Глава 28

Я пою три песни, а потом у меня перерыв пятнадцать минут. Обычно в это время Рада спускалась со сцены в зал, общалась с посетителями, тогда как я просто захожу за кулисы.

Стас точно на меня смотрел, он не отводил взгляда, и я не знаю, понравилось ему мое пение или нет.

Становится жарко, и я выхожу выпить воды к барной стойке, но, проходя мимо одной из отдельных закрытых кабинок для гостей, я слышу быстрые вдохи и протяжные стоны. Это голос Камиллы. Точно ее, со своим слухом я это мгновенно улавливаю, как и громкие хлопки.

Подойдя ближе к этой кабинке, я приоткрываю дверь и сквозь щель вижу Камиллу и Стаса. Она сидит на коленях, тогда как Стас вбивается в ее рот, точно оголтелый.

Стас стоит спиной ко мне, и я вижу, как ритмично сокращаются его мышцы, как он крепко держит Камиллу за волосы и берет ее в рот. В какой-то момент Камилла замечает меня и довольно прикрывает глаза, стонет и сильнее запрокидывает голову.

– Смотри на меня, на меня! – Стас проговаривает каждое слово, а я теряюсь. Низ живота простреливает спазмом, горят щеки, пульсирует между ног.

Точно пьяная, я резко отхожу и несусь за кулисы, забывая о воде.

Мне дико жарко, кажется, словно тело превратилось в оголенный нерв, и я… я никогда такого не видела, и мне адски, просто невыносимо больно.

Мне хочется вырвать себе глаза и прополоскать уши, я словно начала истекать кровью изнутри.

Это не было наваждением, это было безумием, моим тотальным падением и признанием, что я его люблю. Болезненно и очень сильно, люблю неправильно, запретно и наплевав на все. А он нет. Ни капельки, не больше, чем свое “никто”.

Едва собравшись с мыслями, я снова выхожу на сцену и с трудом допеваю свой сегодняшний репертуар. Чувствую уже, что я вся горячая. У меня высокая температура и просто дико першит в горле, но мне плевать. Плевать уже на все.

Стас приходит только под конец и садится на свое место, заказывает коньяк и просто смотрит. Камиллы рядом с ним больше нет, а я едва сдерживаю слезы. Там было зеркало в кабинке. Он точно видел меня, он ведь знал, что я стою там и смотрю на них. Знал и не прекратил это.

Мне предлагают огромные чаевые, но я отказываюсь, а потом что-то меняется. Гости расходятся раньше обычного, и я остаюсь на сцене одна, вернее, один на один со Стасом в зале.

Глазами ищу Ларису, но она словно куда-то провалились, девочки-официантки тоже ушли, нет охраны.

Становится не по себе, я иду к кулисам, тогда как Стас поднимается и садится за самый ближний к сцене столик.

– Работать надо до последнего клиента, принцесса.

– Я уже допела свой репертуар.

– Ты плохо знаешь правила этого клуба. Никто не уходит со сцены, пока в зале есть клиент. На. Я тебя заказываю.

Бросает стопку денег на сцену прямо мне под ноги, как какой-то мусор. Становится не по себе и страшно почему-то.

– Так вот где ты бабло берешь, пташка. А мне говорила – в универе.

Он коротко, но совсем не весело улыбается, но и я давать заднюю не стану.

– Это моя жизнь, что хочу, то и делаю.

– А что ты еще делаешь? Сколько стоит тебя выебать, девочка? Есть прайс-лист?

– Нисколько! С этими вопросами к жене обращайтесь. Ей виднее.

Смелею, вот только с моей стороны это не больше, чем пустая попытка его уколоть, а ему не больно. Нисколечко.

– Я разочарован в тебе.

– Да пошел ты!

Его взгляд на миг темнеет, а после Стас достает пистолет и направляет его прямо на меня.

– Я вижу. Ты просто лгунья. Ты меня обманула, Тася. Ты обманывала меня все эти месяцы!

– Простите меня. Я просто хотела петь. Я хотела нравиться вам.

– Не-ет, ты не хочешь моего прощения. Ты будешь его заслуживать.

– Как заслуживать?

