Глава 14

Джин

О чем я думала в тот момент, когда тараном направила машину в ворота? Это был мой некий протест. Эмоции били через край, все было накалено до предела, и этот поступок был результатом всего. Безусловно, я была не в себе, иначе бы перед тем, как врезаться в крепкое ограждение, я хотя бы пристегнулась бы. В итоге я сильно ударилась лбом о руль так, что у меня зазвенело в ушах. Теперь я понимала это состояние, когда в детских мультиках при ударе над головой героя по кругу кружились птички. Я слышала звук разбивающегося стекла, но от боли не могла посмотреть в сторону. Голос Ретта был совсем рядом. Наконец, я ощутила его руки на своем лице. Боль чуть поутихла, и я открыла глаза. Он доволен? Этого он хотел добиться? Оказалось, что он разбил стекло машины и таким образом открыл дверь. Странно, мой муж был сильно взволнован. Разве не этого он хотел? Сделать мне больно? Он же должен быть счастлив! Грейсон начал что-то кричать о больнице, тогда как я отрицательно замотала головой. Я не хотела ехать туда. Словно издалека я слышала то, как этот мужчина спешно извиняется. Ого. Неужели он знает такие слова! Тем временем Ретт продолжал твердить о больнице.

— Со мной все нормально. Не хочу я ни в какую, — но он уже подхватил меня на руки и понес в свою машину.

Я не сопротивлялась. Удар был сильным, и теперь у меня раскалывалась голова, а также болел лоб. Скорее всего, останется синяк. Супер. Только его мне и не хватало перед экзаменами и выпускным. Лишь когда охранник Ретта сказал о его руке, я обратила внимание на нее.

— О Боже, – вырвалось у меня.

У него вся рука была в крови! Казалось бы, я должна радоваться, поделом ему, но нет, я тут же разволновалась.

— Ретт! О чем ты думал?! Черт, даже перевязать нечем!

Конечно, он принялся говорить о том, что все хорошо, но я-то видела, что это не так. Попав в больницу, мы еще припирались кому из нас нужнее медицинская помощь. Сойдясь на том, что оба позволим врачам осмотреть себя, нас развели по разным кабинетам. Как я и думала, со мной все было более-менее в порядке. Легкое сотрясение. Подумаешь, не привыкать. Пока врач заполнял карточку, он замялся, а затем выдал:

— Миссис Грейсон. Я обязан спросить. Вы подвергаетесь домашнему насилию?

Я уставилась на врача, но затем поняла, что его вопрос достаточно логичен. Наш случай вполне можно интерпретировать так, что Ретт ударил меня головой об стол, а я в свою очередь в отместку полоснула его ножом по руке. Уверена, подобное в нашем современном мире не редкость.

— Конечно, нет. Мы с мужем любим друг друга. Я перепутала педали в машине и въехала в ворота, а он так перепугался за меня, что выбил стекло, чтобы открыть дверь, которую заело.

Я лгала без запинки, прекрасно понимая, что никто другой не должен знать о наших с Реттом разборках.

— С ним все в порядке?

— Он в соседней палате. Возможно, ему понадобится нанести швы.

Я виновато закусила губу. Хоть я и винила Ретта, я не хотела, чтобы он вот так поранился. Меня отпустили чуть раньше него, и мне пришлось еще какое-то время провести в коридоре. Наконец, я увидела мужа. Он вышел из палаты и наши взгляды встретились. У меня больше не было сил ругаться. Я встала со своего места, а затем быстро подошла к нему и обняла, приподнявшись на носочки.

— Я волновалась, – тихо прошептала я, чувствуя, как он зарывается носом в мои волосы.

Он тут же спросил, как я и я ответила, что со мной все хорошо.

— Легкое сотрясение. Просто нужно полежать в кровати.

Я взяла его руку в свою, а затем нежно поцеловала его пальцы.

― Ангел мой, ― тихим шепотом произнес он.

Наконец, я услышала тихое «ангел мой». После этих слов стало понятно, что наша ссора в прошлом. Я совершенно не ожидала, что для того, чтобы Ретт перестал буйствовать, ему просто нужно сильно испугаться за меня. Если подумать, то это очень мило.

В этот момент врач, что засомневался в наших отношениях, увидел это. Чуть улыбнувшись, он пошел по коридору. Я сделала это не для показательных выступлений, а просто потому что захотела.

В машине я ехала, прислонившись головой к его плечу. События всех этих дней теперь казались такими далекими. Мы оба пришли в себя и были солидарны в том, что у нас больше нет сил ругаться. Мы ехали домой, муж обнимал меня, а я чувствовала, как постепенно расслабляюсь.

