Глава 16

Ретт

Да что ж там такое? Мне было интересно, но увидеть я не мог. Боль была адская, ноющая, заставляющая меня болезненно постанывать то и дело. Джин аккуратно коснулась пальчиками очага боли, говоря, что там огромный синяк. В ее голосе слышалось беспокойство, что не могло не радовать. Однако, моя радость длилась не долго, еще касание и я снова дергаюсь от резкой боли. Джин еще более взволнованно стала простить прощение, хотя виной всему не она. Пуля. Шальная пуля, которая предназначалась именно мне. Хорошо, что я закрыл Джин собой. Я бы не простил себе, если бы с ней что-то более серьезное случилось. Я поражался тому, каким сильным было мое волнение за свою жену. Я за себя так не волновался, как за нее. Готов был выложить любые деньги за то, чтобы вызволить ее и отомстил, за то, что они посмели забрать ее у меня. Значит ли это, что я отношусь к ней как-то иначе? Значит ли это что она дорога мне? Да. Я ни к кому так не относился, как сейчас отношусь к ней. Почему, с чем это связано, я понятия не имел. Однако, отдавал себе отчет, что за нее готов на убийство, что сразу же подтвердилось сегодняшним днем. Она дорога мне. Джин, моя Джин, которая порой совершает глупости, но даже несмотря на это сейчас, в глубине души я понимаю, что она мне нравится. Слишком сильно. Я боюсь произносить про себя мысль о слове на букву «в», стараюсь отогнать эти мысли, но они снова появляются. Нет, Ретт Грейсон не способен на глубокие чувства, это исключено — таким образом успокаивал я себя.

В какой-то момент поток моих мыслей прервала Джин, когда ее эмоции стали зашкаливать. Она кинулась мне на шею, крепко вжимаясь в мое обнаженное тело и даже не смотря на боль, сковывающая мои движения, я обнял ее. Она боялась, что я не приеду. Как я мог не приехать?! Как я мог не вызволить моего ангела из лап этих ублюдков?! Не мог! Не простил бы себя, да у меня даже вариантов не было.

Чуть позднее я мягко отстранил свою жену и тут же взял ее за личико. Она плакала, ее трясло, она была такой беззащитной, что я загорелся еще большим желанием оберегать эту девочку. Конечно, порой ее надо оберегать и от меня, но сейчас я хотел быть ее каменной стеной, ее крепостью, ее оплотом. Я стал аккуратно вытирать ее слезы, которые снова и снова текли по щекам. Я успокаивал ее, говоря, что не позволил бы никому ее обидеть. Теперь она в безопасности, я рядом, и я прогрызу горло любому, кто посмеет снова ей навредить. В какой-то момент она замерла, глядя мне в глаза и поблагодарила. Не прошло и пол минуты, как она тут же подалась вперед и поцеловала меня. Я обнял ее, отвечая на ее торопливые поцелуи. Ее губы были нежными, как крылья бабочки, она дарила мне эту нежность, благодаря за спасение, и даже не понимала, что это мне надо ее благодарить. Несмотря ни на что, она держится, не смотря на мой скверный и непоколебимый характер, терпит все. Она меняет меня, а судя по тому, что нам стало легче уживаться, это хороший знак. Это похищение целиком и полностью моя вина, если бы я не был сенатором, а мои деньги не были бы целью похитителей, с ней ничего бы не случилось. Разорвав поцелуй, я коснулся ее лба своим, замирая и прося прощения.

Как я мог поднимать на нее руку? На эту малышку, на этого ангела?! И я осознал это только сейчас, когда была вероятность потерять ее, когда волнение за нее перекрывало мою эгоистичность. Чего уж говорить, я сейчас искренне просил у нее прощения. Я, Ретт Грейсон, просил прощение! Слишком много эмоций обуревают меня. Сердце колотилось, как бешенное и я тут же вновь поцеловал Джин. Ее губы были такими нежными, сладкими, а поцелуй и вовсе заставлял мое ледяное сердце таить. Что она делает со мной?! Как, черт возьми, ей это удается!? Я лишь опасаюсь того, что это слово на букву «в» преследует меня. Наши поцелуи были лихорадочными, жадными, ровно настолько, что в порыве страсти мы потревожили рану Джин. Она отстранилась, болезненно щурясь. Я достал в кармашке машины влажные салфетки. Касаясь влажной салфеткой уголка ее губ, я стал вытирать засохшую кровь. Вот скоты… Ну, они поплатились за то, что сделали. Видя, как она щурится от боли, я стал тут же дуть на ранку, стараясь уменьшить болевые ощущения моей девочки. Мои переживания вылились в головную боль, но я не подавал виду. Мое состояние меня волнует меньше всего. Мы скоро будем дома, и тогда уже окончательно можно будет расслабиться. Однако я не на секунду не выпущу ее из своих объятий, слишком долго ее не было дома, слишком сильно я волновался. Эти чертовы дни были как года, мне нужно было наверстать упущенное.