– А что ты можешь? На что ты годная, Таисия? Я тебя явно недооценил, ты не только рыбок кормить можешь.

– Что вы хотите?

– Ты весь вечер развлекала мужиков, а теперь будешь это же делать для меня. Пляши, пой, крути задницей, на большее ты не способна, как я вижу. Ты просто игрушка, принцесса. БЕЗМОЗГЛАЯ, ПУСТАЯ, ПРОДАЖНАЯ ИГРУШКА!

– Я вам не игрушка!!! Я не пустая! Я не буду делать то, что вы сказали!

– Будешь. Ты будешь делать все, что я скажу, не то от тебя даже пыли не останется, принцесса. Пой, – рычит и пронзает меня цепким взглядом, наливает себе полный стакан коньяка, а я вытираю враз покатившиеся слезы.

– Я пою только по велению сердца, а не на заказ! А-а! – вскрикиваю, когда Стас делает выстрел и пуля пролетает в паре сантиметров от моего уха.

– Ты будешь петь столько, СКОЛЬКО Я ЗАХОЧУ, моя маленькая непослушная пташка. Пой! – орет, и я начинаю петь. Сквозь слезы и ненависть к этому черноглазому дьяволу, в сети которого попала так неосторожно, и он наматывает эти сети, точно паук, пленяя меня просто по всем фронтам.

В зале, кроме нас, никого нет, и я думаю, Стас все просчитал. Чтобы не было свидетелей, а были только мы.

Я пою без передышки час, второй, третий, а Стас слушает и пьет коньяк, не сводя с меня заряженного пистолета.

Если же я останавливаюсь, он наводит на меня оружие, заставляя всю просто трепетать.

Стас пьян, и он точно меня убьет за то, что обманула, я отчетливо это понимаю, а еще я понимаю, что у меня нет шанса на прощение. Такой, как Стас, не прощает никого, и меня он не простит. Ни за что на свете.

Проходит несколько часов, четыре или, может, даже пять. У меня от беспрерывного пения начинает закладывать уши и дико болеть воспаленное горло. Глаза слезятся, простуда накрывает с головой. Впервые в жизни на сцене меня пошатывает, я едва стою на ногах от слабости, стыда, позора, боли, но Стасу плевать.

Я у него на прицеле, я сама на это пошла, и что хуже – я вижу его блестящее обручальное кольцо на безымянном пальце. Стас носит его в знак любви и верности жене, и это бьет мне прямо в голову, придает сил, и назло ему я начинаю петь просто на разрыв, на пределе возможностей.

Я ему докажу, докажу, что я не безмозглая игрушка! Я пою, потому что ОН приказал. Себе во вред, ему назло, срывая голос, лишаясь самого ценного, что у меня есть.

Нет, это не голос. Самое ценное, что у меня есть, – это Стас. Этот чужой мужчина, который сейчас сидит напротив и целится мне в сердце, хотя он и так уже давно в него попал.

У меня печет в груди, и я почти не чувствую рук, глотать так больно, словно горло ножом изрезали, а глаза щиплет от слез.

В какой-то момент мой голос окончательно срывается, и вместо пения я начинаю хрипеть, точно ржавая консервная банка, но песню не останавливаю.

– Хватит, – говорит Стас, но я уже не могу остановиться и не хочу. Я пою дальше, слова сливаются с моим хрипением, и в конечном итоге из меня больше не вырывается ни единого звука, один только свист, как у придавленного больного щенка.

Нет голоса, я его утратила, он забрал его себе, вырвал с корнем. Мою отдушину, то единственное мое, что у меня было.

– Хорош, хватит. Хватит, я сказал, ТАСЯ!

Все кружится перед глазами, в теле слабость, меня пошатывает, но я улыбаюсь. Я крепче сжимаю микрофон. Я хочу сдохнуть здесь. Я не хочу больше быть проблемой для Стаса. Ненужной маленькой проблемой, которая только мешает ему быть счастливым с женой.

Вот оно – мое поражение. Глупая девочка Тася. Стас победил, а я проиграла. У меня не было шансов. Ни одного.

Последнее, что запоминаю, – как падаю прямо на сцене, Стас почему-то переворачивает стол и очень быстро бежит ко мне.