28

Виктор.

Елена уже успела оправиться, и в силах принять решение. Настало время поговорить с ней. Я знаю, что она не слышала моё обещание дать ей свободу, но зато слышали наверху, и я намерен сдержать своё слово. Если она сама не захочет остаться.

Сомневаюсь, что есть призрачный шанс на то, что она не станет покидать меня. Последние дни Елена вновь замкнулась в себе и со мной держится холодно. Скорее всего, она оставит меня, когда я дам ей выбор. От мысли о том, что она уйдёт, душу начинали рвать когти неведомого мне зверя. Голос внутри кричал, что я должен оставить её здесь, мне слишком сильно она необходима. Но я дал клятву, которую не нарушу даже под страхом смерти.

После ужина я решился позвать жену для беседы. Она молча прошла за мной следом в кабинет и села на софу. Я на месте усидеть не мог и расхаживал ко кабинету, пытаясь успокоить нервы. Кое-как заставил себя сесть рядом и взглянуть в её глаза. Нужно всё же сказать то, что я решил.

— Почему ты опять стала словно чужая? — задал я вопрос, что душил меня все последние дни.

— Стеша мне рассказала, как ты с ней… забавлялся, — глядя мне в глаза с вызовом своих прекрасных чёрных глаз, просто ответила она, не собираясь ходить вокруг да около. — И до венчания, и после.

Вот в чём дело. Я нахмурился. Степанида не упустила возможность ей всё рассказать. Думал об этом, но надеялся, что всё же причина в чём-то другом. Теперь княжна не простит меня и точно не останется рядом.

— Я понимаю, что в твоих глазах меня ничто не оправдает, но… ты должна знать. После того, как у нас с тобой случилась первая ночь, я больше не прикасался к ней. Ни к кому не прикасался. Теперь я хочу только тебя. Мои сны полны тобой. В моём сердце одна ты. Я тебя люблю.

Она отвела взгляд. Немного помолчала, смутившись моих очередных откровений:

— Ты прав. Это не оправдывает тебя.

Моё признание в любви жена в очередной раз оставила без ответа. Чёрт, как же это больно!

— Ты не сможешь простить? — я смотрел куда-то в стену, а перед глазами словно пелена стояла.

— Я не знаю, — ответила она, прокручивая на пальце обручальное кольцо. Будто бы снять и выкинуть хотела. — Разве у меня есть выбор? Ты заставишь меня принять тебя любого. Мужчины могут всё. А женщины — ничего. Вы — короли жизни, а мы лишь ваши рабыни. Захотел — взял, заставил, принудил.

Если бы Елена только знала, как заблуждается. Уже давно всё иначе, это я — её раб. Она держит меня в невидимых кандалах слепой любви, или даже некой мании.

— Теперь у тебя есть выбор, — я твёрдо взглянул ей в глаза, вызывая недоумение на красивом лице своими словами. — Я больше никогда и ничего тебя не буду заставлять делать.

— Что это означает? — с не понимаем уточнила жена.

— Я отпускаю тебя, моя княжна.

В комнате повисла тишина. Елена напряженно смотрела на меня, даже не догадываясь, как трудно мне дались эти слова. Да мне даже вдыхать тяжело, чёрт возьми.

— О…отпускаешь? — в изумлении переспросила она.

— Да, — каждое слово будто царапало горло. — Когда ты… была без сознания, я молился. И просил оставить тебя жить. Пообещал, что если ты вернёшься — больше не буду тебя удерживать. Если ты хочешь уйти — я не стану препятствовать. И имей ввиду — назад я не приму тебя. Но если нужна будет помощь — ты всегда можешь обратиться ко мне.

— Почему ты дал такую клятву?

— Неважно. Но я намерен её выполнить.

— А как же… брак?

— Я узнаю, как его расторгнуть. Обеспечу тебя и твою семью. Вы не будете ни в чём нуждаться. Я не позволю тебе влачить печальную жизнь, — с большим трудом снова повернулся к ней и взглянул в лицо самой любимой мной из ныне живущих на земле женщин. Не выдержал, взял её голову в свои руки. — Пусть недолго, но я был счастлив с тобой — когда ты была моей, когда я чувствовал вкус твоих губ. Я бы многое отдал, чтобы ты осталась. Полюбила меня. Дала поцеловать тебя и ответила на ласку. Но ты словно ледяная статуя. Я так тоже больше не могу. Любовь к тебе опустошила меня, твой холод меня заморозил совсем. Я устал. Не любишь — тогда я освобождаю тебя от своей любви, которая тебе вовсе не нужна. Делай свой выбор.

