13

Елена.

Утром, как и говорил Виктор, он уехал. Мне так было легче. Я — плохая жена. Супружеский долг исполнять не желаю, радуюсь, когда муж уезжает, и на всякий случай в мешочке хранится трава… Когда-то он меня заставит. И тогда мамины травки пригодятся.

Со спокойной душой вышла на завтрак. Мы с Альбертом Илларионовичем провели вместе замечательное утро. Мужчина — интересный и умный собеседник, а ещё — шутник. Жаль, что болеет. Ведь ещё не так стар. Жизнь не справедлива ко многим.

После завтрака вышли с бароном в сад и прогулялись по мартовскому снегу. Февраль остался позади, но о весне в наших краях говорить пока рано. В компании мужчины мне легко и спокойно.

Затем были занятия на фортепиано. Виктор позволил мне учиться, и пригласил лучшего в округе учителя, за что я была благодарна мужу. Сидеть без дела в доме ужасно скучно. Книги и музыка — моё спасение. В доме Гинцбургов тоже имелась неплохая библиотека, а с моим появлением в доме мужчины стали её пополнять, зная мою страсть к чтению.

Засыпала в первый раз в этом доме спокойно. Отсутствие Виктора благотворно сказывалось на моих нервах. Правда, кажется, он мне снился… Даже во сне от него не сбежать!

Следующий день прошёл в примерно таком же распорядке с одним отличием — я ездила к Марии. Мы с ней провели замечательные несколько часов совсем как раньше — пели песни под её аккомпанемент, а потом я показала ей то, чему научилась сама. Пили чай, болтали о всякой ерунде. Маша сказала, что Павел скоро возвращается насовсем — последний семестр всегда короткий, и подготовка к диплому будет проходит дома с приходящими учителями. Значит, Павла вскоре стоит ждать в гости.

Вернулась в особняк в приподнятом настроении — впереди ещё один спокойный вечер в обществе книги и камина. За ужином шутила и болтала с отцом Виктора, вызывая постоянную улыбку на его лице. Пожелала ему спокойной ночи после чая и отправилась к себе в спальню, вспоминая на какой странице закончила чтение. Так бежала к Маше, что даже закладку забыла сделать.

Не успела я углубиться в чтение, как дверь спальни распахнулась и вошёл Виктор. Моё лицо невольно помрачнело, хоть я и пыталась спрятать эмоции. Встала на ноги, отбросив книгу.

— Виктор? Мы вас ждали уже утром.

— Добрый вечер, княжна — полоснул он по мне глазами. — Я подумал, что эту новость вы захотите узнать как можно быстрее.

Только сейчас заметила, что в руках он держал какой-то свиток, который теперь протягивал мне. Я взяла его.

— Что это такое? — спросила его.

— Прочитайте и узнаете, — лениво ответил он, снимая свой пиджак.

Я сняла ленту и развернула бумаги. Их было две. Одна гласила о том, что дом семейства Орловых, которым владеет Барон Гинцбург, переходит княгине Наталии Дмитриевне Орловой. Вторая бумага — выписка из регистрационной палаты о том, что недвижимость и в самом деле отдана моей матери обратно. Виктор переписал дом…

Я нахмурилась. Чёрт! Я рада и не рада. Когда он успел только? Я вовсе не готова к такому, это слишком быстро. Я совсем ничего не придумала на случай, если он попросит отдать ему обещанное. Похоже, дом не настолько ему нужен, как власть надо мной.

Подняла на него горящие глаза. Мужчина уже остался в одних брюках и расстегнутой рубашке, открывающей его грудь. Он расстегивал манжеты и смотрел на меня острым взглядом.

— Прочли?

— Да.

— Не вижу радости в ваших глазах.

Он подошёл ближе. Забрал бумаги, положил их на стол. Взял мои плечи в горячие ладони и смотрел сверху вниз прямо в глаза.

— Я выполнил твоё условие. Хочу получить награду.

Моё дыхание будто украли цыгане, я забыла как вдыхать. Грудь стянуло путами. Я прикрыла глаза в попытках успокоиться. Надо срочно что-то придумать. Но выйдет ли? Мужчина зол на меня ещё с того раза, он не простил мне моей выходки.

— Не прячь от меня глаза. Тебе не отвертеться, — Виктор потянулся к моим губам.

Я понимала, что уже ничего не смогу сделать, но всё равно попыталась не дать ему себя прижимать к голой коже. Мужчина снова не обратил никакого внимания на мои руки, упирающиеся в его грудь, лишь кинув на них мимолётный взгляд. Он впивался в мои губы уже вовсе не так нежно, как раньше. Мне стало не на шутку страшно. Стало трясти, как в ночь после нашего венчания.

— Нет, — пыталась я вырваться. — Не надо!

Голос мой срывался, а слова тонули в упрямых грубых поцелуях мужчины, который слишком долго ждал. Он ничего не отвечал, я видела только эти глаза, пылающие такой похотью, какую я ещё не знала до этого вечера.

— Может, завтра? — предприняла я последнюю попытку сбежать, пока Виктор оставил мои губы и перешёл к шее. — Уже поздно.

