Глава 4. Сделка

Внутри меня растёт такое волнение, что я не нахожу в себе сил просто присесть в кресло. Я беспокойно маячу по кабинету босса из угла в угол, заламывая руки и прокручивая в голове события последних минут.

Я сидела у него на коленях. Он назвал меня своей. Седовласый позвал нас на свой юбилей. Наше представление не закончится сегодня в стенах этого офиса. Будет продолжение… если, конечно, Майоров не придумает, как выкрутиться из этого ужаса.

Зачем? Ну вот зачем он сделал это?

К чему разыгрывать и дальше эту опасную легенду?

И самое ужасное… Моё тело до сих пор горит от воспоминаний о его руках на моей пояснице, о властном движении его большого пальца по моей коже через тонкую ткань блузки. Кажется, будто там остался ожог.

Когда напряжение достигает критической отметки, дверь в кабинет наконец-то открывается.

Майоров заходит внутрь. Его взгляд лишь мажет по мне, но не останавливается. Он проходит к окну. Поправляет манжету на идеально сидящем пиджаке и смотрит на городской пейзаж, который погрузился уже в полную темноту. Лишь отсветы домов освещают улицы и отбрасывают свои блики на его мощную фигуру.

Я смотрю на его широкую спину и жду, затаив дыхание.

– Богдан Игоревич… – начинаю я, понимая, что больше не могу молчать. – Я… простите. Я не знала…

– Не извиняйся, – обрывает он, не оборачиваясь. – Извинения здесь ничего не изменят. Факты – вот что имеет значение.

Он медленно поворачивается. На его лице нарисована безупречная маска невозмутимости, но в глазах бушует буря. Кажется, там плещет что-то сложное и опасное: холодный, трезвый расчет, смешанный с раздражением на обстоятельства. И, возможно, на себя.

– Ты задержалась, Алёна. Из-за этого попала в поле зрения человека, куда лучше не попадать никогда.

– Я… мне позвонили. Была чрезвычайная ситуация, – лепечу я, невольно краснея.

«Чрезвычайная ситуация» в виде подруги, которую бросил очередной кавалер. Молодец, Алёна, лучше отмазки и не придумать.

Несколько потерянных минут, и я оказалась не в то время, не в том месте. А ведь всё могло сложиться иначе.

Богдан Игоревич сужает глаза и несколько секунд смотрит на меня, будто оценивая мой ответ. Затем он сокращает дистанцию, приближаясь ко мне. Я не отступаю, но всё внутри сжимается в тугой комок.

– Его зовут Евгений Петрович Тихонов. Для своих – «Тихий». Он не терпит отказа. И он уже обратил на тебя внимание. Ты для него – красивая игрушка, которая случайно закатилась к нему под ноги. Теперь он будет считать тебя своей добычей. Если, конечно, не будет уверен в обратном.

– В обратном? – переспрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

– В том, что ты уже занята. Что ты принадлежишь тому, кто сильнее. Мне.

Он произносит это таким спокойным тоном, будто мы вообще говорим о какой-то ерунде, а не о том, что меня делят сейчас, как любопытную добычу. Боже. И как только я до жизни такой докатилась? Стала… объектом какого-то Тихого.

И босс меня прикрыл. Он ведь сейчас не предлагает мне?..

– Но это же неправда, – вырывается у меня шокированный шёпот. – Я не ваша. Это было… это ведь был просто спектакль!

– И этот спектакль, Алёна Андреевна, теперь должен стать нашей повседневной реальностью. До тех пор, пока его интерес не угаснет или… пока мы не найдем другой выход.

Он говорит «мы». Это маленькое слово падает в моё сознание так громко, что хочется закрыть уши. «Мы». Я и Майоров. Я и босс. Я и тот, кто точно не может никаким боком быть связан со мной.

Это ведь безумие.

– Что… что вы предлагаете? – спрашиваю я тихо, уже понимая, что разговор идет о переговорах.

