Глава 15

После странного сна Беатрис чувствовала себя разбитой и будто тяжело захворавшей. У нее ничего не болело, но при этом исчезло желание что-то делать, хотелось лежать под одеялом и отдыхать. Только отчего отдыхать, если она и так не особенно устает, сидя безвылазно в усадьбе?

Пруденс явилась утром, узнать, почему госпожа не спускается в столовую. Но Бетти до того было тошно, что она и думать не хотела о еде.

— Я позже буду кушать, — сказала она и подтянула одеяло повыше, ощущая невыносимый холод. — И можно прогреть комнату посильнее? Очень уж зябко.

— Зябко? — переспросила служанка, настороженным взглядом пройдясь по Беатрис. — Так ведь у вас самая теплая комната во всем доме. Здесь согревающих заклятий больше, чем в покоях господина. Но если вы настаиваете, я велю Мэту жарче натопить печи этого крыла дома.

— Сделайте милость, — отозвалась Бетти, чувствуя слабость и безразличие ко всему, что творилось вокруг нее.

— Ладно, — кивнула Пруденс. — Давайте-ка, я принесу вам укрепляющий отвар. Вы поспите еще, и к обеду уж точно спуститесь и хорошенько поедите.

Беатрис даже отвечать не стала, ей не хотелось бесполезной суеты, лишь сон манил ее, но засыпать она боялась.

«Неужели сны могут быть настолько реальными? — думала она. — Все мои ощущения были такими яркими, словно события происходили наяву. Может, Атли уже вернулся и навестил меня ночью?»

От этой мысли она пришла в ужас, и багровый румянец запылал на ее бледно-восковых щеках. Она вспомнила напряженное мужское естество в своих руках, шелковистые темные волоски под пальцами, горячую кожу, тяжелое дыхание Атли и его хрип вожделения. Ледяная испарина покрыла ее тело.

«Я же никогда не видела обнаженного мужчину, — в замешательстве рассуждала она. — Почему сон был настолько подробным? Разве можно увидеть то, что и представить не в состоянии?»

Перед глазами встала картина того, как Атли нависает над ней и неистово ласкает, то слегка проникая внутрь, то вновь отстраняясь. Внизу живота все болезненно сжалось от предвкушения повторения этой сладостной пытки, и Бетти закусила губу, силясь не разрыдаться.

Когда Пруденс вернулась, неся стакан с темно-фиолетовой жидкостью на подносе, Беатрис выпалила:

— Скажите, господин Баренс дома? Он вчера приехал?

— Что это вы удумали? — удивилась служанка, ставя поднос на тумбочку возле кровати и сосредоточенно глядя на свои руки. — Нет его. Да и срок еще не подошел. Если он уезжает, так не меньше, чем на месяц, а то и два. Он пришлет весточку, если соберется в обратный путь.

У Беатрис отлегло от сердца, и она почувствовала такую дикую слабость, что с трудом осушила поданный Пруденс стакан.

— Предупредите, если придет известие от него, — велела она, еле ворочая языком.

— Непременно, госпожа, — отозвалась служанка, наблюдая за реакцией на снадобье.

Бетти почудилось, что во взгляде Пруденс притаился скрытый триумф, точно она получила подтверждение тому, в чем и так давно была уверена. Но бессилие сковала все тело, а вязкая дрема распахнула свои душные объятия, у Беатрис не хватило духу противостоять им, и она провалилась в зловещую темноту, чтобы проспать до вечера без каких-либо видений и образов.

После сна она словно переродилась, вернулись бодрость и желание жить. Бетти спустилась в столовую к ужину и съела рагу из кролика, несмотря на то, что оно снова оказалось слишком острым, но аппетит у нее разыгрался не на шутку, и она предпочла заесть хлебом чересчур пряное блюдо вместо того, чтобы оставаться голодной.

Только ее тревоги, связанные с явлением Атли во сне, никуда не делись, и Беатрис отправилась в подземелье. Она намеревалась проверить, лежат ли вещи на тех же местах, что и в последнее ее посещение.

Комната, расписанная древними рунами, встретила ее тишиной и безмятежностью. На столе все так же покоились исписанные свитки, а на полу не было ни намека на расстеленную мягкую шкуру.

— Всевидящая Идана, это был всего лишь сон!

Теплая волна облегчения и радости затопила Беатрис. Она рассмеялась, в душе обругала себя за чрезмерную тревожность и с легким сердцем вернулась в свою комнату.

На подоконнике ее ждал росток гречихи, и Бетти с любовью погладила его едва наметившиеся листики.

— Думаю, нам стоит помочь тебе вырасти большим и сильным, — с улыбкой полной нежности сказала она и забрала горшок в ванную.

