Глава 38.

Его губы обжигают холодом, в сравнении с жаром, что стягивает меня изнутри.

Я, задохнувшись, падаю на локти, кусаю до боли губу, пока Лис творит что-то невообразимое.

Губы, язык, теперь палец, что окунается в меня. Один, второй, растягивает, готовит.

Черт, из меня, кажется, течет, и я невольно сжимаю бедра, словно это поможет, словно остановит поток. Но Сережа не дает, шлепает по заду и оттягивает его в сторону, раскрывая меня шире. Наверное, хорошо, что он где-то там, смотреть на это я бы просто не смогла. А размытый образ его тела, что отражается в стекле, только сильнее распаляет.

Я извиваюсь, сама насаживаюсь на язык, который кружится внутри, вместе с пальцами, что все сильнее растягивают стенки.

Вздрагиваю, когда его рука плашмя ложится на спину, стягивает кожу. Еще несколько движений, еще несколько ударов языком по комку нервов, еще несколько судорожных: «Господи», – что рвутся изо рта… Еще, еще, еще!

Тело взрывается странной непривычной болью, непохожей ни на что другое, она насквозь пронизывает тело, она заставляет содрогаться и кричать, но эта боль не такая, как от падения на ковер или ссадины, она другая, яркая, сладостная, и нет желания ее прекращать, наоборот, пусть она захватит мой разум подольше, пусть станет частью меня!

– Умница какая, – слышу голос сквозь собственное прерывистое дыхание, сквозь пульсацию в висках, сквозь удары сердца. – Люблю тебя, Луш!

– Ты мне это говоришь или вагине моей? – падаю головой о ковер, растягивая губы в улыбке, пока сам Сережа прыскает со смеху, переворачивая меня такую. Расслабленную. Как мешок с картошкой. Но весь смех теряется где-то глубоко, когда я вижу то, как он расстегивает, как скидывает с себя рубашку, оголяя рельефный пресс, мощную грудную клетку, руки, бицепсы.

И это все мое, все это мне принадлежит!

Я облизываю губы, тянусь рукой вперед, поднимаясь на локте, и просто царапаю его кубик на животе… такой твердый. Везде твердый.

Ниже смотреть боюсь, лучше выше, туда, где Сережа словно огненными языками лижет меня взглядом. Грудь, что ноет в ожидании, живот, что подрагивает, промежность, которую я очистила от всего лишнего просто на всякий случай. Он чешет языком зубы, смотря прямо туда, словно только что не вылизывал там все дочиста.

– Ты так смотришь!

– И кажется, никогда не насмотрюсь, – наклоняется он, лезет за штанами. Когда только снять успел? В кармане достает пачку и трясет ее, показывая, что внутри довольно много штук.

– А, то есть ты готовился?

– Я их с собой уже пару месяцев таскаю. Ну, а вдруг ты сжалишься?

Смеемся, смотрим друг на друга. Красивый. Веселый. Мой. Разве можно быть счастливее?

Он вскрывает пачку, достает квадратик, и чем медленнее он это делает, тем сильнее между ног растет пульсация. Кажется, там скоро просто будет бить, там желание, от которого по венам течет ток. Я снова губу кусаю, смотрю. Как он достает резиновый круглешок и надевает шапочкой на…

Да, пришлось посмотреть на это… Член, да.

Наверно, он должен испугать, первый раз все-таки, а я как подумаю, что он будет во мне, так все тело немеет в ожидании.

Он раскатывает защиту по члену, закрывает тонким слоем вздувшиеся вены, тугой розовый конец, почти до самых мешочков, что забавно болтаются внизу.

Я еложу по ковру задом, чувствуя, что скоро будет дырка от трения. Сережа раздвигает ноги чуть шире, усаживаясь и приставляя конец к раскрытой промежности. Мы словно по команде опускаем взгляды туда, где член скользит по складкам, чуть приоткрывая этот занавес, за которым нас обоих ждет настоящее шоу.

Какие эмоции оно может принести, можем только догадываться! Но одно знаю точно, равнодушной не останусь. Надеюсь, он тоже!

Он раскрывает половые губы, нажимая, вдавливаясь.

Я напрягаюсь каждой мышцей, ощущая и рассматривая то, как это происходит. Наверное, мы так долго игрались с друг другом, что все должно было пройти быстро. Но я очень рада, что Сережа стискивает челюсти, терпит до капель пота на виске и двигается медленно, не торопясь, с каждым миллиметром растягивая меня все больше, причиняя боль, но притупленную эмоциями от того, что это, наконец, происходит, что теперь мы вместе! Легкая боль ничто по сравнению с конечным результатом. Это я выучила за много лет в спорте.

– Луш, – Сережа словно на волоске от падения, вены на висках вздулись, губы дрожат. – Медленно или разом?

– Медленно хочу.

– Совсем меня не жалеешь, – наклоняется он вперед, упирается кулаками в ковер, целует давно заостренный сосок, втягивая его и отпуская.

– Эй, я смотреть хочу! Это, между прочим, мой первый раз! Такого больше не будет!

– Сучка, – поднимется он выше. – Я сейчас взорвусь же!

– Ну, еще немного потерпи, – глажу его живот, напряженный настолько, что еще немного и треснет. А тем временем, член скрылся уже на четверть и давит чуть сильнее, внутренности словно огнем поливает, прижигает раскаленным железом.

Теперь уже и мне невесело.

Может, и правда, быстро, резко, как пластырь?

Но я хотела пройти это до конца, я хотела испытать каждую секунду этого события, а не вспоминать потом, ну, да, было.

Не просто было. А БЫЛО!

Сладко, больно, непередаваемо!

Все тело пело, душа рвалась в небо, пока было сладко и забавно, но стоило Сереже с рыком усилить давление, как душа разбилась об асфальт болью, что окатила промежность.

Я напрягаюсь всем телом, вцепляюсь в плечи Сережи и просто терплю, не прошу анестезию, не прошу убрать член, просто терплю, пока весь его агрегат не скрывается во мне, пока животы на касаются друг друга, пока Сережа не выдыхает с облегчением.

– Думал, сдохну.

– Ну, спасибо, теперь я вот думаю об этом!

– О том, как мне плохо?

– Теперь плохо мне.

– Потерпи, Зай, все кончилось.

– А я-то надеялась, что все только начинается!

Сережа смеется мне в шею, поднимает голову и целует пересохшие от частых вздохов губы.

– Так и есть. Я люблю тебя!

– И я тебя… а я так и буду лежать, как нашпигованная курица? Это и есть секс?

Сережа смеется, только мне от этого не легче, потому что внутри все от вибрации болезненно дергает. Он успокаивается, отводит бедра назад, прерывая горячий контакт, и тут же толкается обратно. Я падаю головой на ковер, пока он елозит внутри меня, пытается расшевелить меня ласковыми словами.

– Какая ты сладкая, какая горячая внутри, Луш, знала бы ты, как я мечтал об этом! Еще когда ты бегала в шортиках своих и босиком. Так и думал, как сниму их с тебя, как ноги раздвину!

– Извращенец! – посмеиваюсь, пока напряжение спадает, и вместо боли, наконец, могу ощутить, как внутри меня распирает его член, как нежно входит, позволяя привыкнуть к ощущениям. Чувствую, как эмоции, приглушенные диким дискомфортом, возвращаются в голову, а губы то и дело оставляют влажные ожоги на коже, позволяя острее прочувствовать себя живой, настоящей, любимой женщиной!

– Я тоже, тоже тебя люблю, Сереж!