Глава 24. Ты не монстр

После заседания судейской коллегии их не дисквалифицировали. Решение Леи Арден было окончательным: правила не нарушены. Амара вернулась в подвалы факультета Некромантии под гробовое молчание. Ее сокурсники — те немногие изгои, что были ей почти семьей — теперь смотрели на нее с тем же страхом, что и стихийники наверху. Она применила ту магию. Не тихую, академическую, а властную, темную, пугающую. Она стала для них чужой. Дариан вернулся в свою роскошную комнату в башне Стихий, и его товарищи по команде, которые обычно шумно приветствовали его, просто молча расступились. Он был не просто парнем, потерявшим контроль. Он был тем, кого пришлось «связывать» некроманту, как дикого зверя. Общественное осуждение было единогласным. Они оба были монстрами. Просто разными. Но для Амары страшнее взглядов сокурсников было другое. Харви Кассиан не шутил. Амара видела его глаза на берегу озера — холодные, пустые, обещающие расправу. Он дал ей время подумать, но сколько? Час? День? Угроза висела над ней дамокловым мечом. Если она не сдастся, он пойдет к родителям Дариана с папкой ее «досье». Он расскажет им красивую ложь о том, что она — расчетливая хищница, годами планировавшая захват их сына. И они поверят. Они уничтожат ее, их с Дарианом лживый союз, и их «сотрудничество» с Авангардом. Амара задыхалась. Стены комнаты сжимались. Ей было страшно. Впервые за долгие годы она не знала, как выпутаться самой. Харви загнал ее в угол. Ей нужен воздух. Есть только один путь. Наверх. Крыша главной башни была запретной зоной, но замок на двери был старым, и Амара знала простое заклинание разложения, которое мгновенно разъело металл на петлях. Она вышла к ледяному хлещущему ветеру. Ночной город раскинулся под ней, как россыпь драгоценных камней на черном бархате. Она пришла сюда, чтобы подумать, как сбежать. Как исчезнуть до того, как Кассиан нанесет удар. Но тишина уже была занята. Дариан сидел на самом краю, на каменном парапете, свесив ноги в пустоту. Ветер трепал его светлые волосы. Идеальная фигура «Золотого Принца» была сломлена. Его плечи были ссутулены, голова опущена. Амара замерла. — Темпест. Он не обернулся. — Пришла насладиться видом? — его голос оказался глухим, мертвым, еле слышным за ревом ветра. — Или добить то, что осталось? — Я искала тишины, — сказала она, оставаясь у двери. — Похоже, ты ее нашел первым. Она хотела уйти. Ей нужно было спасать свою шкуру, паковать вещи, бежать из Академии, пока Харви не уничтожил ее жизнь. Но вид сломленного Дариана пригвоздил ее к месту. — Они все видели, — тихо сказал он. Он поднял голову, но не посмотрел на нее. Он смотрел на далекую, холодную луну. — Все мои тренировки... вся эта наша... синергия... все впустую. Одна вспышка гнева, и я снова монстр. — Ты не монстр, — машинально бросила она. Он горько рассмеялся. — Нет? Я чуть не убил нас обоих. Снова. Мои родители правы. Декан Мортейн был прав. Ты напала на меня... потому что я был угрозой. Мне нужен намордник. Мне нужна «Печать». Он ударил кулаком по каменному парапету, сбивая костяшки в кровь. — Я опасен, Амара. И я устал притворяться, что это не так. Пусть Харви и Элиза забирают все. Пусть родители надевают на меня ошейник. Я сдаюсь. Амара замерла. «Я сдаюсь». Это были те же слова, что вертелись у нее на языке. Сдаться Харви. Принять поражение. Сбежать. Она посмотрела на него. Одинокого, преданного семьей, раздираемого изнутри паразитом, которого ему подсадили те, кому он должен был доверять. Если она сейчас уйдет, если она сбежит от угроз Харви — Дариан погибнет. Его превратят в куклу и женят на девушке, которую он не любит. Внезапная яростная волна злости поднялась в ней. Злости не на Дариана, а на Харви. На этот проклятый мир, который ломал таких, как они. «К черту Харви Кассиана, — подумала она. — И к черту мой страх». Амара медленно подошла к нему. Ветер рвал ее мантию, хлестал по лицу. Она остановилась в шаге от него. — Я видела, что было на озере, — тихо сказала она. — Я видела тебя. И я видела его. — Это одно и то же! — выкрикнул он. — Нет. Ее голос прозвучал так твердо, что он наконец повернул к ней голову. Его глаза были красными, а лицо — бледным и измученным. — Это не так, — повторила она. — Оно боится. Оно кормится твоим страхом. Твоим стыдом. Сегодня на озере оно взбесилось, потому что почувствовало других духов. Оно решило, что они — угроза. — Я не могу его... контролировать... — прошептал он. — Так перестань пытаться, — сказала Амара. Он непонимающе уставился на нее. Она шагнула еще ближе. — Можно? — спросила она. Он не понял, но кивнул, слишком измотанный, чтобы спорить. Она медленно подняла руку. Ее пальцы дрожали — не от холода, а от осознания того, что она сейчас сделает. Она положила ладонь ему на грудь, прямо поверх формы, туда, где билось его сердце и где свернулась клубком тьма. Его грудь была горячей, как печь. Ее рука — ледяной. Дариан резко вдохнул. Сущность внутри него взревела, посылая волну ненависти. Но Амара не отдернула руку. Она закрыла глаза. — Уймись, — прошептала она твари. — Он не враг. И я тоже. Она послала по своей руке тонкую, как паутина, нить магии. Холодной, спокойной, убаюкивающей. Дариан содрогнулся. Яростный жар под ее ладонью начал спадать. Дрожь прекратилась. Тварь затихла, укрытая саваном некромантского покоя. