Глава 12

Теперь каждый новый день для Беатрис был наполнен особым смыслом, и скука больше не одолевала ее. Для начала она заучила наизусть все символы и их значение, но сразу же с досадой обнаружила, что вывести ту или иную руну на бумаге гораздо сложнее, чем зафиксировать в памяти изображение, а уж про быстрое написание вообще речи не шло. И она принялась тренировать каллиграфическое письмо древних знаков.

Однако здесь перед ней встала новая проблема — Пруденс. Служанка будто чувствовала, что госпожа увлечена чем-то крамольным, и всячески старалась вызнать, чем же именно. Она внезапно приходила в спальню Бетти и начинала советоваться о том, что приготовить на ужин. В другой раз ей вдруг требовалась срочная помощь Беатрис в решении наиважнейшего вопроса о том, какие овощи и крупы заказать посыльным, пригонявшим раз в месяц или два несколько телег, груженных всем необходимым. Еще она могла запросто начать читать Бетти нескончаемые лекции о том, как это важно следить за здоровьем и фигурой, пеняя ей, что та мало ест и совсем не гуляет.

А как можно есть, когда на завтрак подают клейкую безвкусную кашу, на обед пересоленный суп, а на ужин пахнущие гарью овощи? Бетти пыталась жаловаться Пруденс на стряпню Гарда и просила попробовать из ее тарелки, но служанка талдычила одно и то же, что лучше Гарда повара не сыскать, что господин его очень ценит, что все блюда изумительно вкусные, и Беатрис просто мерещатся всякие глупости из-за отсроченных последствий перемещения на такое далекое расстояние. Бетти уже, грешным делом, начала сомневаться в себе и своих ощущениях, и ей в голову все чаще приходила мысль о том, чтобы написать Атли про эти странности. Но она боялась его огорчить и решила повременить с посланием. Вместо этого Беатрис приспособилась пробираться на кухню, когда там никого не было, и таскать для себя то, что плохо лежало. Так она и перебивалась то булочкой с молоком, то сыром с хлебом, то вяленым мясом с соленым огурчиком. И все это ей казалось неимоверно вкусным.

«Как же так? — не могла взять в толк она. — Нормальная пища кажется мне отвратительной, а всякие закуски да выпечка — объеденье. Как только Атли вернется, нужно будет обсудить с ним мою проблему».

В таких условиях о серьезных занятиях древней магией можно было забыть. Бетти даже укромного уголка не могла отыскать для себя в доме, вздрагивая от каждого шороха и боясь быть застигнутой за написанием рун. Пруденс боготворила своего господина и не стала бы утаивать от него то, чем Бетти занималась в его отсутствие.

Выход из затруднительного положения появился там, где Беатрис не рассчитывала. На острове установилась на редкость солнечная и безветренная погода, сидеть дома у Бетти не было уже никакой мочи, а от одного вида поджатых губ Пруденс и звука ее скрипучего будто изломанного голоса становилось дурно. И Беатрис попросила Мэта запрячь для нее Снежинку.

— Вы не можете кататься верхом в одиночестве, — отрезала служанка, преградив ей дорогу к заднему выходу.

— С чего вдруг? — возмутилась Бетти, сгорая от нетерпения опробовать одну свою задумку на берегу океана. — Атли сказал, что я могу кататься столько, сколько сама захочу. Пропустите, меня Мэт ждет.

— Подождет, — процедила Пруденс. — Я отвечаю перед господином за вашу безопасность. Вы никуда не поедете.

— Да неужели?! — не на шутку разозлилась Беатрис, негодуя на такой вопиющий произвол. — Может, вы меня силой тут удерживать решили?

— Если понадобится, то можно и силой, — с невозмутимым видом отозвалась служанка. — Кло!

Бетти услышала, как со стороны кухни раздались тяжелые шаги слабоумной. Она быстро смекнула, что если та появится в проходе, численный перевес будет на стороне Пруденс, и протараторила:

— Я поняла, не нужно никого звать. Я вполне могу прогуляться возле дома. Необязательно же уезжать далеко в пустошь.

В глазах Пруденс неожиданно мелькнуло разочарование, словно она ждала более активного сопротивления от Беатрис, но ее надежды не оправдались.

— По территории усадьбы можно, — нехотя согласилась она. — Но пусть Мэт будет все время рядом.

Бетти кивнула и выбежала на задний двор.

«Я тебе покажу, как со мной связываться! — в ярости думала Беатрис, ища взглядом немого слугу. — Ишь, что устроила! Решила, что она здесь главная. Ничего подобного! Атли меня сделал своей дайной и какая-то престарелая служанка мне не указ! Выдра облезлая!»