Кто бы мог подумать, что в ситуации, когда даже не знаешь, будешь ты жить дальше или нет, мой ангел умудрилась проявить силу и сделать плевок в лицо смерти. Это было практически так. Я знаю многих таких ублюдков, все они, не получая желанного убивают жертв, пытаются замести следы и уйти живой ей вряд ли получится. Я был удивлен, правда. Я знал, что она сильна духом, что она смелая, но что она сделает это. Молодец какая, однако это было рискованно, за что она и получила по своему красивому личику. Обидчики получили по заслугам, но все равно тот факт, что некто посмел поднять руку на Джин, меня выводил из себя. Я нахмурился, немного злясь, но стоило Джин продолжить, как мои брови поползли вверх. Оказалось, что этот кретин еще и угрожал пустить ее по кругу, для удовлетворения плотских утех своих неотесанных идиотов. Вот тут все внутри меня закипало с двойной силой, но успокаивало только то, что они уже ничего и никому не сделают. На моих руках кровь, много крови, но я об этом не жалею. В голове вдруг всплыла картина нашей первой брачной ночи. Чем же я лучше его в тот момент был? Ничем. Нужно исключить подобные моменты, потому что когда жизнь Джин в опасности, я становлюсь слабым, уязвимым, а хуже всего то, что внутри меня начинает просыпаться совесть. Как сейчас. Твою мать…

Что она думает обо всем? Понимает ли она, что я убил ради нее? Я и сам не понимаю этого. Раньше единственные за кого бы я убил – это члены моей семьи, значит ли это, что таковой же я считаю Джин? Да, черт возьми. Кто бы мог подумать. Я ощущаю ответственность за эту девушку, за ее семью и теперь я уже представить не могу, что тогда поступил бы как-то иначе. Выбрал бы не Джин, а какую-то другую девушку. Видимо судьба должна была свести нас, пускай и таким отвратным способом.

— Джин, ты оказалась в такой ситуации из-за меня, — я взял ее лицо в свои руки и буквально заставлял смотреть на себя. — Ты все тот же ангел, которому просто грозила опасность. Я не простил бы себе, если бы поступил как-то иначе.

Не дав ей сказать что-либо в ответ, я потянул ее на себя и коснулся губ жены своими. Поцелуй был не долгим, но нежным, не причиняющим боли ее поврежденной губе. Отстранившись мы оказались уже около дома. Я медленно, щурясь от боли, выползал из машины, а затем выпрямившись, словил на себе взволнованный взгляд Джин.

— Все хорошо, я не умираю, просто немного ноет, — я не подавал виду и вел себя словно у меня действительно почти не болела спина, однако боль была адская.

Я никогда не позволял себе выглядеть жалко, никогда не позволял никому жалеть себя, сейчас не исключение. Я мужчина, я должен терпеть и быть опорой для жены, должен всем своим видом показывать, что ей нечего бояться рядом со мной, меня не сломить. Так и есть, но это не отменяет того факта, что мне пиздец как больно. Медленно передвигая ногами, обнимая свою блондинку за талию мы направлялись к дому. Стоило войти в дом, как к нам тут же подлетела Дана, виляя хвостом и издавая счастливый писк.

— Дана скучала и тоже переживала, — улыбнулся я. — Нужно принять ванную, а то я эти дни пренебрегал ею, воняю уже... Может, ты кушать хочешь?

Вдруг я вспомнил о том, что ее держали взаперти и вряд ли оказывали какие-либо услуги.

— Могу приготовить что-нибудь на скорую руку пока ты будешь душ принимать.

Ей по любому нужно смыть с себя весь негатив, все те мысли. Я смотрел ей в глаза, а затем в голову снова пришла лиричная мысль. Я ведь сегодня мог ее потерять. Больше в этом доме не звучал бы ее голос, я не ощущал бы больше запаха ее духов, которым она брызгается по утрам. От этой мысли сердце предательски забилось, а сам я подчинился внезапному порыву. Я подался вперед и крепко обнял Джин, забывая и забивая на боль. Я поглаживал ее по голове, ловя себя на мысли, что именно в этот момент я понял, что она больше не просто купленная девушка, она намного больше. Она зацепила что-то внутри, что-то что делает меня другим. Я не знаю, как на это реагировать, неужто ли я влюбился? Если это так, то мне чертовски не повезло, ибо я для нее чудовище.

— Пойдем вместе.

Я замер, не веря в то, что она предложила принять нам душ вместе. Впервые в жизни я искренне растерялся, а затем взяв себя в руки согласился, натянув довольную улыбку. Она сама это предложила? Судя по выражению лица моего ангела, она хоть и предложила, но сама от себя не ожидала подобного желания. Наши отношения определенно меняются и так быстро. Еще не так давно, мне было плевать на эту девушку, я не хотел делать ничего для нее, но хотел влюбить ее в себя, чтобы укротить. В итоге что мы имеем? Кажется, кто и укротил кого, так это она меня.

