Глава 25

Иногда Стас приходит с Камиллой, но чаще один. Он слушает меня. Я это точно знаю. От него всегда хорошие чаевые, хоть мне и попадает какая-то крошечная их часть, но в один вечер все идет не по плану. Рада заболевает, ей становится плохо прямо посреди выступления, и она сбегает.

Я же этого не замечаю сразу и пою дальше. В общем, я палюсь. Жестко, так что зал затихает, и я вижу квадратные глаза Ларисы, которая показывает мне ребро ладони у шеи, мол: “Не пой, дура”.

Я останавливаюсь, но поздно, так как уже пропела целый куплет без Рады, но это полбеды, так как из-за кулис я замечаю, что Стас поднялся и быстро идет к сцене.

Тут же бросаю микрофон и, схватив куртку, выбегаю на улицу. Я чуть не попалась, если бы Стас там меня увидел, была бы проблема. Он все еще не знает, как я зарабатываю деньги, а я все еще не готова открывать свой секрет.

Беда не приходит одна: сегодня почему-то нет последней маршрутки, и мне приходится идти домой пешком. За выступление сегодня мне не заплатили, и денег на такси попросту нет. Я все потратила на новые вещи и косметику.

Сжимаю телефон в руке. Теоретически я бы могла позвонить Стасу, но тогда я спалюсь, а я не хочу, чтобы он знал, ведь тогда дорожка в клуб мне бетоном залита будет. Нет.

Сама справлюсь, не маленькая и дорогу знаю. Почти месяц уже так ходила.

Ступаю по ночной улице, кое-где светят фонари. Все нормально, не так уж и страшно. С собой у меня шариковая ручка – вдруг чего, ну и ориентируюсь я уже нормально в этом районе.

Моя смелость действует минут десять, пока я не начинаю слышать позади шаги, смех, треск стекла. Сзади идет какая-то компания, они просто гуляют, успокойся!

Ну ты и трусиха, Тася. Ненавижу это в себе, просто не выношу.

– Эй, крошка! – кто-то свистит мне вслед, и, обернувшись, я ускоряю шаг, видя две высокие тени позади. Быстро меняю путь и сворачиваю в переулок. Это становится ошибкой, потому что именно здесь почти не светят фонари, а теней теперь не две, а три.

Они идут за мной, бросая что-то колкое. Молодые парни, гопники, как сказали мои однокурсницы. Конечно, они не опасны, вот только сердце все равно бешено колотится в груди.

– Эй, ты куда? Девчуля-я!

Черт, они поняли, что я девочка, да и как не понять? Кое-что изменилось во мне теперь. Я начала одеваться как девочка, даже рюкзак себе купила в розовый цветочек. Мне это больше подходит, чем то, что Рысь притащил, на меня даже парни стали обращать внимание, но сейчас это играет против меня.

Они не отцепляются, преследуют, как волки, что мне делать, что?

Хочется позвонить Стасу, но я одергиваю себя. Что я ему скажу? Да и нужна ли я ему? Он за эти дни ни разу не спросил, как у меня дела. Видать, слишком занят Коростой, куда уж там мне втиснуться в его расписание.

Сама не понимаю, как из быстрого шага перехожу на бег. Божечки, это ошибка, так как у них включается охотничий инстинкт, а бегаю я так себе.

Точно стая шакалов, они меня загоняют в какой-то тупик, а после один из них меня грубо хватает за капюшон и тянет на себя.

– Пойма-ал!

– Пусти!

– Красивая.

Они меня передают, точно куклу, из рук в руки, трогают за волосы, ноги, расстегивают мою куртку.

– Не трогайте!

Это грубо, больно и очень грязно. Они молодые, лет им, наверное, по двадцать максимум, но это не отменяет их отбитости.

– Опа, а вот и цацки!

С шеи срывают крестик, а меня толкают на спину, срывают рюкзак.

Я падаю в снег и начинаю плакать: как оказалось, я совершенно беззащитна и не умею постоять за себя. Шариковая ручка мне не помогает.

– Ух, какие губки! Сосать будешь зачетно.

Всхлипываю, когда у одного из них появляется в руке нож и он с легкостью разрезает на мне кофту до самого горла.

– А-а-а! НЕТ!

– Держите ее. Только чш, ляля, давай по-хорошему, ни звука. Обслужишь хорошо – отпустим.

Они ставят меня на колени, заламывают руки так, что я не то что встать, я даже дернуться не могу, а после один из них расстегивает ремень.

***

– ПОМОГИТЕ!

– Тихо, сука!

Меня накрывает истерика, я громко кричу, из-за чего один из отморозков ударяет меня по лицу. Наотмашь.

Я падаю, а после что-то мигает. Свет фонаря или нет, фары.

Все случается так быстро, что я не успеваю среагировать.

Слышу оглушительные выстрелы и чувствую, что меня резко отпустили чужие руки.

Эти звери один за другим начинают падать, точно подкошенные. И только тот, кто меня ударил, сейчас орет нечеловеческим голосом, а после я слышу очередной выстрел, и он замолкает.

От него отходит кто-то с пистолетом в руке. Какой-то мужчина, чудовище, огромный монстр.

– Они тебя тронули?!

Я прихожу в себя, когда вижу напротив черные глаза. Стас, как он тут, что…

Он быстро осматривает мое лицо и тело, пока я будто в какой-то прострации. Не могу ни пошевелиться, ни даже встать.

– Вы спасли меня.

– Они тебя тронули или нет?!

– Нет. Мой крестик. З… забрали мой крестик. Тот.

