Глава 30. Зайка

Утро добрым не бывает, особенно, когда в сети находишь целый ворох сплетен о себе. Сердце рвет на части при мысли, как легко все поверили в эту жалкую ложь, как бурно обсуждают, приняла ли я допинг. Мои соц сети просто дымятся. Я лежу и не могу встать с кровати. Не могу понять, почему это случилось? За что мне это? Телефон разрывается от звонков. Сережа. Лена. Арина. Наталья Юрьевна. Незнакомые номера. Я снова и снова слушаю одну мелодию. Снова и снова заставляю себя взять трубку, но не могу. Просто лежу, прибитая к кровати, и смотрю, как темный потолок становится светлым. Как ночь сменяет утро.

– Луш, к тебе там тренер пришла. Ты трубку не берешь, – мама с отцом вернулись ночью. Мы не разговаривали. Мне просто было не до того.

– Ага, на кухне?

– Да, чаем ее напою. Вставай.

Я убитая, в одной пижаме иду к столу, где смеются Наталья Юрьевна и мама. Смеются? Им весело?

– Как вы можете смеяться?! Меня там с дерьмом смешивают, словно моя победа – это заслуга препаратов, а не работы над собой.

– Зайцева, что за истерики?

– А вы бы не истерили? Там, в сети…

– Ты просто новость номер один, завтра все уже забудут, а тебе надо жить дальше.

– Что с результатами, чисто?

– Они пропали. Их вчера ночью выкрали из дома Муравского. Придется переделывать анализ.

– Выкрали? Как это? – я удивленно смотрю на мать, отец, стоящий у окна, все время молчит.

– Было разбойное нападение. Их обокрали, забрали ценные вещи и случайно, я так понимаю, конверт с твоими анализами. Он должен был вскрыть его сегодня. При всех.

– Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Его семья не пострадала?

– Нет, их не тронули. А хорошо или плохо? Если в твоей крови что-то было…

– Но я ничего не принимала!

– Я это знаю, но бывали случаи и отравления, Луш. Потом бы ты не отмылась, конечно. Даже сейчас тебя, скорее всего, отстранят.

– Ну, почему?!

– А медаль? Отберут?

– Нет, если сегодняшний анализ будет чистым, то нет. Собирайся, надо ехать.

Собраться. Легко сказать, когда руки дрожат, когда глаза застилают слезы. Но мне кое-как удается натянуть спортивный костюм и выйти из дома. Всю дорогу до клуба я просто читаю поток сообщений от Сережи. Разговаривать с ним я не могу, но улыбаюсь, представляя, как он злится, что я игнорю его. Отвечаю лишь короткую мысль.

Зайка: «Утро добрым не бывает».

Новый звонок, и я сбрасываю. Просто не до него. Удивительно, как мне было с ним хорошо, и как легко реальные проблемы затмили романтику и любовь. А ведь он в любви мне признался! Практически замуж позвал, так почему я не могу просто радоваться жизни, почему то и дело лезу, словно мазохистка, в комментарии к постам обо мне, словно сама себя снова и снова поливая из лужи.

В клубе стоят девчонки. Арина бросается ко мне, обнимает.

– Это просто жесть, Луш. Мы в тебя верим, поняла?

– Спасибо, девочки. Я бы не стала…

– Да даже если бы… Ради победы можно и не на такое пойти.

– Да, да, – шепчется Оля. – Недавно одна спортсменка специально залетела перед соревнованиями, взяла первое место, а потом аборт сделала.

– Кошмар. Кстати, учитывая, что Луша теперь с Самсоновым…

– Арина, – прошу ее угомониться. За мной уже пришли.

Новый анализ. Невыносимое ожидание. Надежда и боль. Какими бы ни были результаты, от соревнований меня уже отстранили, косточки перемыли. Остается надеяться, что не забрали медаль. Я этого просто не переживу!

– Луш, – Сережа. Врывается в комнату, садится на диванчик рядом и коротко целует в висок. – Давай договоримся, что бы ни случилось, ты всегда берешь трубку и хотя бы говоришь, что у тебя нормально все! Пришлось домой к тебе ехать, а ты знаешь, как твой отец меня жалует.

– Сереж, помолчи, правда, не смешно. Ты слышал про ограбление?

– Муравского, да.

– Пишут, что они сделали это специально, чтобы меня в допинге не обвинили. Мол, слишком странное совпадение.

– Полная чушь. У Муравского квартира такая, заходи и наживайся.

