Глава 34

Цветочек влюбился в садовника, а глупая певичка втюхалась в бывшего мента. Я уже даже говорю как он, этими его жаргонными грубыми словечками, и мне нравится. Хоть так я ближе к Стасу.

Расстроенная, со все еще горящей щекой, я заказываю себе алкоголь. Немного пива, немного вина, шампанского. Хочу все попробовать, и у меня есть деньги, Стас оставил на карманные расходы. Сама я уже не заработаю, Барон меня в жизни не пустит на сцену, я уверена.

Я пьянею и сама не понимаю, как это случается. Я выпила немного шампанского, ну еще сверху бокал вина или, может, два, но с непривычки меня развозит так, что я теряю связь с реальностью.

Мне хочется спать, а еще я чувствую такое расслабление, что буквально сползаю с барного стула.

Прикрываю тяжелые веки и чувствую, как меня кто-то несет. Вдыхаю его запах: да, это он. Лес и табак. Ошибки быть не может, или я уже совсем сошла с ума.

– Открой глаза! Мать твою!

– А-а-а! Не надо!

Меня окатывают ледяной водой. Просто окунают в нее, как котенка, держа за гриву. По лицу стекает макияж, и сквозь вновь пробудившееся сознание я вижу его сердитое лицо.

Стас. Он стоит напротив, злее самого дьявола, а я глупо улыбаюсь. Мы в квартире нашей, на кухне. Хлещет вода, я слегка чувствую головокружение и тошноту, но все неважно.

– Вы пришли.

– Какого черта ты налакалась?!

– Я не… ик!

Черт, еще икать начинаю, Стас закатывает глаза и закрывает воду, бросает в меня полотенце, и я понимаю, что выгляжу жалко.

Стас разочарован мною, я прямо вижу это в его глазах.

– Еще раз увижу, что ты бухаешь, выпорю.

– Что-то вы ни разу меня не пороли! Только угрожать умеете да пугать! И я вас не боюсь!

Меня пошатывает, и я копирую этот жест Стаса, водя у него перед носом указательным пальцем.

– Хочешь проверить?

– Может, и хочу!

– Что именно?

– Хочу, чтобы вы стащили с меня платье и выпороли ремнем!

Да, я все еще пьяная, и у меня спустились тормоза. Хочу его подразнить, выбесить, ну хоть что-то, и это работает.

Стас подрывается, я пищу и убегаю по коридору, но он догоняет меня в два счета и хватает талию, отрывая от пола.

Я громко вскрикиваю, а после Стас впечатывает меня в стену, задирает мое платье, достает ремень из штанов… а мне нравятся эти наши безумные игры в догонялки! Меня заводит, я вся трепещу, дрожу и боюсь одновременно.

Люблю его дразнить, обожаю, пусть бесится, злится, ненавидит, но не молчит, не будет безразлично холодным, потому что это больнее всего.

Стас останавливается как-то резко. Словно сбив этот дурман, затихает, но меня уже несет – не остановиться.

Разворачиваюсь к нему, тяжело дышу, соски от возбуждения стали как камушки и трутся о ткань платья. Я сейчас вся точно оголенный нерв, между ног аж пульсирует, в голове дурман, и на Стаса только реагирую. Как инструмент настроил меня под себя, ненавижу.

Задираю высоко голову, чтобы встретиться взглядом с его черными глазами. Стас на волка сейчас похож, глаза опасно сверкают, дышит тяжело. Уверена, он чувствует то же, что и я.

– Что ж вы меня не порете, не учите жизни? Кишка тонка, да? Слабо, Псих? – шепчу тихонько, внизу живота все ноет, аж печет.

Стас застывает в сантиметре от моего лица, он все еще сжимает ремень в большом кулаке, а я пьяная тянусь к нему, осторожно касаюсь ладонями каменных широких плеч, смуглой шеи, расстегиваю его рубашку, добираясь до волосатой груди.

Да, я его лапаю – и мне нравится! Стас очень напряжен, клянусь, я чувствую, как его каменное тело слегка подрагивает, слышу, как тяжело дышит и как быстро стучит его сердце.

Глаза в глаза, вызов принят, он не отступает, и я тоже не собираюсь давать слабину! Смелости вагон, в голове плескается спиртное, и я как с ума сошла, но сейчас я живая, как никогда прежде.

Полностью расстегиваю на нем рубашку, касаюсь его красивой груди, а после вниз по каменному торсу холодными пальцами и еще ниже. Лезу к паху Стаса, к его ширинке, нагло смотря ему в глаза с адским вызовом.

Трезвая Тася бы уже от стыда провалилась, но пьяная я – не-ет. Я ничего не боюсь сейчас, и я хочу Стаса трогать как мужчину. Нагло и беспардонно его лапать, как голодная молодая самка.

– Убрала. Руки, – цедит сквозь зубы и опускает голову ниже, а я только сейчас понимаю, что мое воздушное платье промокло и теперь просвечивает грудь. Нежная ткань ее облепила, видны даже очертания набухших вытянувшихся сосков. Они как бутоны стали от холода и возбуждения и торчат бессовестно, и Стас видит, а я и рада.

Прилипаю к нему, обнимаю за талию, не знаю я, что мне делать, но меня так штормит, что сама на себя не похожа.

Хочу к Стасу, боже, кажется, еще немного – и я умру, если сейчас он меня не коснется в ответ.

– Почему вас нельзя трогать? Я изменилась уже. Стас, вам нравится, какой я стала?

В моих глазах надежда, я два года его ждала, да вот только в голове еще воздушные розовые замки, которые окончательно разлетаются в этот самый момент.

– Нет. Не нравится.

– Почему? Что не так?

– Я потратил деньги зря. Ты ничему не научилась. Какой была, такой же же и осталась.

Делает больно, бьет словами хлестко, как кнутом, и я с силой его отталкиваю от себя, задыхаясь от гнева:

– Я красивая, я знаю! Я нравлюсь парням! Вы не видите?! Вот, посмотрите!

Вне себя от злости с остервенением срываю с себя это мокрое платье, отбрасываю на пол, оставаясь в одном только белье.

Кровь бьется где-то в висках, и мне так страшно увидеть в глазах Стаса отвержение. Я вся перед ним как есть. Полуголая, пьяная, да почти сумасшедшая уже.

Стас молчит, смотрит на меня страшным взглядом. Сглатывает, хрипло выдыхает, а после хватает меня за волосы и разворачивает спиной к себе, вжимает лицом в стену, и я опомниться не успеваю, как он сдирает с меня трусы и попу опаляет его ремень.

– А-а-ай!

Три хлестких удара ремнем, точно лезвием, и это та-ак больно, до крови, наверное, до мяса.