Мэт вел под уздцы Снежинку от конюшни, и Бетти бросилась им навстречу.

— Красавица ты моя! — принялась она гладить кобылу по светлой гриве, угощая яблоком. — Как же я соскучилась! Покатаемся?

Снежинка ткнулась ей мордой в подставленную ладонь, и Беатрис рассмеялась. Мэт помог ей устроиться в седле, и только она хотела договориться с ним, как из окна кухни высунулась Пруденс и крикнула:

— Смотри за госпожой в оба! За ворота чтоб ни ногой! А то хозяин с тебя три шкуры сдерет, так и знай!

Здоровяк пристально посмотрел на Бетти испод косматых бровей и с отупелым выражением полного безразличия на лице взял кобылу под уздцы и повел по дорожке вокруг особняка.

«Вот ведьма! — дулась от обиды и негодования Беатрис, трясясь в седле и не имея возможности самостоятельно управлять лошадью. — Ничего, я все равно найду способ отделаться от тебя и твоих прихвостней».

— Мэт, — обратилась она к слуге, — я бы хотела прокатиться рысью. Если ты не против, дальше я поеду сама. Обещаю, за пределы усадьбы не соваться.

Она с мольбой посмотрела на угрюмого детину, истово надеясь снискать его симпатию, но тот покосился на особняк и замотал головой.

— Ну, пожалуйста! — чуть не плача принялась уговаривать его Бетти. — Совсем немного. Ты же видел, как я езжу, и господин Баренс был мной доволен. Ничего со мной не случится. Я доеду вон до того угла и там погуляю между деревьями. Хорошо?

На заросшем темной бородой лице отразилось смятение, но здравый смысл все же пересилил желание слушаться бестолковых приказов Пруденс, и Мэт кивнул.

— Спасибо! — с восторгом выдохнула Беатрис, забрала поводья и подстегнула Снежинку. — Я скоро вернусь.

Она направилась вглубь парка, намереваясь уехать как можно дальше от дома, чтобы ее личная надзирательница не могла разглядеть, чем Бетти занимается, оставшись в одиночестве. А ей уж точно было чем заняться.

Скрывшись из виду, она добралась до ограды, спешилась, привязала кобылу к дереву, а сама нашла палку и принялась чертить руны на снегу. Сначала у нее получалось довольно криво, и нужные линии пересекались не так, как хотелось бы, но постепенно она все увереннее рисовала знаки и наконец добилась, чтобы символы стали максимально похожи на те, что красовались в подземелье.

«Теперь стоит попробовать наполнить хотя бы один из них маной, — в предвкушении великих свершений решила Беатрис. — Только нужно выбрать самый безобидный из всех».

Бетти обошла всю утоптанную ею площадку и остановилась перед руной плодородия.

— Эта сгодится, — пробормотала она, вытянула руку вперед, распахнула внутренний резервуар и обрушила на рисунок поток своей маны.

Но вокруг ровным счетом ничего не изменилось. Беатрис шмыгнула носом и размазала выступившие на глаза слезы разочарования.

«Ну почему? — недоумевала она. — Я ведь правильно изобразила символ! Отчего он не сработал? Атли не стал бы столько экспериментировать, если бы руны совсем ничего не могли сделать».

И тут ей в голову пришлась мысль о том, что она понятия не имеет, как происходит активация рун. Магии будущих дайн не учили, и Бетти при всем желании не знала, как отследить поток своей силы и его действие.

Она с досадой отпихнула ногой палку, служившую ей подобием писчей палочки, затоптала символы, взгромоздилась в седло и поехала к дому.

«Нужно будет почитать трактат для дайн, — без особой надежды на успех подумала она. — Может, там написано, как нужно правильно делать, чтобы все получилось».

Отдав Снежинку Мэту, Беатрис вернулась в особняк. Пруденс встретила ее в холле.

— Почему вы уехали от Мэта на другой конец парка? — тут же принялась она отчитывать госпожу.

Но Бетти так глубоко задумалась, что лишь отмахнулась от нее, как от надоевшего комара, не дающего спокойно спать ночью.

— Не сейчас, — обронила она, не удостоив Пруденс даже мимолетного взгляда, и направилась прямиком в свою комнату искать спрятанную под матрасом книгу из лаборатории Атли.