– Тебе-то откуда знать?

– Ну, так он ездит на Мерсе С класса, думаю, там и в квартире нормально цацок.

– Я так волнуюсь, блин. Мне сказали, что на год отстранят от соревнований.

– Ну, не от тренировок же! Через год ворвешься и всех порвешь. И в Европу поедешь. И чемпионкой Мира станешь!

– Ты правда так думаешь? – поднимаю глаза и шмыгаю. Лис обнимает меня крепко, сильно.

– Это просто испытание, Луш. Многие через него проходят. Не мне тебе говорить, что сдаваться нельзя. Что бы ни случилось!

– Ты прав, – вытираю слезы. – Я ни в чем не виновата! А значит, пусть говорят, что хотят.

– Точно.

Легко, конечно, говорить, когда внутри тебя все кипит негодованием. Но на деле все не так просто. Хочется реветь, хочется кричать, хочется закрыться подушкой и проснуться, когда все закончится.

Тут из дверей выходит Муравский Георгий Васильевич. Все застывают, когда объявляют, что кровь моя чистая.

– Но в связи с будущей проверкой Зайцева Лукерья не допускается до соревнований в этом сезоне! Всем спасибо за внимание!

Сережа обнимает меня. Радуется. Все поздравляют. А я как сомнамбула. Мне просто плохо! Медаль, да. Я чемпионка. Но с таким горьким привкусом, что тошно!

– Так, Луш, тебя надо расшевелить, – Арина отбирает меня у Сережи. – Едем в кафе, чтобы отметить твой чемпионский титул! В Питере ты нас бросила, но сейчас не дадим.

– Я лучше домой.

– Ну, Луша, – они все меня уговаривают. Даже друзья Сережи: Рома и Паша.

– Ну, только если ненадолго.

– Конечно.

Мы все заваливаемся в боулинг. Это меня отвлекает. Как и шутки, разговоры Сережи, который постоянно рядом, не отходит. Но все воспринимается через толстое стекло, все эмоции, даже радость и возбуждение от поцелуев размыты. Появление Василины воспринимаю уже как норму, тем более, она пришла с Климом. Вот уж новость!

– Всем привет! Луша, – Василина дарит мне букет цветов. Красивые белые маргаритки. – Поздравляю тебя с победой! А злопыхатели будут всегда. Если они дышат в спину, то ты впереди.

– Василина пересидела в Контакте.

– Ой, Самсонов, заткнись, – фыркает она и даже лезет обниматься. – Я рада, что вы, наконец, с Сережей вместе. Если честно, заколебал постоянно ныть, как он тебя любит. Ой, он не сказал еще?

– Сказал, – это меня даже будит. Значит, Вася не соперница? И пусть даже у них что-то было, все в прошлом. Впереди только мы.

Пока Василина и Клим присоединяются к игре, я утаскиваю Сережу в сторону. На баре играет музыка, я прошу.

– Потанцуй со мной.

– Прямо тут?

– Да, или ты не умеешь танцевать? – тяну его к себе, встаю на цыпочки. – Не хватает гибкости?

– Я предпочитаю в горизонтальном положении, но думаю, за гибкость отвечать тебе. Как ты? Оклемалась? Ничего, что потащил тебя сюда?

– Да, так даже лучше. Пока есть те, кто за меня волнуются, неважно, что говорят обо мне другие.

– Согласен. Я не просто за тебя волнуюсь. Я готов пойти на все, чтобы ты чувствовала себя хорошо и уверенно, чтобы ты была счастливой.

Обнимаю его за шею, чувствуя, как сердце от его слов начинает биться чаще. Как внутри все кипит от желания!

– А как мне сделать счастливым тебя?

– Секс нельзя? – качаю головой.

– Прямой контакт – нет.

Сережа сглатывает, скалится и тянет к себе ближе, врезаясь стояком мне в живот.

– А косвенный?

– Покажешь, что это такое?

Сережа почти до хруста сжимает мои косточки и уводит меня из кафе, коротко со всеми попрощавшись. Оля и Арина машут нам в след, подмигивают, а я так рада, что между нами больше нет конфликтов, что нет переживаний. Теперь все будет хорошо!

Мы, смеясь, спускаемся с лестницы, идем к машине Лиса, как вдруг я слышу свое имя. Оборачиваемся и натыкаемся на взгляд отца.

– Лукерья, подойди.

Почему-то я забыла, что чемпионский титул не избавляет меня от ответственности перед отцом.