Глава 10
Ретт
Моя жизнь с Джин разделилась на два этапа: когда я бил ее, насиловал и другой с момента, когда я ощутил какого это, когда она сама проявляет инициативу. С того момента прошло около нескольких дней, но я до сих пор вижу перед глазами ее, стонущую и скачущую на моем члене. Стоит вспомнить ее губы на коже ствола, как у меня начинает сладко тянуть внизу живота. Эти картинки вспышками появляются перед глазами, и я не могу этого забыть. Тот факт, что она делала это ради того, чтобы освободить своего ненаглядного конечно бесил, но эти губы, ногти на шее… Твою мать.
Несколько дней я не трогал Джин, держался отстраненным от нее, давал ей понять, что обида осталась, а когда я держу обиду, обычно на людях это сказывается, но не на Джин. Она никогда не просила у меня ничего, поэтому мне собственно нечем было ее наказать. Скорее я не касался ее, стараясь поменьше думать о произошедшем в машине. То есть я уверен, если бы я вновь начал к ней приставать, то захотел бы инициативы, а пока я не уверен, что получил бы ее. Не хотелось бы расстраиваться в такой момент, поэтому я просто давал себе время забыть этот сладостный миг, который как на зло не хотел покидать мою голову. Когда я понял, что попытки забыть не приводят ни к чему, а секса как никогда хочется, я решил, что уже сегодня наконец отымею свою жену и возможно, немного жестко. Но даже работа в этот день была против меня. Ее навалилось столько, что, когда я решил, что пора ехать домой, с удивлением обнаружил что уже начало десятого вечера. Эх, если бы моя супруга волновалась о том, где шляется ее муж, я бы и раньше приехал домой, но так как из лап работы меня никто не вытащил, я вернулся только к десяти.
Зайдя в дом, я спокойно стал раздеваться. На кухне стоял ужин, теплый, видимо мой ангел не так давно приготовила его. Это был тушеный картофель со свининой. Честно сказать я без ума от того, как готовит Джин. Я не знаю, где и когда она научилась так готовить, но ее еду я готов был есть вечно. Ресторанная уже не казалась такой вкусной, нежели еда, приготовленная ручками моей жены. Я быстро поел, а когда зашел в комнату Джин лежала спиной ко мне и явно не спала. Свет был включен, а на фоне работал телевизор, на еле слышной громкости. Я снял пиджак, а затем отправил на кресло рубашку. Через какое-то время я остался в одних трусах и решил, что смысла в одежде нет, ибо сейчас я хотел взять свою жену. Я прилег рядом с Джин, прижавшись к ней и целуя в плечико. Постепенно мои губы дошли до ее шейки, а руки поползли по бедру.
— Не сегодня, — произнесла она немного странным голосом, убирая мою руку.
— Я итак несколько дней к тебе не прикасался, — я продолжил целовать ее и только сейчас до меня стало доходить, что она какая-то горячая.
Я немного реже стал целовать ее, пытаясь губами понять, есть ли у нее температура.
— Ретт, не сегодня.
— Что с тобой?
— Плохо себя чувствую.
Джин пыталась открещиваться от секса плохим самочувствием, но обычно я понимал, что она врет и продолжал настаивать. Сейчас же, кажется я сам понял, то это правда.
— Что-то болит или общее состояние? — чуть приподнявшись, я серьезно спросил.
– Тошнит, голова раскалывается. Кажется, давление…
Я тут же поднялся с кровати и пошел на кухню, где у меня лежал тонометр. Я никогда не мерил себе давление и предпочитал отмучиться, но при этом даже не зная, что с моим давлением, но сейчас на моем месте была Джин. Я разгуливал по дому в одних трусах и прихватив с собой аппарат, вернулся к Джин.
— Приподнимись немного и дай руку.
Я помог ей повернуться, подкладывая свою подушку ей под спину так, чтобы она полулежала.
— Какое у тебя обычно давление? — серьезно спросил я, надевая ей на руку измерительный жгут.
Признаться честно я волновался за нее. Я не очень люблю, когда с ней что-то происходит, наверное, после того раза, когда сам чуть было ее не угробил, теперь к ее здоровью я отношусь более серьезно.
— Обычно 110 на 75.
Сигналы тонометра отдавались громкими ударами по вискам. В комнате было тихо, за исключением работающего аппарата, который действовал на нервы и заставлял меня волноваться за свою супругу. Я сам диву давался от того, как сейчас серьезно смотрю на табло, результат на котором до сих пор не появился. Наконец финальный сигнал и цифры повергают меня в шок.
