14

Утро. Я всё же смогла уснуть в одной постели с ним. Боюсь открывать глаза, вдруг он всё ещё здесь? Не хочу его видеть.

Но лежать всё время я тоже не могу, и потому приоткрыла один глаз и оглянулась. Кровать была пуста. Можно смело открывать и второй глаз. Села на кровати — Боже, как же всё болит! Ещё долго мне будет напоминать моё тело о том, как я стала женщиной.

Нужно срочно выпить траву. Надеюсь, ещё не поздно. И теперь пить её постоянно. Виктор на рушил обещание раз — нарушит его и снова. Что я могу против него? Только молча пить травки после.

Спустилась настороженно в столовую — никого. Что ж, хотя бы день у меня будет спокойным. Села за стол и отдала мешочек с травами служанке, которая принялась накрывать стол для меня.

— Настя, это успокаивающий чай. Нужно заваривать его мне перед ужином. Сегодня и сейчас приготовь, и вечером.

— Конечно, барыня. Прямо сейчас и отдам Тамаре, она приготовит.

Улыбчивая девушка унесла травы на кухню, пока я без аппетита ковырялась в омлете с беконом. Мысли мои были вовсе не здесь.

— Елена Олеговна, с вами всё в порядке? — спросила озадаченно Настя. Она уже вернулась с заваренной травой и увидела, что я сижу за столом, не двигаясь, воткнув с усилием нож в самое сердце омлета.

— А?… — опустила нож и убрала в сторону. — Всё нормально. Давай чай.

Девушка аккуратно поставила передо мной дымящуюся чашку.

— Попью чаю, а потом поеду к своим родителям. Прикажи подготовить Свободу. Поеду верхом.

— Хорошо, — кивнула Настя и ушла на конюшню.

***

Натали встретила меня радостно. Она соскучилась и никак не могла привыкнуть, что моя бывшая детская теперь пуста. Мама проводила меня в гостиную, помогла снять пальто и попросила Таню налить кофе. Она без конца мне улыбалась, хватая за руки и обнимая меня, пока мы сидели на диване.

— Ну как ты, милая? Я очень за тебя переживаю.

— В порядке, мама, — пождав губы ответила я. — Но планы остаются в силе.

Натали сощурила глаза, размышляя:

— Я поняла. Как и обещала — я помогу тебе.

— Спасибо, — я сжала руки матери. — Кое-чего мне уже удалось добиться от него.

Я достала документы на особняк и отдала княгине. Та развернула и прочла. Лицо её просияло:

— Лена! Дом снова наш… Как тебе удалось его уговорить? — Натали подняла глаза на дочь и они тут же погасли — женщина прекрасно поняла по взгляду дочери КАК именно ей пришлось уговаривать мужа.

— Травки твои пригодились, — только и ответила ей.

— Что поделать, — нахмурилась княгиня. — Он — твой муж. Значит, переписал дом обратно.

— Да. Только он меня не отпустит. Не знаю, чтобы такое придумать, чтобы Виктор… отказался от меня.

Княгиня лишь сжала кулаки. Она не в силах оградить дочь от этого порочного мужчины. Слишком порочного, ей вовсе не суждено было понять и малую часть из того, что уже пережила её дочь и ещё переживёт. В жизни Натали не было мужчин с такой… страстью. Никто не укроет жену от мужа. Она — теперь его собственность.

— Терпи, моя девочка. Всё будет хорошо. Не противься, — она гладила свою дочь по голове, а самой мерзко было от собственных слов. Но если Елена подчиниться, пока они не найдут способ избавиться от брака, то он и меньше зла ей причинит. А может, он сумеет растопить её сердце. Что-то ведь должно быть в нём хорошее?

— Дочка, я уже начала распродавать наши картины и серебро. Но очень много я не смогу — Виктор узнает об этом. И тогда нам точно некуда будет деваться. Ты должна понимать, что даже если я продам особняк и куплю маленький дом или квартиру, вырученных денег на всю жизнь нам не хватит. Что мы с тобой будем делать?

Я молчала. Что дальше — я не думала. В голове сидела только одна мысль — избавиться от этого мужчины любым способом. Мама права — что мы с ней будем делать потом?

— Я не знаю, — растерянно ответила ей.

— Подумай, прежде чем разрывать брак. Судьба брошенных жён печальна. Как и их матерей.

Натали говорит верно. Среди знати немало примеров, когда девушка просто становилась содержанкой, или того хуже, куртизанкой — по-другому денег женщине не получить. Но как укротить свой гнев на этого мужчину, как молчать на всё?

***

Мать не знала, что отношения Елены и Виктора слишком сложны, чтобы девушка сама понимала их до конца. Она боялась порочного мужчину, не до конца разделяла его порывов к ней, но в тоже время в жизнь молодых людей ворвалось новое чувство, которое будет держать их рядом несмотря на ненависть, живущую в их сердцах от того, что ни один не мог получить того, что хотел.

***

Елена.

