Глава 13

Со дня отъезда хозяина усадьбы прошло уже больше трех седьмиц. Беатрис постоянно получала от него письма и отсылала свои, но изучение магии так поглотило ее, что ответы Бетти скорее напоминали короткие записки, чем полноценные послания. Ей казалось, что писать особенно не о чем, поскольку она проводила все время либо в доме, либо в парке, а за ограду Пруденс ее категорически не отпускала ни под каким видом. Атли же будто чувствовал, что она скрытничает, и все настойчивее просил рассказать о ее жизни на острове побольше.

И вот нежданно-негаданно Беатрис увидела его во сне. Он сидел на краю постели и перебирал длинными пальцами разметавшиеся по подушке мягкие пряди ее волос. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь бледным лунным светом, проникавшим через не зашторенное окно. Его светлые волосы струились по плечам и выглядели совершенно белыми в сравнении с темной рубашкой и брюками.

— Атли? — удивилась Бетти, приподнимаясь на локтях. — Что ты здесь делаешь? Когда ты вернулся?

— Здравствуй, моя нежная пташка, — тихим приглушенным голосом отозвался он и погладил ее по щеке. — Ты так очаровательна без всех этих причесок, нарядов, украшений. Твоя естественная красота во сто крат милее. Я хотел уехать от тебя как можно дальше, чтобы ты не терзала мою душу наивным взглядом, доверчивой улыбкой, звенящим голоском. Но я потерпел неудачу. Каждый день вдали от тебя — изощренная пытка. Ты нужна мне, милая.

Он склонился к Беатрис и поцеловал ее приоткрытые от изумления губы. Но этот поцелуй отличался от тех, что были прежде. Настойчивый, жадный, подчиняющий и не приемлющий отказа он опалил Бетти, и она вспыхнула в крепких объятиях, как соломинка от случайной искры, вылетевшей из жаркого камина. Она стремилась навстречу Атли и отвечала на его ласку без стеснения и робости, так как и не предполагала раньше. Словно рухнул какой-то барьер внутри нее, не позволявший открыто выражать свои чувства.

Беатрис прижалась к нему теснее и обвила его шею руками.

— О, Бетти! — выдохнул он, на мгновение отрываясь от нее. — Мое сокровище. Моя страстная девочка. Погоди немного, здесь не место для этого.

Он подхватил ее на руки и понес в северную часть дома. У Беатрис шла кругом голова, внутри разливалось приятное тепло и ликование. Она всего на мгновение прикрыла глаза, а когда осмотрелась, они уже находились в подземелье.

— Что мы здесь делаем? — поразилась Бетти, разглядывая изменившуюся обстановку.

На столе больше не лежали свитки, там стояли бокалы и бутылка вина. На полу внутри треугольника была постелена пушистая белая шкура неизвестного зверя, по ней рассыпались многочисленные разноцветные подушечки, будто кто-то второпях не успел их аккуратно сложить. Настенные светильники озаряли комнату тусклым светом, и Бетти почудилось, что их специально притушили.

— Я хочу, чтобы ты кое-что испытала, — ответил Атли, укладывая ее на шкуру и помогая устроиться на подушках удобнее.

Сквозь тонкую сорочку Беатрис ощутила, как приятно льнет к телу мех, запустила в него пальчики и провела рукой вдоль длинных ворсинок.

— Какой мягкий! — подивилась она.

Атли не обратил внимания на ее слова, наполнил бокалы и растянулся возле нее.

— Давай вкусим с тобой этот чудесный нектар, излечивающий тело и бодрящий душу, — севшим голосом произнес он. — Сама судьба свела нас, и теперь я готов признать свое поражение и разделить с тобой горечь проигрыша.

Бетти не понимала смысла его слов, но из бокала очень приятно пахло, и она с любопытством взяла его в руки.

— За тебя, Бетти, — сказал Атли и выпил все содержимое залпом.

Беатрис пригубила, и напиток показался ей слаще всего, что она когда-либо вкушала. Ее бокал тут же опустел. Она с разочарованием увидела его дно и с мольбой посмотрела на Атли.

— Больше одного бокала нельзя, — рассмеялся он, убирая порожние фужеры на стол.

Бетти вдруг стало радостно оттого, что Атли рядом и снова заботится о ней, старается угодить и смотрит с таким обожанием. Она рассмеялась от счастья, наблюдая за тем, как он снова опустился подле нее.

— Обещаю, — прошептал он ей в губы, — нам будет хорошо вместе.

И больше Беатрис уже ничего не видела и не слышала. Атли целовал ее, как обезумевший от жажды путник, вдруг наткнувшийся на чистый родник, а она захлебывалась в водовороте его страсти, чудом оказывалась на поверхности, чтобы сделать короткий вдох, и снова ныряла в пучину. Тяжело дыша, он снял рубашку и брюки, стянул с Бетти сорочку и с восторгом оглядел ее беззащитное, неприкрытое тело.