В горле запершило. Мы оба снова замолчали. Елена нервно кусала губы, принимая решение. Она всё же колеблется. Может быть, она откажется уходить? В моей душе загорелась надежда, когда я увидел метания в её глазах. Это решение даётся ей не легко. Значит, я не так уж и безразличен ей. Я опустил руки, отпустил её и ждал.

— Что ты решила? — собрав волю в кулак, спросил я, прерывая затянувшееся молчание и пытаясь предугадать ответ. — Ты уйдешь или останешься?

Текли минуты ожидания. Девушка теребила кружева на платье, не решаясь дать ответ. Она боялась моей реакции. Еще немного — я не выдержу, и поверну назад…

— Уйду, — ответила она и робко посмотрела на меня. Видимо, боялась, что я передумаю. Или не поверила в то, что я действительно готов на это пойти.

А я сидел, словно умер. Она меня застрелила всего одним словом. Из меня будто резко вся жизнь вытекла. Осталась только пожирающая боль изнутри и досада, вцепившаяся в самое сердце зубами до крови. На миг прикрыл глаза, пытаясь унять эту слишком острую боль. Даже если бы она меня ударила, или плюнула мне в лицо — не причинила бы столько страданий, как тем, что решила меня покинуть.

Что ж, я предоставил Елене выбор, и она его сделала. Доигрался с ней, дурак. Одинокий, влюблённый в свою жертву дурак. Так мне и надо…

— Собирайся. Завтра карета отвезёт тебя к родителям, — сохраняя внешнее спокойствие и твёрдость голоса произнёс я через время.

Глотая комок в горле, который всё никак не хотел уходить, даже наоборот будто рос в размерах, и казалось, сейчас разорвёт мою глотку вовсе, встал и на ватных ногах направился к выходу. Не могу её больше видеть.

Она сама вдруг схватила меня за ладонь. Кожу будто пронзило иглами от прикосновения её прохладных тонких пальцев. Я остановился, будто в стену врезался, и не оборачиваясь, замер на месте. Нет сил смотреть на неё опять. Я просто не могу. Я не уйду и не отпущу, если снова увижу бесконечность её черных глаз. Княжна положила ладонь на мою щетину и заставила повернуться к ней лицом и взглянуть на неё. Она приблизилась и подарила мне поцелуй, который поначалу замедлил мой пульс, а потом запустил его с огромной скоростью. Я наслаждался её лаской, она так редко мне её дарила. Я боялся, что сейчас этот миг кончится, Елена уйдёт, заберёт тепло губ, и я замёрзну в своё персональном аду без неё. Я прижимал её к себе, позабыв обо всём на свете, будто она моя, будто у нас есть будущее. Я вдруг забылся, что она решила уйти, что она меня не любит. Просто целовал и целовал свою любимую женщину, пока она позволяла мне.

Но неизбежно это мгновение закончилось. Моя пока ещё баронесса отстранилась, мягко опустила мои руки, убрав со своего тела, и прошептала:

— Спасибо. Я не стану держать на тебя зла. Будь счастлив.

И ушла. Просто ушла.

Она сказала всё, что хотела, и попрощалась со мной сейчас. Она понимает, что я не найду в себе силы воли выйти и проводить её завтра утром. Я не буду на это смотреть. Пусть уезжает и всё, чтобы я не видел… Чтобы поганое чувство сожаления, и что я совершаю огромную ошибку, не раздирали кожу груди еще сильнее, не ломали рёбра и не вынимали моего сердца, которое она неизбежно увезёт с собой.

Надежда вспыхнула и сгорела внутри меня, оставив чадящее пепелище. В моём мозгу еще долго билось это слово — «Уйду», пока я, опустив голову, пытался собрать себя из осколков наново.

Провёл рукой по волосам, которые так нравились женщинам. Совсем уже и не верится, что не так давно я купался в этом восхищении дам моей прической, да и не только ей.