— Твою мать… 140 на 90, — обычно я знал, что делают при повышенном давлении, но в основном это были народные методы, которые сейчас неуместны.
— Ложись, — скомандовал я, затем тут же подскочил с кровати в поисках своего телефона. Найдя его, я стал перелистывать контакты в поисках нужного. У меня был приятель доктор, думаю его совет сейчас был бы очень кстати. На часах начало одиннадцатого, но это не мешает мне нарушить правила этикета и дождаться ответа.
— Привет, это Грейсон, — я нервно расхаживал по комнате, около кровати. — Надеюсь не разбудил. Слушай, у меня к тебе вопрос профессионального характера.
Я глянул на Джин, затем снова стал выписывать восьмерки по комнате.
— У моей жены повышенное давление. Сильно повышенное – 140 на 90, при ее стандартном 110 на 75.
— Головные боли? — поинтересовался он.
— Да, еще тошнота.
Я внимательно слушал его, затем когда он сказал, что есть очень хорошее лекарство, которое без рецепта не отдают, но при этом он мог выписать рецепт дома. Я тут же заявил:
— Выпиши, пожалуйста, я заеду, либо кто-то из моих водителей, в любом случае в аптеку ехать.
Он назвал еще несколько лекарств, которые необходимо было купить, а я тем временем внимательно слушал. Все названия я записывал на листок, при этом поглядывая на Джин. Надеюсь ей хуже не станет.
— Спасибо тебе большое! Я твой должник, — поблагодарил я приятеля, затем начал спешно одеваться, находясь рядом с Джин.
К моему удивлению, я тут же ощутил ее руку, удерживающую мою. Она глянула на меня и попросила, что бы я не уходил. Я замер, глядя на нее, явно не ожидая такой просьбы. Я присел на корточки рядом с кроватью и, глядя на Джин, сказал:
— Ладно, я останусь, но список лекарств мне нужно отдать водителю, чтобы он их привез как можно скорее. Отдыхай, я сейчас…
Я поднялся и быстро вышел на улицу, махнув рукой одному из охранников. Он подошел, и я тут же с суровым видом вручил ему список и назвал адрес, по которому нужно забрать рецепт и привезти все лекарства. Когда я вернулся я присел рядом с Джин, аккуратно кладя руку на плечо.
— Теперь ты вся холодная, — взволнованно произнес я, вновь касаясь лба своей жены.
Скорее бы привезли лекарства, черт возьми.
— Ты чего-то хочешь сейчас?
— Открой окно.
Я без слов поднялся с кровати и открыл окно. Увидев, какие сухие у нее губы, я тут же стал искать взглядом воду, но таковой не оказалось. Быстро выйдя на кухню, я налил из кувшина воды, а затем принес его Джин. Поставив его на тумбочку рядом со своей блондинкой, я сел рядом и не знал, чем еще мог бы помочь, чтобы ей стало лучше. Она выглядела такой беспомощной, а я впервые в жизни не знал, что делать. Хотя, когда она была в моих руках мокрая, упавшая с моста было еще хуже. Видимо, мое отношение к ней изменилось, потому что сейчас мне далеко не все равно на ее состояние, а тогда… Я ощущал вину, что она чуть было не умерла из-за меня. Сейчас же я не причем, мне просто хотелось, чтобы ей стало лучше. Сам для себя я понимал, что это не свойственно для меня, но иначе быть не могло.
Прерывисто дыша, выдавливая из себя улыбку, она тихо сказала:
— Не волнуйся. Вдовцом ты не станешь. Не сегодня.
— Не смешно, Джин. Что-нибудь еще сделать? Может скорую лучше вызвать?