— Я испортила машину и ворота, — тихо сказала я.

― Да и черт с ними. Ворота я давно поменять хотел, вот и повод появился, ― Ретт глянул на меня и пальцами приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. ― Никогда так не делай больше. Если бы с тобой что-то случилось, я бы никогда себе этого не простил. Ворота и машина, плевать на все... Но не на тебя.

Он не злился на меня из-за разрушений, что я устроила. Он просто просил больше не делать так, потому что боялся, что его ангел пострадает. Знаю, он сказал и сделал много всего плохого, но в эту минуту я растаяла. Наверное, я соскучилась по такому Ретту и стоило его получить, как я была готова еще теснее прижаться к нему, словно маленькая девочка. Муж потянулся ко мне, и я хотела было поцеловать его, но Ретт не понял моих намерений. Он прислонился лбом к моему лбу и замер. Я же ощутила острое разочарование. Позже я получила поцелуй, но не в губы, а в висок. Я не стала ничего говорить Грейсону, а лишь прижалась к нему еще теснее и, вздохнув, закрыла глаза.

Добрались до дома мы быстро. Проходя мимо разбитой машины, я виновато закусила губу.

― Разберусь с этим завтра, ― сказал муж.

Мне было жаль эту малышку, но дело уже было сделано. Ретт и правда не злился. Мы оба устали, были опустошены и, когда он сел на край кровати и притянул меня к себе, я покорно села на его колено и обвила его руками за шею.

― Прости меня, я не хотел, чтобы так все вышло.

— Сильно болит рука? — заботливо спросила я.

— Переживу, ничего страшного, — он прижался головой к моей щеке.

Я же безотчетно гладила его по волосам, а затем отстранившись посмотрела на него.

— Прости меня... я такая проблемная...

— Давай забудем обо всем, у меня больше нет сил ругаться.

Я кивнула, а затем замерла, смотря ему в глаза. Интимность момента просто зашкаливала. Я потянулась к его губам, нежно целуя, прижимаясь к нему. Странно, но я ощутила такое безмерное счастье, когда Ретт ответил на поцелуй. В этот миг я забыла обо всем, забыла о том, что недавно целовала Мерфи. Все ушло, остались только мы.

— У меня в животе словно бабочки, — тихо-тихо призналась я, а затем снова коснулась его губ.

Его руки гладили меня по спине, талии, ногам. Секунда-другая и он шепнул мне прямо в губы:

— Я люблю тебя....

Отстранившись всего лишь на какие-то миллиметры, я посмотрела ему в глаза:

— Правда?

В этот раз мы не ругались, не кричали друг на друга, но он все же сказал эти три слова. Я должна была ликовать, радоваться (ведь я осуществила свой план уже наполовину), но вместо этого я чувствовала некий до жути странный трепет.

— Да.

Я смотрела в его любящие глаза, пыталась запомнить этот взгляд, полный обожания. Даже его резкие черты лица, казалось, смягчились после слов о любви. Пальчиками я провела по его скуле, а затем нежно поцеловала в губы, позволяя его языку сталкиваться с моим.

— Я... я... я чувствую что-то к тебе, — мой голос внезапно охрип.

Я то и дело нежно целовала его, а между поцелуями шептала в губы.

— Я не знаю, что это, но... у меня внутри все переворачивается, когда ты со мной такой.

И о Боже Мой! Я не врала! Я говорила правду. Я чувствовала себя такой уязвимой. Я боялась анализировать свои слова, чувства, ведь это бы означало... нет-нет-нет. Я не буду думать об этом, не хочу портить этот момент своими переживаниями. Эти минуты без сомнения мы оба запомним и будем вспоминать не один раз.

Выслушав мои признания, Ретт развернулся и уложил меня на кровать. Он лежал на мне сверху и целовал.

— Какой?

— Такой ласковый, нежный, что у меня дух захватывает, а по коже бегут мурашки.

Господи, Джин! Очнись! Но какое там! Я полностью растворилась в нем, в этот моменте. Его губы неспешно целовали мою шею. Рукой он медленно вел от груди до талии и к бедру.

— Ты делаешь меня лучше... Ты мое спасение...

«А ты моя погибель» — эхом пронеслось в моей голове.

— Возьми меня так, как должен был взять в первую брачную ночь.

Нежно. Чувственно. Как любящий муж. Знаю, что у него болела рука, но в этот миг мне казалось, что это единственное правильное решение.