Глава 49

– Не бойся нас только, ладно?

Грач наклоняется и берет эту девушку на руки. Она шипит, боится его, закрывается руками, и я стискиваю зубы. Мало я того урода распотрошил. Надо было больше.

– Нет! Тата! Тата!

Начинает пищать, царапать Пашку, тогда как мы оба понимаем, что это не все.

– Кто такая Тата? Где она? Где?

Она не отвечает, а я перепроверяю тут каждый угол и, наклонившись, под кроватью нахожу вторую. Девчонка с огромными зелеными глазами.

– Твою ж мать, тут еще одна!

Темноволосая девочка. Она залезла под кровать до самой стены, и мне приходиться постараться, чтобы вытащить ее оттуда.

– Тихо, тихо! Не бойся!

Выносим их из комнаты, быстро идем по коридору.

– Не смотри туда.

Закрываю девушку плечом, чтобы она не видела труп банкира, потому что у него вспорото брюхо, торчат кишки наружу, и он пылает, как чертов факел.

– Пашка, на выход, живо! Осторожно, давай бегом!

Мы вдвоем с Грачом едва успеваем вылезти из подвала с девушками на руках, прежде чем доски начнут осыпаться из потолка.

Все горит, дом деревянный, и я понимаю, что еще несколько минут и приедет пожарка. Хорошо, что ворота распахнули, и мы выходим на дорогу к машинам.

– Валерка, двери! – окликаю его, подходя к машине, и мы с Грачом усаживаем наши две находки на заднее сиденье. Они босые, в одних только бежевых длинных материях, потому что одеждой это назвать нельзя. Зашуганные, какие-то дикие, плачут, дрожат обе.

Тася рядом стоит бледнее мела. Обхватила себя руками и смотрит то на этих девушек, то на меня.

– Епт твою ж мать! Откуда они?

– Из подвала.

– Господи боже!

Тася плачет, шмыгает носом, а я на корточки рядом сажусь с ними. Вглядываюсь в бледные лица.

– Девочки, там был еще кто-то? Не бойтесь. Еще кто были там?

– Нет. Только мы, – тихо отвечает старшая, и я успокаиваюсь. Их было две. Мы забрали всех.

– Черт, Пашка, как ты услышал?

– Я не знаю, Беркут, правда! Я не знаю. Мы первый раз их не заметили.

– О боже, Стас. У тебя кровь. Он тебя ранил?

– Нет, Тась, иди ко мне.

Беру ее за руку, крепко сжимаю. Она мелко подрагивает, в шоке полнейшем, а у меня руки по локоть в крови. Ладно.

– Так, пацаны, этих в больницу. Сюда больше ни ногой. Тася, ты как, тебе нужен врач?

– Нет.

– Хорошо. Все, давайте, на связи.

Пожимаем руки, я усаживаю Тасю в свою машину, и мы уезжаем отсюда, видя только красные языки пламени, поднимающиеся высоко в небо. Начинает светать.

***

Всю дорогу до дома Стас держит меня за руку. От пережитого чувствую себя выжатым лимоном, и радует только то, что кошмар закончился. Вроде бы.

– У тебя руки в крови.

– Знаю. Отмоется. Не смотри.

– Хочу смотреть на тебя. Бесконечно.

Стас коротко улыбается и сильнее сжимает мою руку.

– А если он выберется оттуда? Что, если выживет и захочет снова меня найти?

– Тася, тот ублюдок не выберется. Я ему сердце вырезал. Там все сгорело. Больше ничего нет, – говорит серьезно, и я нисколько не сомневаюсь в том, что это правда.

– Я теперь понимаю, почему тебя зовут психопатом.

– Боишься?

– Нет. Порой это спасает жизнь. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Стас хмыкает и закуривает. Как раз в этот момент ему звонят.

– Алло. Да. Хорошо. Понял.

– Что там?

– Грач отзвонился. Девушек уже довезли до больницы. Ими займутся. Все будет хорошо.

– Я даже не представляю, как они это переживут. Бедные. Я боюсь думать о том, что тот ублюдок с ними вытворял.

– Не думай, Тась. Главное, что он больше не сможет ничего делать – и дышать тоже.

Остаток дороги я просто держу Стаса за руку, потому что сил на разговоры просто нет. Он паркуется во дворе, и мы вместе заходим в квартиру, в которую я еще днем клялась не возвращаться.

– Входи.

– Я не знаю.

– У тебя есть свой дом. Завтра отвезу туда, но сегодня побудь здесь, девочка. Со мной.

– Ты знаешь? Откуда?

– Искал тебя. Где только мог. Прости, что не поверил.

Делаю шаг вперед. Я остаюсь со Стасом, и, приняв душ, мы просто лежим в кровати. Восходит солнце, я пригрелась на плече у Стаса и обнимаю его, а он гладит меня по волосам, голым плечам, груди.

На языке вертится спросить, что теперь будет. Изменилось ли что-то, бросит ли Стас жену ради меня, но я понимаю, что это эгоистично.

У Стаса брат после аварии, а тут я еще со своими проблемами. Ему не до того, вот только быть любовницей мне больно. Я не хочу разрушать чужую семью, я не хочу воровать чужое счастье.

Теперь особенно, когда я могу вот так обнимать его и прижиматься к нему, вдыхать его запах, когда мне разрешено это делать и Стас позволяет.

– Не дрожи, Тася. Все уже хорошо.

Он меня отогревает, успокаивает. Так только Стас может, больше никто и ничто не способно меня привести в адекватное состояние. Так было всегда. С нашей первой встречи.

Смахиваю слезы. Голова гудит, но с ним хорошо. Спокойно, хоть я и знаю, что теперь попаду в ад за то, что стала виновной в смерти родителей. Слова теть Нади не выходят из головы. Я плохая, оказывается. Вот она – настоящая я.

– Я так испугалась сегодня.

– Я тоже испугался.

Поднимаюсь на локте и внимательно смотрю на Стаса. Сосредоточен и серьезен, он притягивает меня к себе ближе и целует в губы.

– Правда? Чего?

– Я боялся, что потеряю тебя. Чуть не сдох от страха, – говорит очень серьезно, а я тянусь к Стасу, мы касаемся носами, а после сладко целуемся.

В эту ночь я засыпаю уставшая, вымотанная и пережившая жуткий стресс, но вместе с тем счастливая в объятиях любимого мужчины. Я думаю, что теперь все будет хорошо. Врала цыганка. Стас меня не обидит.