Сейчас мне вовсе не нужны эти признания в любви, эта страсть в глазах. Я будто бы другой человек теперь. Словно целую жизнь прожил с княжной, а не какие-то несколько месяцев. Я хотел бы, чтобы с любовью на меня смотрела только она, но это невозможно. Я сам отпустил её. Сам. А она согласилась уйти.

Метался по кабинету в поисках успокоения, но всё напрасно. Не мог даже места найти, где мне было бы удобно сидеть. Плеснул себе в бокал бренди и отпил. Тут же сморщился и выплюнул назад содержимое. Противно. Я не могу пить. Мне слишком плохо.

Может быть, сигара приглушит душевные муки? Подкурил и затянулся. Закашлялся — гадость какая. Что со мной? Ничего не могу — ни есть, ни пить, ни даже выкурить сигару. Затушил её, с нажимом разломав на куски в пепельнице. Посмотрел на эту квашню, оставшуюся от сигары. Некрасиво, даже отвратительно. Она раздавлена, изуродована, надорвана так, что табак во все стороны. Да и я и сам словно эта сигара.

Сел в кресло у камина, собрав руки в замок, и задумчиво смотрел на огонь. Глаза мои будто бы наблюдали за игрой пламени, но мысли были вовсе не со мной.

Ничто не могло меня сейчас отвлечь, я снова и снова истязал себя мыслями о черноокой красавице, что была лишь миражом. Может, она просто примерещилась мне? Прекрасный морок. Манящий и соблазнительный фантом.

Когда-то я читал о Суккубах. Эти демоны приходят к мужчинам в обличии невыносимо красивых женщин, чтобы забрать их жизнь и душу себе. Может, Елена и есть тот самый Суккуб? Физически жизнь оставила мне, а вот моё ментальное тело она отняла. Физическая оболочка живёт без неё дальше по инерции, а душа свернулась котёнком и дрожит от боли и холода на ледяной стуже января. Если же Елена и обычная земная женщина, наверняка люди говорили именно о таких, как она, рисуя портрет Суккуба. Невозможно её забыть. Смыть с сердца, вытравить образ ничем не получится, даже слезами ангелов.

Она никогда меня не любила. Никогда.

До боли сжал кулаки.

Она лишь подчинялась, потому что я её заставлял. Какими убогими мне сейчас кажутся эти попытки принуждения. Насильно мил не будешь — верно ведь говорят.

Порой мне казалось, что она отвечает мне. Я чувствовал, что я ей небезразличен. Я эгоистично насыщался её таким пьянящим меня телом, этими нежными, никем не тронутыми до меня губами. Я был первым во всём, она была моей. Только моей. Даже сейчас эти мысли распаляют меня, заставляя тело реагировать. Снова посетило звериное желание догнать, запереть, взять снова и заставлять её подчиняться вновь. Заставить её ласкать меня, как единожды она это делала в тот вечер с кинжалом. Больше я не мог уговорить её это сделать. Ласки, полученные всего один раз, довели меня до исступления, до опустошения. Я не могу забыть их. Неумелые движения губ и языка по моему телу выбивали глухие стоны из груди от одних только воспоминаний.

Но, видимо, я всё же ошибся. Как только я предоставил Елене выбор, она сделала его вовсе не в мою пользу. Вдруг накатила слепая ярость. Я верну её! Укажу её место. Прикажу остаться.

Я уже встал, и как в тумане выскочил в коридор, с горячим желанием вернуть её, и сказать, что я передумал. Она никуда не поедет и прямо сейчас сделает то, что я хочу снова. Потом опять и опять.

Рука уже легла на ручку двери её спальни, как вдруг распахнулось от ветра окно в коридоре. Я вздрогнул, рука моя слетела с ручки, и пришёл миг отрезвления.

Что я делаю? Я дал слово, я не должен её удерживать!

Понуро вернулся обратно в кабинет и закрыл дверь изнутри на ключ. Так надёжнее. Кажется, я окончательно сошёл с ума. Она свела меня с ума, сделала безумцем.

Что ты сотворила со мной, Елена? Я тебя отпустил. А ты меня не отпустишь никогда.