— Сейчас, — прорычал мужчина мне в шею, мягко сжимая её в своих пальцах. — И завтра. И послезавтра.

Меня подхватили сильные руки, будто я ничего не вешу, и кинули на кровать. Не успела я и попытаться бежать, как меня придавили сверху. Я услышала треск ткани платья как будто где-то вдалеке. Я смотрела огромными глазами, как мужчина словно безумный стаскивал с меня остатки платья, которое он порвал, будто оно было бумажным. Он немного умерил пыл только когда на мне не осталось ничего из одежды. Я пыталась прикрыться руками, за что они были прижаты к кровати. А Виктор начал исследовать губами моё тело, пока мёртвой хваткой держал тонкие запястья, которые так и норовили вырваться. Он неожиданно ласково и нежно прижался губами к моей груди, приближаясь к самой нежной её точке. Я задрожала ещё сильнее. Эти эмоции мне были не знакомы. Ни один мужчина ещё не целовал мою грудь. Меня пронзила острая волна ощущений, когда муж нашёл губами мой сосок и начал ласкать его языком. Мои губы помимо воли разомкнулись, выпустив стон. Руки ослабли и перестали дрыгаться. Я просто замерла на месте, как пристреленная, пытаясь справится с обрушившимися на меня ощущениями. Чем больше я пыталась их подавить, тем сильнее наседал Виктор, будто понимая, что я до последнего не сдаюсь даже собственным эмоциям.

Муж проникнул пальцами в моё самое запретное место на теле. Я вскрикнула от неожиданности, пытаясь не дать ему прикасаться ко мне, но он лишь вновь сжал мои руки и заставил испытывать новые для меня ощущения, которые очень скоро унесли меня из кровати куда-то далеко. Не помню, когда наступил тот миг, но я растворилась в этих ласках, а руки мужчины перестали удерживать моё извивающееся тело. Внизу живота собралась странная тяжесть, которую мне было сложно вытерпеть, она сладкой истомой рвалась куда-то наружу. Виктор ласкал мои складочки, заходя глубже и готовя меня к тому, чтобы моё тело приняло его. Он смотрел мне в лицо, ловя каждую мою эмоцию, каждый вздох, и очень смущал меня этим. Мне бы хотелось, чтобы он перестал пытать меня своим слишком откровенным взглядом, но ему нравилось наблюдать за бурей глазах, которые я периодами просто закрывала, не в силах выдержать тех ощущений, что мужчина принуждал меня испытывать.

Я подчинилась. Я позволила. Мне были приятны эти нежные руки и губы с щетиной на моей коже. Это горячее дыхание на моём теле сводило с ума меня, а моё тело — сводило с ума его.

Тяжесть внизу стала невыносимой и во мне будто что-то лопнуло, принеся облегчение и ни с чем несравнимое удовольствие. Я закрыла глаза, дрожа в его руках и не в силах больше сдерживать свои стоны. Когда всё немного успокоилось и моё тело перестало пульсировать и содрогаться, я осторожно открыла глаза. Виктор так и продолжал смотреть на меня. Он улыбался мне своей плутовской улыбкой. Он одержал свою первую победу надо мной.

— Как я хотел услышать твои стоны, — сказал он, придавливая меня сверху собой, и жадно впиваясь в мои губы, чтобы подавить крики, которые последовали за его вторжением в меня.

Я вся напряглась и моё лицо исказила гримаса боли. Мне казалось, я просто умру в эту ночь. Нет, Виктор не был груб и неосторожен, но мой нежный организм принимал своего первого мужчину очень болезненно. Однако боль быстро перебилась другими ощущениями, от которых сбивалось дыхание, от которых я неминуемо падала в пропасть. Голова кружилась, я не знала, куда себя деть, и металась по простыням под тяжестью тела и под властью этого мужчины, который стал мне мужем. По-настоящему.

— Наконец-то, — рыкнул мужчина после череды особенно глубоких толчков и резкого выдоха. Он поднял глаза и посмотрел на меня. Снова провёл рукой по моей коже. — Боже, как же я тебя хотел… Ты сводишь меня с ума, Лена.

Я не знала, что отвечать. Меня потряхивало от пережитого коктейля из страха, боли и пронизывающих приятных ощущений, которые могут быть только между мужчиной и женщиной наедине. Виктор провёл пальцами по моей бледной щеке, а потом мягко убрал волосы, упавшие мне на лицо.

Что ж… пора доставать мамины травки.

***

— Ты остаёшься здесь? — тихо спросила я его стёртыми губами, исколотыми нещадной щетиной.

— Ты — моя жена. И отныне ты спишь со мной. Поэтому ложись, и спи.

Мужчина улёгся в мою кровать, на которой еще недавно мы то ли боролись, то ли занимались любовью. Пришлось перед этим заменить простыни. Мне ничего не оставалось, кроме как лечь рядом. У меня не было сил спорить. Всё болело, хотелось спать. Но какой сон с ним рядом? Сегодня Виктор отнял у меня последний островок спокойствия, забрав у меня отдых в одиночестве.