Глава 27

В день их свадьбы я не пошла в универ, потому что просто не могла встать с кровати. Мне казалось, что мне перебили все кости, боль была просто адской, хотя, конечно, тогда я ни черта еще не знала о настоящей боли.

Вечером пришел Артем, принес мне немного свадебного торта, типа “от молодых”, а мне захотелось удавиться этим тортом.

Я не могла сдержать слезы, тогда Артем впервые остался со мной. Мы просто разговаривали на кухне, я пила чай, а он уплетал торт и пытался меня развеселить, травил басни о выходках Грача на свадьбе брата. Там были все. Все, кроме меня.

Артем хороший. Пожалуй, он лучший. О таком парне можно только мечтать. Мы протрещали с ним два часа, и темы не заканчивались. Рысь был открытым, очень веселым, добрым ко мне, а потом взял за руку, и мы поехали кататься на его мотоцикле.

Сначала я боялась, а потом подумала: почему нет? Кто мне запретит? Кто скажет, что это опасно, ведь шлем только один, и тот Артем отдал мне.

Мне стало плевать на все, потому я крепко обхватила Артема руками за торс, прижалась к нему, и он катал меня по ночному городу мимо фонарей и витрин магазинов до самого утра. Когда рассвело, в цветочном магазине купил мне розу и отвез домой.

– Ты извини, с деньгами негусто, если честно. Я бы купил тебе больше цветов, но пока так. Мне надо закончить учебу.

Засмущался, покраснел, но мне это было неважно. Он выглядел очень милым в этот момент, настоящим, искренним.

– Артем, спасибо за эту ночь. Ты просто лучший!

Артем наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, но я отвернулась. Получился какой-то корявый, но нежный поцелуй в щеку. Это оказалось приятно, но не более того. Стас меня иначе целовал. Совсем иначе, и я чувствовала его прикосновения совершенно по-другому.

– Спокойной ночи, точнее, доброе утро, кудряшка.

Рысь подмигнул мне, я улыбнулась. Я больше не плакала. В эту ночь Артем сделал все, чтобы я перестала горевать, проветрила голову и смогла пойти на учебу.

После этого он начал иногда приходить, оставаться на чай, мы болтали. Он помогал мне морально, не знаю, из Артема получился был бы отличный психолог, а не юрист.

Рысь меня отвлекал, веселил, дразнил даже, но не позволял думать о том, кого я по-настоящему любила, кто выворачивал мне душу и затрагивал всех моих демонов.

Они были братьями, в чем-то сильно похожими, но кардинально по-разному влияли на меня. Если Артем действовал как обезболивающее, то Стас всегда резал по живому и без анестезии.

Я выкидываю все мальчишеские вещи, рву и режу их ножницами, покупаю себе туфли и учусь ходить на каблуках, как модель.

***

Я еще больше закрываюсь в себе и почти не разговариваю ни с кем всю следующую неделю. Стас теперь не приходит, ему не до меня, я вообще не в его вселенной. Я там, где зеленые яблоки. Кислые и невкусные, не нужные никому.

Это именно то ощущение, будто тебя пнули ногой, точно щенка, и ты оказалась ненужной.

Единственная отдушина – мое пение. Я пою в клубе Барона, это дает ощущение свободы, и, как любому творческому маньяку, мне нужна эта энергия зрителей, которая спасает от уныния.

Однажды на выступлении я по привычке заглядываю в зал, и у меня кровь стынет в жилах, потому что среди посетителей я вижу знакомое лицо. Тот самый дядька со свиным лицом, анкету которого я видела в кабинете Лидии Ивановны из детского дома. Это мой покупатель.

У меня сбивается голос, и я едва пою в этот вечер. Я не хочу думать о том, что он так близко, что он меня нашел. Пусть это будет простое совпадение, ошибка.

Наверное, правильнее было бы после этого сбежать из клуба и никогда больше здесь не появляться, но я так не поступаю, потому что это единственная возможность видеть Стаса, пусть теперь и издалека.

***

Сегодня важный день – мое первое соло в клубе. Даже не знаю, как Барон согласился на эту мою затею. Вероятно, у него просто не было выхода, потому что Рада заболела, а замены ей нет. Есть только я и мой голос, а посетителей он терять не хочет, включая дешевую фонограмму.

Лариса меня красит, я надеваю короткое платье с блестящими пайетками, едва прикрывающее попу. У него длинные рукава и полностью закрыта грудь, но разрез на спине внушительный, доходящий до поясницы, и это хорошо.

Черные чулки, десяти сантиметровая шпилька и боевой грим, красиво уложенные волосы делают меня старше, потому, взглянув в зеркало, я остаюсь довольна. Я похожа на артистку. Красивую и молодую певицу.

Единственная проблема: я очень сильно простужена. Вероятно, сказалась та прогулка с Рысем на всю ночь, из-за чего у меня заложило левое ухо и я могу фальшивить некоторые ноты.

Голос с утра был настолько охрипшим, что я думала отменить выступление, но после выпитый малиновый чай хотя бы как-то позволил распеться.

– Значит, так: поешь репертуар и сразу за кулисы! Не давай себя лапать, никаких подарков не бери, ничего не пей, не садись за столики к клиентам. Если кто из мужиков подойдет, уходи сразу, поняла? Мне не нужны проблемы, Барону тем более.

– Поняла. Не дура.

Лариса проводит детальный инструктаж, потому что она знает мой возраст и не хочет рисковать, но я настроена серьезно и уверена в себе как никогда.

Я просто знаю, что Стас придет сегодня, я его не видела со свадьбы, так что, даже если небо упадет на землю, я буду петь.

И теперь, стоя на сцене в этом коротком платье на каблуках, перед практически полным залом посетителей, я крепче сжимаю микрофон в руке и пою так, как никогда в жизни еще не пела, ведь среди посетителей я нахожу его.

Стас сидит в углу на своем обычном месте, и он смотрит на меня, не отрываясь.