Там на каменном полу Беатрис начертила руну плодородия, а рядом с ней символ роста и развития, установила возле них горшок и распахнула резервуар. Золотистый поток внутренней энергии тоненькой струйкой потек наружу, откликнувшись на ее зов.

«Странно, — подумала Бетти. — Почему мана кажется такой вязкой и тягучей? Словно она застыла у меня внутри и теперь не хочет, чтобы ее беспокоили попусту. Может быть, это связано с тем, что вчера я работала со знаком и переборщила с колдовством?»

Так и не найдя внятного объяснения, Беатрис направила более чем скромный ручеек к рунам и дождалась, пока они наполнятся силой и засияют. Комбинация знаков оказала неплохой эффект на росточек — он немного вытянулся и выпустил еще один крохотный листик.

— Слабовато, — разочарованно вздохнула Бетти. — Как же быть? Неужели руны бесполезны и ни на что значительное неспособны?

Она так горела идеей обрести неведомое ранее могущество, что никак не могла смириться с тем, что волшебство женщинам доступно только вот такое — обескровленное и жалкое.

«Нужно попробовать колдовать, используя треугольник, — без особой надежды на успех решила она. — В подвале Атли рисует руны на вершинах геометрической фигуры, а не сами по себе. Может, в этом и кроется успех?»

Беатрис споро провела три грани прямо под рунами и вновь влила энергию, но эффект оказался тем же — росток слегка подрос, не более. Досада и горечь сжали сердце Бетти, и она поплелась в спальню и уселась на постель.

«Бесполезно, — думала она, размазывая по щекам злые слезы. — Все потеряно. Эльвин и Идана все испортили. Ни древней магии, ни волшебства для женщин теперь нет. А я дура безмозглая размечталась горы переставлять с места на место».

Она подскочила на ноги, подняла матрас, схватила спрятанную там книгу и в порыве бессильной злобы швырнула ее об стену. Раздался жалобный треск порванного переплета, и на пол вывалился пожелтевший листок совсем из другого тома, на нем были изображены перевернутые руны и треугольник. Бетти схватила его и уже хотела смять, как ее взгляд зацепился за обозначение сторон света над линиями.

— Ну конечно! — закричала она и бросилась в ванную комнату.

Перерисовав фигуру так, как предлагал автор неизвестного трактата, Беатрис предприняла новую попытку. Но ее снова ждал провал. Вредная мана и не подумала явиться на зов своей хозяйки, в груди закололо, голова начала кружиться, и Бетти пришлось срочно лечь в кровать.

«Ну и чудные дела творятся, — мелькнула на краю сознания мысль. — Наверное, я все же заболеваю».

Однако долго размышлять ей не пришлось, слабость навалилась с новой силой, и Беатрис унеслась в царство снов.

Утром Бетти пожаловалась Пруденс на свое состояние и попросила сварить для нее отвар по особому рецепту Атли. Но служанка заявила, что нужные ингредиенты закончились, а новые сможет привести только сам хозяин усадьбы, и принесла обычное снадобье от простуды. Беатрис пришла в отчаяние, она вовсе не собиралась ждать возвращения благодетеля, ведь его приезд означал бы конец колдовским опытам. Он сильный маг и легко сможет почувствовать ее эксперименты с маной.

«Сама о себе позабочусь», — решила Бетти и отправилась в лабораторию.

Для начала она пересмотрела все колбы с уже готовыми зельями, но нужного не нашла. Затем она отыскала описание приготовления отвара в составленном Атли сборнике рецептов и принялась за поиски компонентов. К ее вящей радости они обнаружились в шкафах здесь же. Вот только снадобье оказалось на редкость заковыристое, и Беатрис подивилась тому, что Пруденс с легкостью его готовила.

«Как ей это удается? — гадала Бетти, помешивая булькающее варево в кастрюльке, установленной на зажженной горелке. — Тут недюжинная сноровка нужна. Видимо, она часто этим занимается. Но зачем? Атли отпаивает? Так он без конца в разъездах. Или, может быть, Кло пытается лечить от слабоумия?»

Отвар приобрел характерную темно-фиолетовую окраску, и Беатрис сосредоточила все свое внимание на снадобье. Остудив полученное зелье, она перелила его в колбу, плотно закрыла крышкой, убрала лабораторию и вернулась в свою комнату.

Налив в стакан немного полученного средства, она с опаской поднесла его к губам и сделала крохотный глоточек. Вкус оказался таким же горьковатым, как и у отвара Пруденс. Бетти немного расслабилась, а почувствовав прилив сил, окончательно успокоилась. Целый день она читала пособие по магической науке и пила укрепляющее зелье, а к вечеру отважилась опять попробовать колдовать.

