Глава 48

Я видел в этой жизни уже, наверное, все, но от этой картины просто спирает дыхание. Моя Тася связанная на кровати лежит, платье разодрано на груди, ее рот завязан. Волосы облаком по подушкам разметались, а на ней какой-то хуй сидит, и у меня просто сносит планку к чертям.

– Сука, ты труп.

– Вали его! ТВАРЬ!

Я вхожу первым, Щеглов округляет глаза. Он нас не слышал в коридоре. Его шумоизоляция его же убила. Он труп. Я уже представляю, как вспарываю ему брюхо. Быстро, нет, медленно. Этот уебок будет мучиться, я сделаю для этого все.

– Вы кто такие?!

– Руки! Руки, сука, чтоб я видел! – ору и скидываю его с Таси. Она громко кричит, трясется, как заяц, ее аж подкидывает от истерики.

– Нет! Нет, не надо! А-а-а!

– Тася, Тася…

Плачет, дергается, здесь темно, она нас не видит, а я уже с ума схожу по ее запаху и боюсь даже представить, если эта тварь успела ей навредить.

Развязываю ее руки, снимаю платок со рта.

– Не трогайте, не надо! Пусти, не надо, нет!

Точно мотылек трепыхается, пока я лицо ее не ловлю обеими руками, вытираю слезы, вглядываясь в перепуганные голубые омуты.

– Тася, открой глаза, посмотри на меня. Это я. Слышишь? Это я.

Она затихает и наконец-то смотрит на меня. Дрожит, я чувствую ее дрожь под ладонями, и как же я мечтаю содрать шкуру с этой свиньи, которая сейчас валяется на полу.

– Все хорошо. Не бойся. Пацаны, не трогайте его! Я сам. Тася, он тебе что-то сделал? Девочка моя, у тебя что-то болит? Покажи мне где.

Шарю глазами по ней, Тася прикрывается разорванным платьем до пояса, смотря то на меня, то на парней сзади.

– Он только трогал. Все. Больше ничего.

– Пацаны не смотрят на тебя. Не бойся.

Снимаю кофту и укутываю Тасю в нее. Поднимаю на руки. Она прижимается котенком ко мне, всхлипывает.

***

На полу кряхтит банкир, пока Грач упражняется на его ребрах.

– Свяжите его. Он должен быть живым!

– Стас… это правда ты?

Только сейчас, кажется, Тася приходит в себя. Ухватывается за мою шею, смотрит испуганно в глаза.

– Да. Прости меня, девочка! Пожалуйста, прости!

– Ты искал меня?

– Да. Думал, с ума сойду, если не найду. Пошли.

Я выношу Тасю на руках. Лавр открывает двери, и мы усаживаем ее в машину. Ее сильно трясет, впрочем, как и меня.

Беру ее руку, целую ладонь, вдыхая запах.

– Как я испугался за тебя. Боже, Тася! Как я испугался!

– Ты заберешь меня?

– Да, конечно, заберу. Я сейчас приду. Ждите.

***

Это было так страшно и одновременно с этим радостно, когда среди теней и грубых мужских голосов я узнала его. Стас. Это точно был он, я уловила его запах, а после он сбросил с меня этого жирдяя и развязал мои руки.

Я не могла говорить, из груди вырывались всхлипы, прикрывала только голую грудь руками, а после Стас дал мне свою кофту и закутал в нее, как в кокон.

Рядом находились Паша Грач и Лавр. Я их помню со дня рождения Рыся. Они были очень серьезными и не смотрели на меня, словно давая мне воздух, который так был мне нужен.

Стас. Я расплакалась сильнее, когда он прижал меня к себе. Вроде страшное было позади, но будущее меня пугало.

– На, выпей. Вода.

Я прихожу в себя уже в машине. Стас ушел в ту избушку, со мной остался Валера, который сейчас протягивает мне небольшую бутылку воды.

– Спасибо.

– Ты как? Может, скорую вызвать?

– Нет. Не надо. Платье порвали.

– Это просто тряпки. Главное, жива осталась.

– Вы все меня искали?

– Ага. Стас бы и мертвого поднял, – усмехается Валера, а я вижу, как ко мне оборачивается Грач с сигаретой в зубах. У него подрагивают руки.

– Да уж. Умеет Стас развлечь на ночь глядя! Хорошо, что Виктор сидит, он бы этого урода на кишках повесил. Ты это, Тася, прости меня, что тогда обидел тебя. Я, как выпью, черт-те что могу нести. Извини. Не хотел я.

– Ничего страшного.

– Грач за это сломанным носом расплатился. Кровищи было – жуть! Камиллу стошнило, – смеясь, добавляет Лавр.

– Мне жаль. Правда. Не думала, что Стас вас ударит.

– Это было ожидаемо. У тебя очень красивые уши, но я тебе этого не говорил, а то Стас тоже не поймет, вообще без носа останусь.

Смеются, и я улыбаюсь. Дрожь немного проходит. Парни как могут разряжают обстановку, и это хорошо.

– Почему Стаса долго нет? Что там такое?

Начинаю нервничать. Прошло уже минут пятнадцать. Ни звука нет из дома, а вдруг маньяк-бандит ему что-то сделает? Становится страшно.

– Где Стас? Что там такое?

– Я пойду проверю. Валерка, включи печку. На. Набрось это еще.

Грач дает мне свою спортивку, и я обматываю ею ноги, благодарно киваю:

– Спасибо, Паша.

– Не за что. Ждите.

***

Он визжал, плакал, как девчонка, пока еще мог рыдать. Ползал на коленях, пытаясь обнять мои ноги, но я не хотел пачкаться. Я хотел, чтобы эта паскуда сдохла и помучилась перед этим.

Думаю, я бы мог развлекаться так всю ночь, если бы Таська не ждала меня в машине.

– Что так долго, Стас? Мать твою… Фу!

Грач входит и тут же отворачивается. Я отрезал ему уши и нос, все пальцы на руках, его крошечный член, который затолкал в глотку. Он еще живой. Он так может еще пару часов протянуть, но времени нет. Я наигрался.

– Блядь, а можно, чтобы без кровищи?! Жуть же просто, психопат чертов! Я тебе психолога искать больше не буду!

– Мне он и не нужен. Этот хуй должен сдохнуть так, как заслужил. Принес?

– Да. Держи.

Дает мне небольшую бутылку бензина, которой я рьяно поливаю это тело и поджигаю его. Тело еще дергается, нервы пока живые. Я специально его таким оставил. Он будет сдыхать медленно, сгорая в своем же обустроенном аду.

– Пошли.

Вы выходим в коридор подвала, я вытираю руки, и Грач на секунду останавливается.

– Что?

– Ты слышал? Кто-то плачет.

– Нет, не слышал. Идем, сейчас тут все сгорит.

– Сейчас, подожди. Я на всякий еще раз гляну.

Мы начинаем осматривать тут все, каждый угол, три комнаты, в одной Тасю держали, две пустые, да вот только они не пустые. Распахнув шкаф, Грач застывает, и, обернувшись, я вижу, что там кто-то есть.

– Ста-ас!

Подхожу ближе и охреневею.

Тут еще девушка. Она испуганно смотрит на нас, обхватив колени руками, а я уже улавливаю запах гари.

– Твою ж…