Глава 17

Не знаю, что со мной и почему я покидаю это вроде бы безопасное место, уже ставшее для меня домом. Так просто будет лучше. Для него. Стас хотя бы перестанет злиться от моего присутствия.

Не понимаю, если честно, что изменилось. Раньше Стас нормально реагировал на меня, а теперь я его чем-то раздражаю, вывожу из себя. Я это чувствую.

Куда пойду – не знаю. Плана вообще никакого нет. Просто хочу уйти из этой квартиры поскорее. Стасу, видать, теперь неудобно тут с той дамочкой время проводить, вот он и сердится. На меня. Я, как обычно, всем мешаю, везде лишняя, и мне так больно от этого становится, что, схватив небольшой пакет и рюкзак на плечи, я выхожу в коридор.

Прощаться с ним не буду. Стас едва не рычал на меня полчаса назад, так что уйду тихо, уверена, он даже не заметит. Щелчок замка, и в коридоре резко загорается свет.

– Куда?

Вздрагиваю от его голоса. Уйти по-английски точно не вышло. Стас за спиной стоит, а я уже сжимаю ручку двери.

Не оборачиваюсь. Не могу просто смотреть на него и не хочу показывать слезы.

– Я ухожу.

– Конкретнее.

Напрягаюсь вся, но так и стою спиной к нему. Интересно, как быстро Стас меня догонит, если я сейчас просто убегу? Думаю, секунды за три, проклятье.

– Вам неудобно так, я еду вашу ем и места много занимаю, в общем, я вас стесняю, Стас. Я все убрала после себя. Бардака не будет, – бубню себе под нос, уже нажимая на ручку двери, тогда как Стас за рюкзак меня берет, останавливая и не давая сделать ни шагу вперед. Разворачивает к себе, заставляя сжаться всю в колючий шарик.

– Стой. Что ты там лепечешь?! Нормально скажи, какого черта с тобой! Тебя никто не выгонял.

– Эм… – Поглядываю на мужчину украдкой и чувствую, как начинают гореть щеки. Да что же это такое, аж дышать тяжело. Фокус на руки свои, а не на его глаза, Тася, смотри на свои руки! – Я вижу, вы пришли расстроенный, а тут снова я. В общем, думаю, я вам мешаю. И, кажется, мне лучше уйти.

Выдавливаю дежурную улыбку, хотя в глазах слезы, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а Стас смотрит. На меня. Долго так смотрит своими черными омутами, а после медленно отпускает мой рюкзак и складывает сильные руки на груди, опираясь плечом о стену.

– Ты мне не мешаешь, девочка, я тут даже не живу. Ты можешь свалить, если хочешь, но здесь тебе будет безопаснее, чем на улице.

Все, что я слышу, – это «ты мне не мешаешь, девочка», отчего сразу на душе легко становится и бабочки снова начинают летать.

– У вас что-то случилось? Потому вы сердились сегодня?

–Это тебя не касается, и тебе не надо об этом знать, – сказал сухо и пошел на кухню. Стас не спешил рассказывать мне о своих делах, он был закрытым, как черный ящик.

Я опустила рюкзак на пол, закрыла дверь и пошлепала за Стасом. Уходить передумала не потому, что испугалась улицы, а потому, что поняла, что и правда ему не мешаю.

Так я осталась у Стаса жить дальше. Роли моей не было озвучено, просто: “Живи, девочка, ты мне не мешаешь”. Так моя клетка окончательно захлопнулась, а я даже не поняла этого тогда. Он дал мне призрачный выбор, хотя на самом деле Стас всегда решал сам мою судьбу.

***

Стас купил мне зимние ботинки, передал новые теплые вещи. В коридоре молча оставил пакеты и ушел. Обычно он так и делал. Никогда не ждал благодарности, хотя я отлично понимала, что рано или поздно он, конечно, спросит за свою доброту и мне за все придется платить.

Почему-то теперь Стас начал приходить реже, чаще посылая ко мне Рыся с едой. Что изменилось, я так и не поняла. Мы больше не ссорились, просто Стас резко стал очень занят, чтобы ужинать со мной, как это было раньше.

Зато для Камиллы у него всегда время находилось. Я часто видела из окна, как она ждет его в машине. Дальше они ехали по своим делам.

Она меня бесит. Потому что красивая и потому что я ей не конкурентка. Да, я уже тогда ее рассматривала именно так. Камилла носит красные сапоги на высоком каблуке, короткие платья и длинную шубу из песца.

Живодерка, ну или “мадам Писец”. Не знаю, почему даю ей эту кличку. Эта дамочка мне не нравится, особенно когда она находится рядом с моим Стасом. Как репей к нему прилипла, бесит несказанно, а еще меня достает, что я себе не могу позволить купить дорогие красивые вещи, а вынуждена носить то, что мне дают.

У меня нет своих денег, кроме тех, что Стас на столе оставляет вместе с шоколадками. Поначалу я брала, а потом мне стало стыдно. Руки, ноги есть. Я же не глупая, почему я беру у Стаса эти деньги, как какая-то немощная?! Я сама могу заработать, я залы собирала, а он пусть мадам Песец свою одаривает. Мне ничего от него не надо.

Стас настолько занят, что даже на Новый год не приехал. Уверена, он был с Камиллой, а я смотрела из окна на салюты одна, ковыряясь в салате оливье, который приготовила впервые в жизни. Сама. Для него.

Я думала, мы вместе поужинаем, я хотела побыть со Стасом, но он не приехал. Передал только через Рыся много фруктов и конфет для меня. Я расплакалась тогда. Мне не нужно было это все. Мне нужен был он.

Стасу интереснее с Камиллой, потому что она красивая, такая яркая, а я нет. Что-то жестко ковырнуло крюком в груди, стало больно.

Это была ревность в чистом виде, вот только если поначалу мне было все равно, то теперь я злилась и обижалась. Когда Стас в очередной раз шел к мадам Песец, а не ко мне, я лежала, смотрела в потолок и тихо ненавидела уже их обоих.

– Слышь, кудряшка, ты бы не палила так на него. Обожжешься.

Это был первый раз, когда Рысь сбросил свою маску двинутого на мотоциклах парня и серьезно со мной заговорил.

В это время Стас на праздники уехал куда-то за город со своей мадам Песец, и от этого я просто сходила с ума. Я похудела на два килограмма за эти семь дней от стресса. Я почти не ела, без него мне не хотелось ничего.

– В смысле?

– В прямом. Если и дальше продолжишь голодать, я сдам тебя Стасу с потрохами. То, что Беркут к тебе по-хорошему относится, вообще ничего не значит. Ты своими забастовками его просто разозлишь, но ничего не добьешься этим.

– Я тебя не понимаю, Артем.

– Понимаешь, я как бы не слепой. Стас тебя на двадцать лет старше, а ты включи мозги. Просто не надо. Малышка, не строй иллюзий в своей кудрявой голове. Тебе так самой будет проще, ясно?

Я кивнула, но не поняла. Мне просто было больно, и я не думала, что это так заметно. Я обиделась тогда на Артема за эти слова, хотя он был абсолютно прав, но было уже поздно.

Меня начало накрывать. Меня штормило и раскачивало, точно шлюпку в огромном океане, и я вообще не понимала, что мне с этим делать.

Одно только знала: хочу стать красивой, как Камилла, и для этого мне потребуется много денег.