Пособие оказалось на удивление просто и лаконично написано, только к дайнам оно имело опосредованное отношение, поскольку составлялось для магов. Автор подробно объяснял, как нужно напитывать заклинания маной, как работать с переданной энергией, как рассчитать количество силы, необходимое для заклятий разной степени сложности и многое другое. Беатрис открыла для себя понятие «магическое зрение» и даже попробовала перестроиться на него, но с первого раза у нее ничего не вышло, сколько она ни пыталась рассеивать взгляд. Зато, как только она начала прилагать усилия и тренироваться, дело пошло на лад, и скоро ей удалось различить сверкающие золотистые нити, густо оплетающие стены, пол и потолок спальни.

«Ничего себе! — поразилась она, впервые увидев магические потоки. — До чего же красиво! Даже не верится, что все это призвано оказывать какое-то определенное действие. Только вот зачем здесь столько всего накручено? Или так во всем доме?»

Беатрис бродила по особняку и с задумчивым видом рассматривала убранство комнат и коридоров. Со стороны казалось, что она впервые все это видит и пребывает в некотором недоумении, но на самом деле Бетти поражалась тому, как много наложено заклинаний, словно плотная паутина укутывала все вокруг. И более всего поражало то, что именно ее комнату, покои Атли и еще северную башню укрывала самая непроницаемая сеть магических тяжей.

«Защитил все главные ценности», — посмеивалась про себя Беатрис, изучая сложнейшие плетения и даже не подозревая об их истинном действии.

Она вычитала в книге, что магические потоки выглядят словно серебристые нити, и никак не могла понять, почему же они кажутся ей золотистыми струйками. Так и не найдя логичного объяснения этому феномену, Бетти решила, что это связано с различными магическими составляющими у мужчин и женщин, а пособие писал мэтр, вот и рассказал, как сам понимает.

Бетти раздобыла в кабинете мел и решила практиковаться в написании рун на полу своей ванной комнаты.

«Атли ведь мелом чертил символы в подземелье, — рассуждала она, — значит, это вполне себе подходящий способ. Да и Пруденс ничего не узнает, я легко смогу тряпкой стереть все следы своих опытов. А если она заявится в спальню, то я сделаю вид, что умываюсь, и ничего эта ведьма не разнюхает!»

Радуясь пришедшей на ум идее, Беатрис с еще большим рвением взялась за дело. Она уже ловко выводила руны на каменном полу и надеялась перейти к следующему этапу — наполнению символов маной. Пособие помогло ей четче понять, как нужно действовать, а магическое зрение гарантировало полный контроль над ситуацией.

Она снова начертила руну плодородия, положила рядом с ней раздобытое в кладовой семечко гречихи и направила свою ману в центр знака. Энергия выплеснулась наружу, но к недоумению Бетти рассеялась в пространстве, так и не наполнив символ.

— Да что же не так?! — в сердцах крикнула она, стискивая кулачки. — Почему не работает?!

И тут ее осенило.

— Проклятие! Я же совсем забыла, что древние колдуньи использовали перевернутые руны! Вот я бестолковая!

Беатрис рассмеялась над своей рассеянностью и уже хотела снова попробовать, как поняла, что не знает, каким образом нужно писать перевернутые руны. Справа налево? Или сверху вниз? Как узнать такую немаловажную деталь? Линии ведь можно переписать как душе угодно. Она в отчаянии уставилась на листок с рунами и их значением.

«Что же делать? — переживала она, не зная, что предпринять. — Я так близка к цели, но никак ничего не выходит. Точно злой рок какой-то. Придется опять идти в подземелье и пересматривать записи Атли».

Памятуя о ловушке, Бетти снова вооружилась влажным полотенцем, сунула флакон с противоядием в карман и открыла тайный ход. Полумрак, скрывавшийся за книжным шкафом, показался ей еще более зловещим, чем в предыдущий раз, звук ее шагов гулко раздавался в каменном мешке, окружавшем сокрытую от посторонних глаз чугунную лестницу, руки подрагивали. Ей совсем не хотелось еще раз испытать на себе действие зловонного газа, и она, прикрыв лицо полотенцем, решила осмотреть стены у последней ступеньки магическим зрением.

«Атли, скорее всего, знает, как отключить механизм, чтобы ловушка не срабатывала, — предположила она. — Иначе ему пришлось бы постоянно пить противоядие, а это неудобно. Может, и я смогу найти, как ее обезвредить?»

Она внимательно осмотрела каждый сантиметр кладки и поняла, что всего три камня окутаны золотистыми нитями плотнее своих соседей. При нажатии на один — стена отъезжала в сторону, при нажатии на другой — возвращалась на место, а вот третий находился почти под потолком.

«Наверное, это он и есть», — догадалась Бетти и сходила в лабораторию за ложкой с длинной ручкой, намереваясь с ее помощью достать до особого третьего камня и нажать на него.

