Глава 29

Эдману снился тревожный сон. Он бродил по лесу и никак не мог выйти на дорогу. Шквальный ветер раскачивал верхушки деревьев, темные тучи неслись по небу, собираясь вместе и наступая на яркое летнее солнце единым атакующим фронтом, пахло гарью, в воздухе застыло ощущение надвигающейся бури. Впереди показался просвет, но когда Эдман достиг его, ему открылась страшная картина пепелища. Там, где некогда стоял прекрасный лес, не осталось ничего, кроме разоренной пожаром обугленной пустыни.

Но внезапно все преобразилось. Ураган сменился легким успокаивающим ветерком, тучи унеслись за горизонт, оставив после себя чистое небо, истлевшие головешки на глазах перерождались в высокие могучие стволы. Радость и ликование наполнили сердце Эдмана, и он побежал туда, откуда исходило невероятно приятное ощущение тепла.

Впереди мелькнул силуэт девушки в белом платье, раздался ее дразнящий искристый смех, точно бусинки рассыпались по траве и заблестели на солнце. Эдман помчался за ней, а когда почти догнал, понял, что перед ним Беатрис Сонар. Она обернулась, одарила его ласковым взглядом и с призывной улыбкой метнулась в сторону, скрываясь за деревьями. Но Эдман оказался проворнее, он поймал ее за руку, притянул к себе и, заключив в объятия, принялся жадно целовать, наслаждаясь сладостью ее губ, гибкостью стройного стана, запахом земляники, исходившим от ее распущенных волос. Он наконец понял, что именно Беатрис наполнила лес умиротворением и блаженством, и только она способна подарить ему вожделенный покой.

Эдман открыл глаза и огляделся. Он лежал в своей спальне, а возле его постели дремал доктор Хрюст. Воспоминания лавиной накрыли его, и он схватился за ребра, судорожно ощупывая себя и не веря, что не чувствует боли после разрывного действия боевого артефакта. Ладонь нащупала лишь многочисленные повязки, а под ними чувствовался легкий зуд.

— Не может быть, — пробормотал Эдман, пытаясь размотать грудь и воочию убедиться в правильности своих ощущений.

— Максис Джентес? — в изумлении выговорил доктор, спросонья протирая глаза. — Вы очнулись? Не двигайтесь! Вам нельзя шевелиться!

Лекарь подскочил и бросился к постели, но тут Эдман наконец справился с повязками, и мужчинам открылась полностью зажившая рана. Только покраснение и легкая припухлость выдавали место полученного повреждения.

— Всесильный Эльвин! Как такое возможно?! — опешил доктор Хрюст. — Это просто немыслимо!

— Объясните, что со мной произошло, — потребовал Эдман, осторожно поглаживая нежную едва образовавшуюся кожу и пытаясь унять зуд.

— Лежите смирно, — велел лекарь. — Я осмотрю вас.

Он перестроил зрение и тщательно изучил максиса Джентеса, однако никаких следов разрушенного энергетического резервуара не обнаружил. Мана циркулировала беспрепятственно и даже более гармонично, чем раньше.

— Ничего не понимаю, — с озадаченным видом сказал он. — Я вместе с коллегами вчера ликвидировал последствия взрыва буравчика, но восстановить резервуар нам так и не удалось. Да и невозможно это. Если уж целостность внутреннего сосуда нарушена, ее ничем не поправить.

— Буравчик? — холодея, выдавил Эдман.

— Да. Мерзкая вещица. Вы счастливчик, максис Джентес. Впервые вижу, чтобы кто-то выжил после действия этого артефакта.

Эдман с оглушающей ясностью осознал, что смерть прошла в шаге от него, но не коснулась своей костлявой ледяной рукой.

— Вы спасли меня, доктор, — промолвил он, ощутив легкий озноб запоздалого страха. — Я ваш вечный должник.

Лекарь замялся, отвел взгляд, но потом все же сказал:

— Да тут такое дело. Вам не меня нужно благодарить.

— Что вы имеете в виду?