Вечером с трепетом ждала возвращения мужа. Я боялась, что этой ночью он снова захочет быть со мной. Я не могла смириться с тем, что он нашёл способ меня заставить. Как и не могла признаться самой себе, что его тяга ко мне взаимна, и наша ночь была для меня не только шокирующей, но и приятной. Сумасшедшая я, что ли? Как мне могло это понравится? Если бы Виктор не давил на меня морально с самого начала наших отношений, я бы по-другому относилась к занятиям с мужем любовью. Но даже в постели он снова показывает свою власть, а я снова убеждаюсь, как беспомощна.

К ужину мужчины вернулись домой. Я старалась улыбаться, не выказывая истинных эмоций — в этом доме они никому не интересны. Муж периодами впивался в меня глазами, заставляя снова дрожать от его взгляда. Невольно в голову лезли обрывки вчерашней ночи, и я нервно глотала.

— У вас теперь какой-то особенный чай, ваше Благородие? — спросил меня Виктор, когда Настя принесла мне отдельную чашку.

— Просто тонизирующий. Нервы успокаивает, — да, очень, когда я знаю, что не понесу от тебя, мой милый зверь.

— Что ж, ладно, — сказал он с подозрением глядя на чашку. Он не мог догадаться. Наверное, у меня уже паранойя.

Отец Виктора, как и всегда, ушёл на отдых раньше нас. Муж, отложив приборы, потянул меня за руку:

— Идём в спальню.

Меня тут же залихорадило, и я забегала глазами по дому, пытаясь найти повод не идти с ним. Он лишь слегка изогнул бровь в ожидании:

— Лена. Идём, — мужчина твёрдо заставил меня выйти из-за стола и повёл по лестнице вверх.

В спальне Виктор оставил в покое мою руку и взял с туалетного столика большую бархатную коробку. Молча открыл её. Я увидела старинное колье, очень дорогое и тяжёлое, с редкими камнями. Я подняла глаза на мужчину. По-прежнему не говоря ни слова, мой немногословный муж, вытянул из коробочки безделицу. Он отодвинул пальцами мои волосы, нарочито нежно, что заставило меня дрогнуть и почувствовать мурашки по позвоночнику. Мужчина положил холодный метал мне на грудь, застегнув колье на моей шее. Виктор подвёл меня к зеркалу в полный рост и встал сзади, обняв мои плечи. Муж смотрел мне в глаза в отражении зеркала и шептал на ухо, щекоча кожу.

— Очень красиво. Ты самая красивая женщина, что мне удавалось видеть, моя баронесса. И самая желанная.

Я опустила глаза. Не знала, как реагировать на его внезапные признания. Я должна была что-то сказать? Что? Но внутри меня вспорхнули с ветки бабочки…

Виктор развернул меня к себе и молча смотрел в глаза. Наклонил голову и мягко коснулся шеи, где волосы были убраны, оставляя на коже легкие следы своих губ. Меня снова проняла дрожь, и это был не страх. Виктор заметил мою реакцию, улыбнувшись лишь уголками жёстких губ.

— Тебе было больно вчера? — мужчина смотрел серьёзно и с беспокойством. — Я был не сдержан. Я не должен больше так поступать с тобой. Пусть у тебя всё…заживёт. Идём спать, — он ещё раз поцеловал мою шею и отправился к кровати.

Меня немного всё ещё трусило от его прикосновений. Виктор снова удивил меня. Вчера он был каким-то необузданным зверем, а сегодня снова мужчина-скала. Он всё же считается с моим мнением. Он не стал меня снова заставлять. Однако, заниматься любовью с ним я больше не собираюсь. Ему ещё предстоит это узнать. Я отдала то, что обещала. Но я не говорила ему, что покорюсь навсегда. Я была его? Была. Достаточно! Ты взвоешь волком, Виктор, и разведёшься со мной. Я не знаю, что будет дальше. Но быть с ним я не могу!

***

Виктор.

Лежу с ней в одной постели, и не прикоснуться.

Обещал пока не трогать. Пусть отойдёт от вчерашнего. Девочка вовсе не готова была к такой страсти, что рвёт меня когтями изнутри.

Я знаю, что на самом деле в ней зародилось в ответ если не чувство, то желание точно. Ей только поначалу не нравилось то, что я творю с её телом. А потом она стала отвечать, как женщина, которая желает своего мужчину. Ей понравились мои ласки — скоро она сдастся, и будет в моей постели по праву и с удовольствием.

Постоянно думаю о ней и том, как мне её укротить. Такой испепеляющей душу страсти я не испытывал ещё. Кажется, я начинаю понимать, о чём писали и пишут поэты, и над чем я раньше лишь смеялся. Это не просто вожделение, это что-то гораздо более сильное и мощное.

Она сказала, что я мечтаю её подчинить себе. Ну да — мечтаю. Чем больше она проявляет непокорности и строптивости, тем сильнее желание увидеть её побеждённой. А когда получу над ней полную власть — буду холить и лелеять. Сколько же в ней характера, что она воюет со мной, будто амазонка, не желая сдаваться?

Знаю, что из своего сердца эту женщину уже не вырвать. Пусть она и думает, что это всё моё ущемлённое мужское начало, но я её… Впрочем, это не важно. У неё всё равно нет выбора. В нашей Империи муж может быть только один, и если она не хочет влачить жалкое существование — ей придётся меня принять.