаждения, чувствуя, как собственные эмоции уже просто на грани. Внутренний зверь уже давно растерзал ее одежду и насадил на передний лисий хвост, но я лишь жду, задыхаюсь, смотрю, как Луша захлебывается удовольствием, впиваясь ногтями сквозь кофту и футболку. Бурный экстаз на ее лице помогает снять лишь каплю напряжения, но тело, все равно, горит. Луша открывает глаза, смотрит на меня пьяно, пока я пробую свои пальцы, упиваясь ее вкусом.

Я пользуюсь случаем, тяну ее штаны вниз вместе с трусами.

– Сереж… Я не…

– Я очень хочу тебя! – она облизывает губы, толкает меня на сидение, ловко седлает, подтягивает штаны обратно. Промежностью устраивается ровно на члене, что искрит напряжением. Скользит бедрами по нему раз, другой, целует, позволяет ласкать свою грудь. Двигается рвано, направляю. Это жалкая замена тем самым ощущениям, но и этого сейчас достаточно. Резче. Еще резче. Дыхание все глубже. Перед глазами пелена.

– Блять, Луш, кончу сейчас.

Она усиливает давление, двигается еще быстрее, создавая порочное трение от которого кипит мозг, от которого внутри все взрывается. Рычу в губы, дергаясь и позорно кончая себе в штаны. Когда такое было вообще? Да никогда. Похоже, многое с Лушей будет впервые. Она и сама дрожит, смотрит на меня внимательно, словно похвалы ждет.

– Прости, я не могу пока… Ну…

– Нормально, не объясняй, – прижимаю к себе голову. – Ты могла бы и одним взглядом заставить меня кончить.

– Это было бы удобно, – в глаза вдруг бьет яркий свет фар, и мы расходимся на свои сидения, поправляя одежду. Приезжают техники, заправляют машину и отпускают нас, наконец, домой. Луша молчит, наверное, стыдится даже этого маленького пошлого эпизода.

– Ну, что ты загрустила? Все нормально?

– Просто… Не знаю. Не ожидала от себя.

– Луш, расслабься, мы в самом начале нашего эротического пути, а тебе уже стыдно.

– Давай только не гнать, ну, на этом эротическом пути. Не торопись.

– Это самое сложное обещание, которое ты заставляешь меня дать.

– Сережа!

– Да я понял, понял. Будем и дальше изучать возможности секса без секса. А может, ты меня так захомутать хочешь? Окольцевать, так сказать?

– А ты против?

– Нет, конечно, наоборот, чем быстрее мы поженимся, тем быстрее ты перестанешь стыдиться собственных желаний. Как насчет твоего дня рождения?

– Ну, уж, нет, я хочу два праздника. Теперь мне кажется, я тебя принуждаю. Если не хочешь…

Резко дергаю руку и тащу упирающуюся Лушу к своему лицу. Сжимаю на затылке волосы, чтобы не дергалась.

– Я хочу быть с тобой! Хочу, чтобы ты стала моей женой. И поверь, малыш, если бы я не хотел, никакая, даже самая сладкая киска меня бы не заставила.

– Ну… Тоже верно.

– Успокоилась?

– Да, – садится ровно и прыскает со смеху. – Папа будет в шоке.