— Мы с лекарями департамента, конечно, подлатали вас. Но, как я уже сказал, никакой надежды на выздоровление не было. Вы умирали, максис Джентес. Стражи доставили вас домой, а меня срочно дернули принимать роды. За те несколько часов, что я отсутствовал, с вами была дайна Сонар. Не представляю, что она сделала, но я застал ее в сильнейшем магическом истощении. Она на моих глазах потеряла сознание. Правда, успела сказать, что вы вне опасности.

Эдман ошарашенно смотрел на доктора и не мог уразуметь услышанное.

— Я, конечно, не поверил. Но когда осмотрел, увидел, что резервуар как будто подернулся легкой дымкой. Мне не удалось детально разобраться, а сейчас отлично видно, что никаких повреждений нет.

— Где Беатрис? — спросил Эдман, снедаемый тревогой за дайну. — Как она?

— У себя в комнате, — отозвался лекарь. — Отсыпается — я дал ей укрепляющие зелья. Думаю, к вечеру она уже поднимется с постели.

— Когда я смогу вернуться к полноценной жизни?

— Думаю, в течение седьмицы станет ясно. Я буду навещать вас каждый день. Если состояние не ухудшится, то вы благополучно возвратитесь на службу в конце месяца.

— Благодарю, доктор, — сказал Эдман, обдумывая свое положение. — Мне можно вставать?

Лекарь рассмеялся и пожурил неугомонного пациента:

— Вы едва вернулись из небесных чертогов, а уже рветесь обратно. Отдыхайте, восстанавливайтесь. Никуда ваши дела и заботы не денутся.

— Я хотел посмотреть, как там дайна Сонар, — буркнул Эдман хмурясь.

Доктор стал серьезным и с задумчивым видом произнес:

— К вечеру она сама навестит вас. Магическое истощение — это не взрыв буравчика в грудной клетке. Ей ничего не грозит, кроме временной слабости. Но мой вам совет, держитесь обеими руками за эту девочку. Она сотворила настоящее чудо и не пожалела себя для этого.

— Я надеюсь, вы не станете распространяться на эту тему? — с беспокойством уточнил Эдман.

— Нет, — покачал головой лекарь. — Из уважения к вам, нет. Стоит только заикнуться о такой дайне, и тут же найдется толпа желающих получить ее в свое безраздельное пользование. Лучше заключите с ней официальный контракт, это обезопасит девушку от притязаний других максисов.

— Глава департамента оформил для нее статус дайны свободной от службы по контракту, — возразил Эдман, понимая всю правоту слов доктора.

— Не мне вам объяснять, что при желании и должных связях, можно оспорить любое разрешение. Да и отказ дайны, по большому счету, не будет являться особым препятствием для оформления контракта.

Эдман помрачнел, он и сам не раз был свидетелем подобных случаев и не считал их, чем-то из ряда вон выходящим. Доктор Хрюст достал из-за кресла саквояж и завозился в нем.

— Принимайте вот эти зелья трижды в день, — сказал он, выставляя на прикроватную тумбочку несколько флаконов с темной жидкостью. — Я навещу вас завтра утром.

— Спасибо, доктор. Всего доброго.

— Не волнуйтесь ни о чем и отдыхайте, — улыбнулся лекарь и вышел в коридор.

Эдман откинулся на подушки и уставился в выбеленный потолок немигающим взглядом. Ему было над чем подумать, а отдых мог и подождать.

***

Беатрис проснулась, только когда за окнами сгустились сумерки. Мединна Вафия была подле нее и сразу принялась хлопотать над подопечной с неустанной заботой.

— Ох, ты ж какие волнения! — причитала она, поправляя подушки под головой Бетти. — Ранение господина, ваше истощение. Недаром привиделся мне громадный змей давеча. Не иначе боги прогневались на нас.

— Как максис Джентес? — первым делом спросила Беатрис, беря в руки стакан, протянутый экономкой, и выпивая до дна горьковатую жидкость.

Мединна просияла и с довольным видом ответила:

— Лучше! Доктор Хрюст его осмотрел и сказал, что угрозы для жизни нет. Господин сейчас ужинать будет, ему Симпел поможет. А я вот к тебе побежала, мало ли что.

— Спасибо вам, — широко улыбнулась Бетти, и мединна Вафия погладила ее по голове.

Облегчение и несказанная радость омыли душу Беатрис, и она почувствовала прилив сил.

