Глава 41. Лис

– Ну, что, ушла? – отец тяжело садится на стул, пока я курю на балконе. Киваю, горло от страха сводит. Ебаный пиздец. – Надо было ее в плен взять, как я и говорил.

– На час хватило, потом нашла ключи и ушла. В одном халате. Пришлось домой везти.

– Я тебе…

– Да я все знаю! – ору, меня самого от эмоций током бьет. – Надо было раньше, надо было сразу, надо было, надо было! Я люблю Лушу, я с ней быть хочу! А Вася – сука, не знала уже, чем меня удержать! Мне нахуй этот ребенок не нужен!

– Ну, так Луше и скажи.

– Я сказал! Я заебался ей говорить.

– Ну, если ты уже заебался…

– Да не о том речь.

– Пусть сама решит.

– Думаешь, я не знаю, что она решит? Ей на мозги все накапают, с говном меня смешают, а ей явно в ее восемнадцать эта поебота не нужна. Бля, как так-то?

Я хотел въебать Васе в тот день, когда она вернулась с моря, высказал все. Про видео. Про наши отношения, которых и не было никогда. Я стоял и орал в аэропорту, как придурок, не обращая внимания на тех, кто оборачивается. Я высказал все, а она в ответ лишь улыбалась:

– Ты, все равно, со мной будешь! Луша долго не протянет.

– Чего она не протянет, не понял!

– Я беременна, Сереж. У нас будет ребенок.

В лицо тогда словно кипятком брызнули. Пол под ногами проваливался.

– Мы уже давно не…

– После двадцати недель любой аборт противозаконен, если нет медицинских показаний, а твоему отцу такая слава точно не нужна. И сразу предупреждаю, ребенок твой, тест ДНК готова сделать. Я ни с кем другим не спала.

– Вась, ты чего натворила?

– Я люблю тебя, я готова за тебя бороться, а она готова?

– Дура ты, я не люблю тебя, я!

– А я за двоих любить буду. Ты поймешь, что лучше жены, чем друг, ты не найдешь. А дрочить можешь на ее фотки и дальше, кто ж против?

Перед глазами ее довольное лицо, ее расплывшиеся в улыбке губы. Она уверена в том, что победила, а я два месяца смотрел на Лушу и думал, что, может, и правда, она не выдержит, даже и не надо ей это? Два месяца таскал Васю по клиникам. Везде делал анализ ДНК, проверял все. И каждый раз надеялся, что не мой. И каждый раз ждал другого результата. В день рождения Луши решил не идти, сидел и понимал, что плохо будет всем! Но стоило подумать о Луше, стоило подумать, что так и буду всю жизнь просто мечтать, как все правильное из головы вылетело.

Потому что я видел в глазах Луши ответное желание, страх, что больше не приду, жажду, что поглощала нас все больше. Как можно держаться подальше, если все существо к ней тянется, просто рядом быть, просто смотреть, как она тренируется! Трахать до потери пульса! Шесть раз, блять… Мне всегда мало ее будет.

Должен ли я был сказать о беременности Васи раньше этой ночи? Да! Поступил, как мудак, да! Но без этого она бы точно ушла. Она и так ушла, но есть шанс, что вернется. Тем более, я отступать не планирую.

Сначала жду день.

Тренируюсь, не беспокою.

Перебесится, да?

Подумает и придет.

Мы ж, бля, переспали, не может же это для нее пустым звуком быть. Но день сменяет день, а она на меня никак не реагирует.

Это бесит. Все бесит! Что прикоснуться не могу! Что подойти при всех и заявить о своих правах! Она сама мне их вручила! Буквально на блюдечке, когда ноги раздвинула и смотрела, как девственности лишаю.

Скулы сводит при мысли, что никогда больше не увижу Лушу такой. Дикой, смелой, открытой, соблазнительной. Не закрытой ледышкой, а настоящей, живой, моей!!!

– Поговорим, – не выдерживаю и на пятый день дорогу преграждаю.

– Пока не хочу, Сереж, пропусти!

Она в глаза мне смотреть боится. Голову не поднимает. Вся упакованная по-зимнему конфета. Сладкая такая, что слюной можно захлебнуться!

Там на улице отец ждет, а я толкаю Лушу в тренерскую, возле которой и застал.

– Ты что творишь?! Выпусти!

– Хуй там, Луш. Я заебался быть джентльменом и ждать, когда ты ответишь хоть на одно мое сообщение.

– Если не отвечаю. Наверное, потому что не хочу? У тебя есть, кем заняться, – пытается пройти, но я со злости в стену ее толкаю. – Сережа, да что с тобой!?

– Что со мной? А что с тобой? Или ты ноги можешь раздвигать, только когда хорошо все? Тогда, когда единороги радугой срут?

– Зачем ты так говоришь?! Я сделала это, потому что люблю тебя!

– Брехня! Любовь твоя закончилась там, где начались проблемы. Такой вот я не нужен тебе?

– Лжец? Не нужен. Я единственной быть хотела, любимой, а не гореть каждый раз от стыда о том, что стала разлучницей пары.

– Это, блять, твоя основная проблема. Тебя все время парит, кто и что о тебе подумает. Собственные желания в жопу. Собственные чувства туда же. И где твоя любовь? Там же, в заднице! Луш, мне больно, блять, вот тут больно!

Бью себя кулаком в грудь.

– У тебя ребенок будет! Ты считаешь, это не проблема?! Ты будешь с ней, бегать на каждый звонок, нестись по любому зову, а я буду сгорать от ревности, – ревет она, обнимает себя. – Думаешь, мне не больно? Думаешь, я не думала об этом? Да я ненавижу тебя за то, что ты вообще снова ко мне полез! Потому что мне было лучше без тебя! Лучше, понимаешь?!

– Лучше без любви?

– А что хорошего в любви, которую стыдишься? Что хорошего в любви, от которой больно? Выпусти меня.

– Нет.

– Сережа! – отворачивается она, а я ближе подхожу. Обнимаю, не могу стоять рядом и не касаться. Не могу. – Я не смогу!

– Сможешь! Ты сильнее, чем думаешь.

– Я буду постоянно ревновать. Ругаться.

– А я буду снова и снова доказывать, что для меня нет никого и ничего важнее тебя, – убираю волосы с шеи, воротник тяну на себя, открывая нежную, такую нежную кожу шеи. – Блять, Луш, я так соскучился! Я не могу без тебя! Луш! Девочка моя! Маленькая моя!

Целую в шею, разворачиваю к себе. Она дрожит в моих руках, а меня самого ведет нещадно.

Руки сами тянутся к ее куртке, расстегиваю, стаскиваю с плеч. Опомниться не даю, целую влажные, соленые губы, языком влагу цепляю, по языку ее прокатываю.

Тело судорогой сводит, огненный вихрь по спине.

Надо еще. Надо прямо сейчас!

И поцелуев уже мало. И одежды слишком много!

– Не поняла, – нас прерывает Наталья Юрьевна, и Луша тут же стыдливо сбегает, оттолкнув меня. Я лишь бьюсь головой о стену, рванув замок куртки вверх, иду за своей девочкой. Она как раз в машину к отцу садится. Сбегает.

Посмотри на меня. Посмотри на меня!

Один лишь ее взгляд, и я кулаки сжимаю. Хочет же! Сама без меня уже не сможет! А значит, выдержит. Обязана выдержать.