И на этот раз все вышло как нельзя лучше! Мана откликнулась гораздо охотнее, ее ручеек увеличился, усиленные треугольником руны запылали так ярко, что Бетти несколько минут боялась глаза открыть, а стоявший в центре фигуры росточек превратился в настоящее полноценное цветущее растение.

— Получилось! — ликовала Беатрис, пританцовывая вокруг вымахавшего стебля. — Я могу творить волшебство не хуже любого максиса!

Когда ее первый восторг поутих, Бетти вынуждена была признать, что в магическом искусстве она, конечно, не сравнится с магами-мужчинами, поскольку те могут колдовать с помощью заклятий и не привязаны к символам и их комбинациям. Но осознание того, что ей теперь тоже подвластна сильная магия, грело ее тщеславную душу, и она в своих безудержных мечтах уже мнила себя великой волшебницей.

Теперь все дни Беатрис были наполнены опытами в ванной комнате. Пруденс постоянно бубнила ей о пользе прогулок, но Бетти и слушать ее не желала, покидая спальню только ради того, чтобы поесть. Она с таким азартом подбирала все новые и новые комбинации, что ушла в это с головой и даже не замечала, как летит время.

Бетти совсем позабыла о волнующем сновидении, полностью растворившись в мире древних рун. Но, как оказалось, зря. В одну из ночей Атли снова ей приснился.

Обнаженная Беатрис снова лежала на шелковистом меху в подземелье, а нагой Атли поглаживал ее кончиками длинных пальцев.

— Здравствуй, моя нежная, дивная пташка, — протянул он, рассматривая ее тело алчущим взглядом. — Как ты, мое хрупкое сокровище?

— Ты вернулся? — спросила она, нежась под его прикосновениями и потягиваясь. — Мне не хватало тебя.

Стыд опять куда-то исчез, и Бетти, не стесняясь, наслаждалась близостью своего покровителя и млела от его ласк. Мягкие подушечки пальцев очертили ее грудь, сосредоточились на мгновенно затвердевших сосках, и сладкий стон сорвался с алых губ Беатрис.

— Скоро мы будем вместе, — улыбнулся он, упираясь ей в бедро твердым естеством. — А пока я хочу, чтобы ты разделила со мной блаженство.

Он обернулся, взял два бокала с нектаром и один протянул Бетти. Глядя друг другу в глаза, они вместе испили чудесный напиток до дна. Тело Беатрис наполнилось легкостью, а душа воспарила в ликующем восторге. Она прильнула к Атли и принялась гладить его, осыпая короткими поцелуями широкую грудь. Он заскользил ладонями по ее спине и сжал ягодицы. Бетти устремилась пальчиками вниз по рельефному животу и начала ласкать напряженную плоть. Дыхание Атли сбилось, он прикрыл глаза и откинул голову назад, отдавая себя во власть шустрых ладошек.

— Возьми его в рот, — велел он.

И Беатрис с радостью послушалась, открыв уста и обхватив тугую блестящую головку.

— Не спеша двигайся вверх и вниз, — продолжал отдавать распоряжения Атли. — Ласкай языком, посасывай и помогай себе рукой.

Бетти, как прилежная ученица, все исполнила в точности, и хриплый стон огласил подземелье.

— Да, еще! — потребовал Атли, и она старалась доставить ему как можно больше удовольствия.

Вдруг он напрягся всем телом, опрокинул Беатрис на шкуру, развел ее бедра и принялся неистово работать языком. Бетти выгнулась дугой и протяжно застонала, вцепившись в мощные плечи.

— Ты слаще любого нектара, — выдохнул Атли и сменил язык закаменевшим естеством.

И снова Беатрис умирала под ним от наслаждения и сладкой муки. Ей так хотелось, чтобы он вошел как можно глубже, чтобы он полностью завладел ею, чтобы они окончательно соединились, но Атли крепко держал ее за бедра и не позволял двигаться ему навстречу, полностью контролируя процесс.

Ощутив приближение пика, Бетти сама распахнула резервуар и коснулась груди стискивающего от напряжения зубы Атли. Меж разведенных бедер Беастрис ощутила горячую пульсацию, окатившую жаром все тело, и с громким криком упоения выплеснула бурный поток своей маны.

— Бетти, да! Так! Правильно! — раздался полухрип-полустон.

Горячее семя обожгло ее живот, Атли затрясся в исступлении, и темная бездна его жаждущего энергии нутра принялась взахлеб тянуть живительные силы. А Бетти снова умирала в его руках, отдавая все без остатка и ни в чем не отказывая.

И прежде чем окончательно провалиться в черноту, она услышала:

— Мы всегда будем вместе, моя драгоценная девочка. Никто лучше тебя не делает этого. Я заболел тобою, и только в твоей власти унять снедающее меня томление.