– Я предлагаю сделку. Временный союз. Ты играешь роль моей женщины на публике, когда этого потребует ситуация. Соблюдаешь меры безопасности, которые я установлю, чтобы не подвергать себя и, как следствие, мои дела лишнему риску. Взамен…

Он делает паузу, его взгляд скользит по моему лицу, по моей дешевой, но выглаженной блузке, по рукам, сжатым в белых костяшках.

– Взамен я гарантирую тебе безопасность от него. Я сохраню за тобой место в фирме с увеличением оклада на пятьдесят процентов, и сверху добавлю премию, скажем, в размере пяти окладов. Как компенсацию за моральный ущерб и… за услуги.

«Услуги». От этого слова становится горько во рту. Я понимаю, что он ни на что не намекает, что это просто обычная сделка, но всё-таки в голове это звучит… слишком вульгарно. Будто я должна продать себя.

Продаться за зарплату, которая сможет вытащить меня из моей долговой ямы. За премию, которая покроет половину долгов. Несколько месяцев, и я всё покрою и снова смогу дышать свободнее.

Слишком соблазнительное предложение.

– А если я откажусь? – спрашиваю я. – Это ведь безумие, Богдан Игоревич.

Он делает ещё один шаг. Теперь мы стоим так близко, что я чувствую аромат его парфюма. Я оказываюсь в ловушке между его телом и краем стола. Его запах, древесный, глубокий, обволакивает меня. Дыхание перехватывает.

– Безумие – это выйти за эту дверь и остаться одной, – говорит он тихо, почти мягко. Он смотрит мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня развивается тахикардия. – Он уже знает, где ты работаешь. Он видел тебя. «Тихий» не из тех людей, что отказываются от своих… интересов. Если ты будешь ничьей, он это воспримет как приглашение.

Мне становится нечем дышать. В ушах стучит кровь. Я вспоминаю взгляд седого. Липкий, оценочный. Такой не отступится, пока не получит своё. Майоров прав. Кажется, его предложение – единственное, что может остановить этого жуткого мужчину.

– А вы? – шепчу я. – Зачем вам это? Почему просто не уволить меня и не сделать вид, что ничего не было?

На его губах на мгновение появляется что-то похожее на усмешку, но без веселья.

– Потому что он проверит. Он подошлёт кого-нибудь, или сам появится «случайно», чтобы спросить о тебе. Если я скажу, что уволил «свою женщину» на следующий день после его визита, он поймет, что его провели. И это будет воспринято как личное оскорбление. Конфликт с ним мне сейчас… крайне невыгоден. Ты – часть проблемы, которую я должен теперь решать. И это моё решение.

Он говорит рационально. Холодно. Но это меня даже успокаивает.

Он не занимается спасением принцессы. Он просто управляет кризисом. И в этой расчетливости есть странное утешение. Майоров как обычно использует не эмоции, а логику. То, что помогает ему так превосходно справляться с бизнесом.

Так может это поможет и в этой истории? Уж я сейчас точно не в состоянии не эмоционировать.

– И… что входит в «роль»? – с трудом выговариваю я.

– Публичные выходы, когда это необходимо. Возможно, несколько ужинов. В офисе – ничего не меняется. Ты – моя секретарша. На людях ты – моя спутница. Никакой реальной… близости не потребуется. Только видимость. И полное соблюдение всех правил безопасности, которые я озвучу.

Я смотрю в его тёмные глаза, ищу хоть каплю обмана, насмешки, подвоха, но вижу только усталую решимость и холодный интеллект, просчитывающий ходы на десять шагов вперёд.

Мой мир рухнул за один вечер. Из мира кофе по расписанию я провалилась в какую-то криминальную сказку с монстрами в дорогих костюмах. И один из этих монстров сейчас предлагает мне сделку. Единственный путь назад – через него.

– Хорошо, – выдыхаю я обречённо. – Я согласна.