— Ты такая хрупкая, моя драгоценная, — хриплым голосом выдавил он. — Если бы ты знала, как я боюсь перейти черту, но сегодня я постараюсь удержаться.

У Беатрис пересохло во рту, голова кружилась все сильнее, а в душе набирал силу ураган безудержного веселья. Она бесстыдно рассматривала обнаженного Атли, любуясь его литыми мускулами на груди, играющими в неверном свете под бледной кожей, его сильными руками, его рельефным животом. Ее взгляд приклеился к поросшему темными волосами паху, и она с любопытством первооткрывателя таращила округлившиеся глаза на внушительное напряженное мужское естество.

— Не смотри на него так, — с глубоким гортанным смехом сказал Атли. — Иначе я за себя не отвечаю.

Бетти захихикала в ответ, поражаясь тому, что присущее ей смущение испарилось без следа, ее так и подмывает потрогать то, что раньше было недоступно. Атли будто прочитал тайные помыслы, усмехнулся, взял ее руку и направил в нужное место. Она почувствовала горячую подрагивающую плоть, обхватила ее и погладила по всей длине, наслаждаясь ощущением сокрытой в ней силы.

Дыхание Атли участилось, он прикрыл глаза и выдохнул:

— Не останавливайся.

Беатрис, ободренная его реакцией, начала действовать смелее, и скоро Атли уже мелко дрожал, стоя перед ней на коленях и позволяя вытворять с собой все, что ей заблагорассудится.

— Бетти, — простонал он, схватил шаловливые ладошки и повалил ее на мягкую шкуру. — Ты решила свести меня с ума? Не выйдет. Если я свихнусь, то только вместе с тобой.

И он принялся ласкать ее извивающееся от новых опьяняющих, сладостных ощущений тело, целуя, прикусывая и изучая языком каждый сантиметр. Беатрис никогда не думала, что способна так откровенно стонать в голос, так хрипло выкрикивать имя Атли и так безудержного хотеть нависающего над ней мужчину. Но ему оказалось этого мало, он развел ее бедра и коснулся своим естеством. Бетти протяжно застонала и подалась вперед, мечтая ощутить его плотнее.

— Нет! — вскрикнул он, удерживая ее. — Умоляю, не двигайся. Мы не должны сделать тебе больно. Только нежность и удовольствие.

Мысли Беатрис путались, она с трудом разбирала звучавшие в ушах слова, точно звук шел через водное пространство вокруг ее головы, все плыло перед глазами, и только одно ощущение владело ею в этот момент — она хотела этого мужчину, хотела до умопомрачения и не готова была отказаться от предлагаемого им блаженства.

Она захныкала и потянулась к нему, Атли процедил сквозь зубы крепкое словцо и принялся ласкать ее своей плотью, едва-едва проникая внутрь. Бетти всхлипывала и кусала губы, требуя еще и еще. Наконец она почувствовала, что вот-вот разорвется на части, но Атли вдруг гаркнул:

— Распахни резервуар! Живо!

Беатрис не соображала, что происходит, ею завладели древние как мир инстинкты, и она бездумно подчинилась воле сильнейшего. Поток ее маны вырвался наружу и как торнадо закружил над распластанной девушкой. Атли продолжил ласкать ее еще настойчивее, и она закричала от нахлынувших, томительно тягучих, сладостных ощущений. Атли сжал челюсти, помог себе рукой, и горячее семя брызнуло Бетти на живот.

— Коснись моей груди! — скомандовал он.

Комната вертелась перед Беатрис колесом, в легких разливался пожар, она зажмурилась, протянула руки, дотронулась до раскаленного тела и выпустила наружу все то, что жгло ее изнутри. Ее мана обрушилась на зияющий чернотой резервуар Атли, и он захрипел:

— Да! Бетти! Да!

Он напитывался ее энергией как исхудавший, изголодавшийся пленник, вырвавшийся на свободу. Он тонул в потоке ее силы и не хотел искать спасения. Он жадно тянул к себе ману и не мог насытиться, умирая от блаженства и нескончаемого удовольствия.

Сплошная непроглядная тьма окружила Беатрис. Чернота выла и терзала, требовала и отнимала, не терпела отказа и присваивала. Присваивала беспощадно, все без остатка. Бетти уже с трудом различала крохотный золотистый огонек в своей груди. Беспросветное отчаяние и боль переполнили ее, и она из последних сил рванулась как можно дальше от этой кошмарной алчной бездны, но та настигла ее, схватила и уничтожила. И Бетти перестала существовать.