— Я не хочу в больницу! — поморщилась она. — Выпью лекарство и полегчает…
Тревога окутала меня с ног до головы и только спустя время моих нервных скитаний по комнате, я понял, что это ведь не просто так. Я никогда не волновался так сильно за девушку, даже за свою бывшую жену. Это должен был быть для меня звоночек, но вместо этого единственное, о чем я думал, так это о том, где черт возьми мои водители с лекарством. Как только к дому подъехала машина, я тут же рванул на улицу, забирая все купленное ими. В комнате я оказался почти со скоростью света, а затем и вовсе наблюдал за тем, как Джин пьет лекарства. Она отказалась от больницы, надеюсь, что таблетки ей действительно помогут и злополучная обитель всех больных не будет вынужденной мерой. Я долго сидел рядом с Джин, внимательно наблюдая за ее состоянием, периодически отворачивая взгляд, чтобы она не подумала о том, что я ее гипнотизирую. Надеюсь, в таком состоянии она не задумывается о том, почему я веду себя именно так. А я жутко волновался, черт возьми. За эти месяцы совместной жизни, мы столько всего пережили вместе, столько раз были близки, столько изменилось в отношении нее. Она определенно мне стала очень дорога, но проблема в том, что я не очень хотел бы, чтобы она была в курсе этого. Это ни к чему не приведет, тем более, что это лишь контракт. Я так думал, так хотел думать, но сам в душе понимал, что я не смогу отпустить ее, что за эти пять лет кто знает, в какую сторону свернут наши взаимоотношения, однако я бы хотел быть с ней. Жаль, что она этого не хочет, но в моих же силах это изменить, именно поэтому я на многие ее косяки закрываю глаза. Я изменился из-за нее и глупо это отрицать даже ей, ведь даже я это чувствую.
— Прикрой окно. Мне, кажется, лучше.
Вздохнув, она прикрыла глаза.
— Хорошо, ангел мой, — я поднялся с кровати и выполнил ее просьбу.
Джин укуталась в одеяло сильнее, ее дыхание уже не было таким прерывистым, а это и правда означало, что ей становилось легче. Слава Богу. Я так же стал спокойнее, понимая, что буря миновала. На всякий случай оставлю таблетки рядом, если вдруг ночью ей снова станет плохо. Я тут же выключил свет и, подойдя к Джин, снова присел на корточки напротив нее, второй раз за вечер.
— Что-то так в сон клонит…
— Поспи, — Я чуть прикрыл ее одеялом сильнее, а затем стал переодеваться в одежду, в которой сплю.
Я остался без секса, но главное не это, а то, что мое жене стало лучше. Впервые я видел ее такой беспомощной, настолько, что она сама просила меня побыть рядом. Ее хотелось защищать, оберегать в конце концов. Странные эмоции, Грейсон, прекрати думать о такой хуйне. Не хватало еще влюбиться. Нет, это исключено, я не способен на такое. Влечение, симпатия — да, а вот любовь, эта ванильная херь явно не для меня. Возможно, таким образом я пытался убедить самого себя в том, что это невозможно, но так ли оно на самом деле? Эту ночь я провел в полудреме, потому что каждый раз, когда Джин ворочалась, я поднимался на локтях проверить, не связано ли это с ее плохим самочувствием, а убедившись, что все хорошо и она сладко спит, лишь тогда я снова отключался.
Утром, я понял, что смысла спать нет, потому что уже и не хотелось. На часах было около семи утра. Я решил, что в этот день я лучше поработаю дома, а заодно и присмотрю за своей супругой, которой явно нужна была помощь и поддержка. Я пошел в кабинет и провел несколько часов там, удаленно решая рабочие вопросы. Ближе к обеду я пошел на кухню и стал думать о том, чтобы мне поесть, ибо желудок очень жаждал пищи. В голову сразу пришла мысль о том, что в таком состоянии Джин не самый лучший повар, да и ей самой бы поесть, а не мотаться по кухне. Я не великий кулинар, но решил приготовить все сам. Я поджарил на сковородке несколько ломтиков бекона, а затем и парочку яиц. Сделав свежий салат из помидоров и огурцов, я приправил его ложкой оливкового масла и щепоткой соли. Все это уложил на поднос, который обычно сам использовал для еды в постели. Люблю я есть в кровати. Заварив для Джин зеленый чай, я и его поставил на поднос, а затем все это дело понес в комнату. Джин к тому моменту, кажется, уже проснулась.
— Доброе утро, Джинни, — немного тише обычного произнес я, на всякий случай, если она еще спит.
Но Джин повернула голову в мою сторону, чем вызвала небольшую улыбку на моем лице. — Завтрак в постель, — заявил я, ставя рядом с ней поднос, как только она поднялась на кровати.
Она вопросительно уставилась на меня, явно не ожидая такого. Ну, а я в свою очередь только улыбнулся, спокойно говоря:
— Тебе явно сейчас было бы не до готовки. Как ты себя чувствуешь?
Я присел на край кровати, кладя руку на коленку Джин, но та была под одеялом. Я правда волновался, думаю это нормально, я ведь ее муж, пусть даже фиктивно.