Глава 3. Представление

Внутри у меня всё обрывается. Это безумие. Я не могу сесть к нему на колени. Это же... Это... неправильно. Кошмар какой-то!

Но альтернатива сидит рядом со мной. Этот самый мужчина, что пожирает меня взглядом и выглядит как какой-то криминальный авторитет.

Вариантов просто нет. Я должна играть странную, непонятную для меня роль.

Скованная, с каменным лицом, я делаю несколько шагов к боссу. Я чувствую на себе взгляды всех четверых мужчин. Унижение жжёт щёки.

Подхожу. Вижу, как его рука лежит на колене, ожидающе. Вижу идеальную линию его плеча. Чувствую его тепло и тот самый головокружительный запах, только теперь в нём есть ещё и опасная, острая примесь.

Я медленно, неловко опускаюсь. Колено его твёрдое, мышцы напряжены под тонкой тканью брюк. Я стараюсь перенести вес как можно меньше, сесть на самый краешек, превратиться в невесомое перо.

Я вся будто гореть начинаю. Замираю, боясь пошевелиться, положив руки себе на колени. Смотрю в пол.

Боже. Я сижу на коленях у Майорова.

Его широкая ладонь ложится мне на талию. Он её кладёт так, будто ставит метку, заявляя свои права на меня. Его пальцы слегка вдавливаются в ткань моей блузки.

– Ну вот, уютно, – говорит Евгений Петрович, и в его голосе слышится удовлетворение хищника, который только что наблюдал интересную сценку. – Теперь можем продолжать, Богдан Игоревич. На чём мы там остановились?

Его голос становится деловым, а я не слышу даже слов. В ушах шумит кровь. Всё моё существо сосредоточено на точке касания – на его руке на моей талии, на твёрдой поверхности его бедра подо мной, на его дыхании, которое чуть шевелит волосы у моего виска.

Майоров сидит неподвижно, его осанка по-прежнему безупречна, лишь пальцы на моем боку время от времени слегка постукивают – медленный, задумчивый ритм. Это единственное, что выдаёт, возможно, его собственное напряжение.

Сквозь гул в ушах я наконец начинаю улавливать обрывки фраз. Голоса мужчин звучат глухо, будто из-под воды.

–...потому сроки не горят, Богдан Игоревич. Можно и подождать, – тянет седовласый.

– Ожидание стоит денег, Евгений Петрович. Риски растут в геометрической прогрессии, – парирует мой босс. Его голос абсолютно спокоен, холоден, деловит. Как будто на его коленях не сидит трясущаяся от страха сотрудница.

Я стараюсь дышать тише, превратиться в мебель. Смотрю на свои руки, сцепившиеся в тугой узел на коленях. Ногти впиваются в ладони. Боль помогает не думать о том, где я и что происходит.

Вдруг большой палец босса начинает медленно, почти незаметно водить по моему боку, описывая маленькие круги через ткань блузки. Это движение, такое интимное и намеренное, заставляет меня вздрогнуть.

Я замираю, едва дыша. Что… что он творит?

Медленно поднимаю глаза и чуть не сталкиваюсь нос к носу с боссом. На миг мы пересекаемся взглядами, и я едва удерживаю себя от того, чтобы не отшатнуться от него.

– Похоже, твоя девушка заскучала, Майоров, – раздается сиплый голос седовласого. Я чувствую, как его взгляд снова ползёт по мне, словно слизняк. – Такая молодая, энергичная. А мы тут как старики трещим о скучных делах.

Рука Богдана на моей талии сжимается на мгновение, и круг, который выводил его палец, становится резче.

– Алёна понимает, что у бизнеса есть свои приоритеты, – говорит он тихо, но твёрдо. Он слегка поворачивается ко мне, и его дыхание касается моей щеки. – Правда, солнышко?

Мне нужно что-то сказать. Сыграть свою роль, но это так сложно, просто нереально. Я ведь, блин, не актриса какая-то. Я уже готова завалиться под стол от волнения.

Я беру его кружку с кофе и делаю маленький глоток. Кофе уже остыл, но меня он обжигает. В итоге просто молча киваю вместо ответа.

Надеюсь, босс меня не прибьёт за такую наглость. Я сижу у него на коленях и пью его кофе. Я сошла с ума, но мне нужно чем-то занять свои руки. И в горле-то пересохло от страха.

– Смотрите-ка, какая скромница, – усмехается один из охранников. Его голос грубый, без эмоций.

– Вот именно, – вдруг говорит Богдан Игоревич, и его рука скользит с моей талии чуть выше по спине в успокаивающем, ласковом жесте. Но для меня его прикосновение ощущается, как раскалённый металл. – Я ценю в женщинах скромность. И преданность.

Он делает ударение на последнем слове, и в комнате снова повисает напряженная пауза. Он будто говорит не обо мне. Он говорит им что-то другое, чего я никак не могу понять. Но чувствую, как воздух наэлектризован.

– Преданность – редкий товар, – наконец, произносит седой. Его голос теряет игривые нотки и становится опасным. – Особенно когда на кону большие деньги. Надеюсь, твоя... преданность... не подведет, Богдан Игоревич. И тебя не отвлекут какие-то... мимолетные увлечения.

Его тяжёлый, оценивающий взгляд снова прилипает ко мне. Мне ведь кажется, что он сейчас угрожает, да? Но моя интуиция разрывается от паники и орёт, что ничего подобного. Я не драматизирую! Я в реальной опасности.

– Мои увлечения всегда под контролем, – парирует Майоров, и его пальцы ощутимо впиваются в мой бок. – Не беспокойтесь.

Я невольно начинаю ёрзать на месте, понимая, что все эта перепалка так или иначе, звучат как словесная дуэль. И я вот совсем не уверена, что она закончится только словами.

Откуда… ну откуда у моего босса такие связи? Что это за люди? И почему они ведут себя так, будто им вообще дозволено… всё. Даже заставлять секретаршу сидеть в интимной близости со своим боссом.

– Алёнушка, – вдруг говорит Майоров с нежными нотками. – Нам тут ещё кое-что нужно обсудить, так что ты можешь идти.

Я чувствую, как он подталкивает меня слегка в спину, и тут же подскакиваю на месте. Краем глаза вижу, что седовласый тоже поднимается.

– До скорого… Алёна. Было приятно познакомиться.

Он протягивает руку. Я замираю в нерешительности, но Богдан Игоревич действует быстрее. Он ловко подхватывает мою руку, подносит к своим губам и на секунду прикладывает к её костяшкам свои тёплые, сухие губы.

Жест владельца. Одновременно театральный и дико интимный.

– Подожди меня в кабинете, – произносит Майоров мягко, но я понимаю, что за этим тоном скрывается властный приказ.

Седовласый задерживает взгляд на наших сплетенных руках, его губы растягиваются в хищной ухмылке. Он садится на место, а я на негнущихся и затекших от неудобной позы ногах тихо иду к выходу из зала.

Вот это я попала. Это ведь совсем не конец.

– Кстати. Алёна и Богдан. Я приглашаю вас в пятницу на свой юбилей. Приходите, будет весело, – доносится мне в спину голос седого.

Блин. Это не просто не конец. Это начало. «Весёлое» начало.