Встав на носочки, она потянулась вверх и чудом надавила ложкой на камень. Он послушно ушел внутрь, и в стене раздался тихий щелчок. Беатрис перевела дыхание, с опаской нажала на правый камень, кладка сдвинулась и обнажила темное нутро подземелья.

— Хвала всевидящей Идане! — с непередаваемым облегчением воскликнула она, не почувствовав запаха смертоносного газа.

Бетти не стала тратить время зря, сразу прошла к столу и углубилась в изучение содержимого ящиков. Свитки на столе, как она помнила еще с прошлого своего посещения, хранили информацию исключительно о тех экспериментах, что проводил Атли, а ему перевернутые руны были без надобности.

Просматривая одну стопку бумаг за другой, она с отчаянием думала, что, возможно, Атли и не знал о том, как писать другой вариант символов, ведь для его изысканий эти сведения не могли пригодиться. Но ей посчастливилось — она наткнулась на вырванную из неизвестной книги полуистлевшую страницу, где с одной стороны был нарисован таинственный треугольник и что-то написано на непонятном языке, а с другой — изображены уже знакомые ей руны, только в зеркальном отражении.

Окрыленная успехом, она решила поскорее вернуться в ванную и не стала ничего переписывать. Бетти прихватила потертый листок с собой и поспешила наверх, вернув защитный механизм в его прежнее положение.

Дрожа от волнения и ожидания неизведанного, Беатрис вывела на каменном полу перевернутую руну плодородия, обтерла испачканные мелом руки о юбку и направила внутреннюю энергию к символу. Магическим зрением она уловила, как золотистый поток заструился по линиям, составлявшим знак, и заполнил их до отказа. И вдруг руна вспыхнула так ярко, что Бетти в ужасе зажмурилась, боясь ослепнуть.

Стоя с закрытыми глазами, она не смела пошевелиться и прислушивалась к своим ощущениям. Беатрис почувствовала приятное тепло, исходившее от того места, где был изображен символ. Оно мягко согревало, словно первое весеннее солнышко нежно касаясь робкими лучиками открытых участков тела. Бетти улыбнулась, наслаждаясь своей причастностью к чуду перерождения маны в нечто большее и впитывая каждой клеточкой эти будоражащие переживания.

«Как же это прекрасно! — пронеслась в голове простая и не нуждающаяся в доказательствах мысль. — Нет на свете ничего приятнее. Точно я и не жила до этого момента, а спала, видя дурной, изматывающий душу сон. Как же можно было отважиться отнять такое волшебство у людей?»

Слезы жалости ко всем без исключения женщинам, лишенным возможности колдовать, выступили у нее на глазах и покатились горячими ручейками по щекам. Бетти открыла глаза, опустилась на колени перед сверкающим золотыми искрами знаком и прошептала:

— Жизнь отдам, лишь бы сохранить этот драгоценный дар древних шами.

Она заметила, как сияние начало меркнуть, а руна затрепетала.

— Нет, нет! — перепугалась она. — Только не сейчас!

Беатрис снова устремила поток своей энергии к знаку, и он выровнялся, засветился без колебаний, и скоро она заметила, как из семечка гречихи пробился еле уловимый зеленый росточек. Руна погасла, оказав положенное ей действие, и Бетти с величайшей осторожностью взяла двумя пальчиками проросшее семечко, положила на раскрытую ладошку и с благоговением проговорила:

— Чудо жизни. Чудо созидания.

«Не знаю, как руны работали в прошлом, — с тоской об утраченных навеки возможностях подумала она, — только сейчас они явно не так сильны, как когда-то. Но Атли не стал бы столько лет биться над своими изысканиями, если бы не знал наверняка об удивительной силе древней магии. Возможно, нужно использовать, как и он, треугольник? Или комбинацию символов, а не один? И тогда эффект будет более ощутимым?»

Беатрис убрала следы своего первого успешного колдовства и, держа росточек на ладони, отправилась на конюшню, намереваясь набрать там немного земли в горшочек. Ей хотелось посмотреть, что же будет дальше происходить с семечком, и она собиралась поставить горшок с ним на подоконнике в спальне.

В эту ночь она долго не могла уснуть, вспоминая то восхитительное, волнующее ощущение перерождения своей силы и всем сердцем стремясь вновь испытать его.

— Спокойной ночи, — прошептала она семечку, стоявшему теперь на подоконнике возле кровати. — Завтра я еще что-нибудь попробую.

С этой благостной мыслью она и погрузилась в мир грез, а там ее ждала неожиданная встреча с Атли.