После этого Стас подходит к тому, на кого я указала, и переворачивает его ногой. Почему-то этот парень не двигается, и очень много крови. Везде. Она растекается красным пятном по белому снегу. Страшно. Это какой-то ад. Двое из них плачут, держась за животы, а один вообще не шевелится.

Стас забирает мой крестик, а после подходит и просто молча подхватывает меня на руки, прижимает к себе и несет в свою машину.

Я не шевелюсь. Меня всю колотит, я такого никогда не видела. Это все из-за меня случилось, это я, я виновата.

– Простите! Я не хотела, не хотела, не хотела.

– Заткнись.

Нет, Стас не кричал, сказал тихо, спокойно даже, но у меня от его спокойствия мурашки побежали по спине. К своему ужасу, я замечаю у Стаса кровь на руках и куртке, даже на лице.

Стас быстро уезжает, и, опустив взгляд, я замечаю выглядывающий из кобуры пистолет. Он носит оружие. Как оказалось, всегда.

– Вызовите скорую.

Ноль реакции. Смотрит вперед, едем в тишине по ночной трассе.

– Вы слышите? Они умрут!

– Что ты там делала, принцесса? ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЛА, МАТЬ ТВОЮ?! – взрывается криком, с силой ударяя по рулю, а я даже ответить не могу. Задыхаюсь от истерики, слезы застилают глаза. Только сейчас вижу, что моя кофта разрезана, пытаюсь прикрыться этими жуткими лоскутами.

– Гуляла.

Стас на миг усмехается, вот только улыбка эта похожа на звериный оскал.

– Заебись ты гуляешь. Просто, на хуй, ЗАЕБИСЬ!

Мы больше не говорим до самой квартиры. Припарковавшись, Стас молча берет меня на руки и относит домой.

Я вся дрожу, успокоиться не могу, плачу. Стас заносит меня прямо в ванную, а после хватается за мою грязную куртку, пытаясь снять ее, но я громко вскрикиваю:

– Нет! Не трогайте меня!

Прикрываю грудь, не давая к себе прикоснуться, и Стас поднимается, со всей дури врезает кулаком в стену.

– Сама… БЫСТРО сняла эти тряпки и приняла душ! – гаркнул и хлопнул дверью ванной так, что она едва с петель не слетела.

Я же дрожащими руками скидываю с себя одежду и становлюсь под горячий душ. Смыть кровь, этот ужас и панику.

Слышу, как на кухне тоже открылась вода. Стас моет руки, которые тоже все в крови.

Вымывшись до скрипа, закутываюсь в большой длинный халат. Это не мой, Стаса. Я без спросу присвоила его себе, как и половину вещей из его шкафа.

Осторожно прохожу на кухню, но меня сильно шатает. Щека болит, тошнит, кружится голова. Стас уже там, и, кажется, он меня ждет.

– Села! – командует, возвышаясь горой. Сглатываю, чувствую себя нашкодившим котенком и понимаю, что сейчас мне ох как влетит.

Внутренне сжимаюсь, опускаюсь на стул напротив.

У Стаса рубашка на локтях закатана, я вижу его смуглые жилистые руки. Красивые, вот только сейчас он в кулаки их сжимает, а после тяжело вздыхает и, открыв холодильник, достает оттуда бутылку водки, делает несколько глотков прямо из горлышка.

Замираю. Я не знала, что у нас дома есть алкоголь, и никогда не видела, чтобы Стас пил. Это плохо. Это очень-очень плохо.

– Пожалуйста, не бейте меня, – пищу, но уже поздно. Стас берет меня за подбородок, я зажмуриваюсь, ожидая удара, но его нет. Приоткрыв один глаз, вижу, что мужчина серьезно смотрит на меня, проводя большими пальцами по моей скуле. Там, где уже, наверное, сияет гематома.

– Тася, скажи мне, что ты там делала? Это Рысь тебя туда затащил? Я с него шкуру спущу!

– Нет, Артем тут ни при чем. Я же сказала – гуляла.

– С кем?

– Одна. Я просто шла. Они сами прицепились. Я просто испугалась.

Опускаю глаза, мне очень трудно Стасу врать, он будто насквозь меня видит, сканирует, пробирает до костей.

Мужчина с силой сжимает виски, а после открывает морозилку, достает оттуда замороженные ягоды и, накинув на них полотенце, прикладывает к моей скуле.

– Ай, больно!

Отклоняюсь назад, но он не дает, обхватывает мою голову огромной ладонью и держит.

– Сидеть!

Спустя пару минут боль проходит. Я же даже не шевелюсь все это время, как застыла в руках Стаса, и я совру, если скажу, что мне не нравится его близость.

Его запах, его сильная энергетика, которая сводит меня с ума, парализует, пленит. Чувствую себя бабочкой, которую прикололи к стене и распяли.

Не двигаюсь, балдею от его близости.

Даже если бы Стас сейчас меня ножом резал, я бы просто молча сидела и смотрела на него. Вдыхала его запах и позволяла ему все.

Наверное, только в этот момент я понимаю, что позволила бы ему все и даже больше. Я по уши влюблена в Стаса, а первая любовь не знает ни логики, ни тем более чувства самосохранения.

– Спать иди. Утром побеседуем.

Убирает лед и закуривает, смотря куда угодно, но только не на меня. Я же поднимаюсь и понимаю, что не хочу, чтобы он и сегодня ушел. Как обычно.

– Стас, вы можете остаться со мной сегодня? Пожалуйста.