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Он дышал ровно. Впервые за сутки. — Как?.. Амара открыла глаза. — Оно — паразит, Дариан. Оно не ты. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты не несешь ответственности за то, что оно существует. Ты не монстр, а просто носитель. И ты не один. Амара вдруг осознала, что происходит. Магия ушла, но ее ладонь все еще лежала на его груди. Она чувствовала жар живого тела под тонкой тканью формы. Она чувствовала, как вздымается его грудная клетка при каждом вдохе. Она чувствовала, как под ее пальцами, сильно и гулко, бьется его сердце. Тук-тук. Тук-тук. Кровь прилила к ее щекам, обжигая кожу. Она резко отдернула руку и отшатнулась назад, прижимая «виновную» ладонь к груди и пряча ее в складках мантии. Ее сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум ветра. Дариан будто не заметил ее движение. Он смотрел на нее с такой благодарностью и надеждой, что Амаре стало больно. — Как?.. — снова спросил он, касаясь своей груди, там, где только что бушевал пожар, а теперь царил прохладный покой. — Почему оно послушалось тебя? Целители пытались давить силой, и оно только злилось. А ты... — Потому что я не пытаюсь его заткнуть, — тихо ответила Амара. Она подошла к парапету, глядя на огни города, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Стихийники, боевые маги... вы привыкли бороться. Вы кричите, взрываете, навязываете миру свою волю. Для вас магия — это молот. А смерть не любит шума, Дариан. Она повернулась к нему, и ветер растрепал выбившиеся из хвоста пряди. — Смерть — это не зло. Это тишина. Это абсолютный покой. Мне всегда было комфортнее в этой тишине, чем в вашем громком мире. Дариан нахмурился, все еще пытаясь осмыслить произошедшее. — Но почему Некромантия? Ты же видишь, как к вам относятся. «Мусорщики», «трупоеды». Ты могла бы выбрать что-то... более признанное. У тебя явно есть сила. — Это не грязь, — сказала она, и в ее голосе впервые не было сарказма, только тихая, звенящая честность. — Живые люди шумные. Они лгут, предают, создают хаос. В смерти нет притворства. Когда я вхожу в склеп или работаю с духами, я не чувствую страха. Я чувствую... правильность. Она посмотрела на свои бледные ладони. — Моя магия не для того, чтобы поднимать зомби ради забавы. Она для того, чтобы давать покой тем, кому больно. Успокаивать то, что мечется. Мне нравится эта тишина, Дариан. Она соответствует мне. Поэтому я выбрала подвал. Там я могу дышать. Дариан молчал. — Ты не мусорщик, — тихо сказал он, глядя на нее с новым, странным выражением. — Ты способна успокоить взбесившегося духа, подарить ему покой. Ты... колыбель. Амара вздрогнула. Его слова попали слишком глубоко, пробив ее броню. — Возможно, — она горько усмехнулась, пряча смущение за привычной маской. — Но Академия считает иначе. И Харви Кассиан тоже. При упоминании этого имени ее лицо снова окаменело. Момент откровения прошел, уступив место суровой реальности. Решимость вернулась к ней. — Нам нужно кое-что обсудить, Темпест... Дариан нахмурился, уловив перемену в ее тоне. — Что случилось? Ты дрожишь. — Харви Кассиан приходил ко мне перед вторым этапом, — выпалила она, пока решимость не исчезла. — Он предлагал мне деньги, чтобы я проиграла. Лицо Дариана окаменело. — Что? — Я отказалась. И тогда он перешел к угрозам. — Амара обхватила себя руками, защищаясь от ветра и от правды. — Он знает про мои баллы. Про то, что я могла поступить на Боевой. Он сказал, что пойдет к твоим родителям и расскажет им, что я — аферистка. Что я спланировала все это годами, чтобы втереться к тебе в доверие и добраться до денег Темпестов. Она подняла на него взгляд. — Они поверят ему, Дариан. Они уже меня ненавидят. Если он это сделает... меня уничтожат. Дариан молчал. Он смотрел на нее, переваривая услышанное. Амара сжалась, ожидая сомнения в его глазах. Ожидая вопроса: «А это правда?». Но Дариан шагнул к ней. В его глазах не было сомнения. В них зажегся холодный, опасный огонь — тот самый, что горел, когда он защищал ее на семейном ужине. — Он угрожал тебе, — тихо произнес он. Это был не вопрос. — Он пытался заставить тебя предать меня. — Да. — И ты все равно спасла меня на озере. Ты пошла против него, зная, что он сделает. — Я не могла позволить нам проиграть, — прошептала она. Дариан взял ее за руку. Крепко. — Он совершил ошибку, Амара. Он думал, что может запугать тебя. Дариан посмотрел на город внизу. — Харви хочет войны? Он ее получит. Но мы не будем ждать, пока он пойдет к моим родителям. Мы ударим первыми. — Как? — спросила Амара. — У нас ничего на него нет. — Пока нет, — уточнил Дариан с ударением на первое слово. — Но мы найдем. Сейчас же. Декан явно покровительствует Харви. И они оба пытаются тебя уничтожить. Что, если они работают вместе? Предлагаю пробраться в кабинет Мортейна и выяснить все наверняка. Амара хмыкнула, хотя сердце пропустило удар от этой наглости. — Ого. Золотой мальчик готов ступить на скользкую дорожку преступлений? Взлом и проникновение? — Ты сама сказала: я не монстр, — Дариан потянул ее к двери. — Но сегодня ночью мне очень хочется им побыть. Ты со мной? — Всегда, — ответила она, и впервые это не было частью контракта.