В комнате я быстро скинул с себя одежду и направился в ванную, дожидаясь Джин, которой явно необходимо было привести мысли в порядок. Я давал ей время, давал возможность принимать решения, не принуждая ее ни к чему. Хотя признаюсь, я очень расстроюсь, если в итоге она не придет. Не закрывая кабинку душа, я стал под струи теплой воды, которые словно смывали усталость с моей кожи. Становилось хорошо. В какой-то момент я ощутил присутствие еще кое-кого в ванной комнате. Сомнений не было в том, что рядом со мной стояла моя жена. Я глянул на нее, внимательно просканировав ее фигуру. Она как гитара: тонкая талия и пышные бедра, при этом чертовски стройная. Идеальная. Она была голой, но при этом в свете всех событий желание трахнуть ее, заменилось на желание обнять и защитить. Волосы аккуратно прикрывали соски, но при этом ее небольшая, но аккуратная грудь, немного выглядывала из-за прядей.

Она словно боялась сделать шаг ко мне, а я, ощущая это, решил помочь ей. Медленно протянув руку, я внимательно глянул на нее, взглядом передавая все то тепло, что сейчас копилось во мне. Джин не была уверена в том, что делает, но в итоге ее ручка оказалась в моей. Чуть крепче сжав ее ладонь, я аккуратно потянул ее на себя, увлекая под струи воды, которые тут же уверили Джин в правильности принятого решения. Она закрыла глаза, наслаждаясь происходящим. Впервые мы с ней были так близки, но не в интимном плане, а духовном. Мы были абсолютно голые, но это не был акт похоти и страсти, мы наслаждались просто присутствием друг друга. Словно две колонны, поддерживающие строение. Если не будет одной, вторая не выдержит, и вся конструкция рухнет. Она нужна была мне. Да вот так именно в этот момент я понял, что Джин нужна мне. Не как сексуальный объект, а как женщина, в которую я влюбился. Я влюбился. Черт возьми, как это получилось?! И все бы может не было так печально, если бы не тот факт, что я купил Джин, я бил ее, насиловал. Я столько говна сделал, столько проблем ей принес. Я не испытывал этого чувства раньше. Я знал какого это, когда бабочки внизу живота порхают, принося ни с чем не сравнимые ощущения, те, что описывают в книжках. Я не знал какого это, до этого момента.

Поддавшись некому наплыву нежности, я коснулся подушечками пальцев щеки своей жены, внимательно глядя в ее голубые глаза. Коснувшись ее лба своим, я замер. Мои руки поползли по ее талии, прижимая к себе ее хрупкое тело. Мой ангел не оставался в стороне, и практически сразу же обняла меня в ответ. Такие моменты намного более интимные нежели те, которые происходят с нами во время секса. Сейчас мы намного ближе, чем когда-либо вообще. Мы нужны были друг другу, именно такие какие есть. Я всегда остерегался слабостей, а сейчас до меня дошло, что есть одна слабость, такая, которой возможно мной манипулировать и это пугало. Нужно было паниковать, нужно было что-то с этим делать, но не сейчас. Сейчас по моему телу текла вода, а в моих объятиях стояла дорогая сердцу девушка, с которой, не смотря на все проблемы, было хорошо и спокойно. Конечно же теперь, а не тогда когда я не знал, что с ней. — Я так волновался, — шепотом произнес я, обнимая ее крепче.

Одной рукой я прижимал к себе Джин, другой потянулся за мочалкой, на которую тут же налил пару капель геля для душа. Добившись пены, я стал бережно водить мочалкой по коже Джин, помогая ей смыть с себя все хреновое, что происходило за эти дни. Немного надавливая, но не сильно, я водил по ее рукам, шее, груди, животику, а затем и вовсе присел на корточки и стал бережно касаться ее бедер. Я не хотел сейчас заниматься с ней сексом, точнее хотел, но это было не уместно. Впервые мне хватало того, что она рядом и между нами сейчас происходит нечто важное, которое еще полгода назад, казалось, для меня полной хренью. Я положил ее ножку себе на бедра и аккуратно касался мочалкой ее икр, другой рукой проводя по гладкой коже ладонью. Поцеловав ее коленку, я проделал тоже самое с другой ножкой, а затем вновь выровнялся во весь рост. Одаривая ее нежным и трепетным взглядом, я развернул ее к себе спиной, начиная намыливать грудь. Не прекращая движений руками, я поцеловал свою блондинку в висок, а затем стал смывать пену, которой было покрыто все ее тело. Будь я тем самым Реттом Грейсоном за которого она вышла замуж, то в первые минуты под струями воды, я бы нагнул ее и выдрал раком, но теперь я другой человек. Влюбленный.