— Можно мне тоже перекусить? — спросила она. — А потом я бы хотела проведать максиса Джентеса.

— Конечно, милая! — засуетилась экономка. — Я только сбегаю на кухню за бульоном.

Она точно торнадо унеслась на первый этаж, а Бетти поднялась с постели и направилась в ванную, но на полпути почувствовала головокружение и схватилась за стену. К счастью, приступ длился всего мгновение, и она смогла благополучно привести себя в порядок и вернуться в кровать.

Пряный бульон отлично подкрепил ее, вскоре Беатрис уже причесывалась, сидя перед зеркалом туалетного столика, и мединна Вафия помогала ей закрепить густые пряди заколками.

Бетти постучалась в соседнюю комнату и, получив разрешение войти, открыла дверь.

Эдман лежал в постели и неотрывно смотрел на нее пронизывающим взглядом, будто хотел выяснить нечто важное. Медин Симпел убирал на поднос пустую посуду и протирал тумбочку.

— Добрый вечер, максис Джентес, — пролепетала Беатрис, внезапно оробев и не зная, как себя вести. — Как ваше самочувствие?

— Добрый вечер, — проговорил он, продолжая следить за каждым движением девушки. — Благодарю, гораздо лучше.

Дворецкий, закончив прибираться, спросил:

— Что-то еще желаете, господин?

— Нет, — покачал головой Эдман. — Вы можете идти. Спасибо.

Пожилой слуга с достоинством поклонился и вышел, Беатрис же так и мялась возле двери, не решаясь пройти дальше.

— Проходи присаживайся, — пришел ей на помощь максис Джентес.

Она встрепенулась и заняла кресло возле его кровати.

— Беатрис, доктор Хрюст рассказал мне о том, что ты сделала, — произнес Эдман. — И я не могу выразить, как благодарен тебе за спасение. До конца моих дней я буду в неоплатном долгу перед тобой.

Услышав о докторе, Бетти замерла и с ужасом подумала:

«Он не мог догадаться! Если кто-нибудь узнает про древнюю магию, меня ни за что не оставят в покое. Максисы не потерпят дайну, владеющую колдовством».

Но по мере того как максис Джентес продолжал, она немного успокоилась и ответила:

— Вы ничего мне не должны. Я не знала, как вам помочь и наполнила ваш резервуар своей энергией. Очень рада, что моя мана произвела благотворный эффект.

Эдман смотрел на Сонар и чувствовал, что она чего-то не договаривает, но выяснять истинные обстоятельства своего чудесного исцеления не стал.

«У нас еще будет время для этого, — решил он. — Сейчас важно не спугнуть ее. Она смотрит так настороженно, будто ждет обвинения в преступлении вместо благодарности».

— Вернемся к этому разговору в другой раз, — мягко улыбнулся он. — Просто знай, что бы ни случилось, ты всегда сможешь рассчитывать на меня.

Беатрис потупилась и в смущении кивнула.

Ей захотелось проверить состояние внутреннего резервуара максиса Джентеса. Перестроив зрение, она исподтишка посмотрела на него рассеянным взглядом. Золотистые искорки магической энергии мерцали и переливались, мягкое свечение излучало тепло и манило прикоснуться к его обладателю. У Бетти захватило дух, и она ощутила непреодолимую тягу к Эдману и его магии. Ее дыхание сбилось, сердце пустилось вскачь, и она облизнула вмиг пересохшие губы. Как наяву она почувствовала дуновение свежего ветерка в прекрасном лесу, ощутила дразнящий аромат полевых цветов, услышала призывную песнь того, кто ее ждал.

Эдман сидел на кровати и не мог отвести от Беатрис глаз. Она вдруг преобразилась, точно внутреннее сияние озарило ее одухотворенное прекрасное лицо. Взгляд стал томным с поволокой, грудь вздымалась при каждом вдохе, выдавая волнение, алые губы приоткрылись, и между ними мелькнул шаловливый язычок.

У Эдмана на лбу выступили капельки пота, на ум пришел недавний сон, и он ощутил, что едва ли в состоянии бороться с охватившим его желанием.

Раздался стук в дверь, и Эдман рявкнул:

— Войдите!

— Максис Иксли с визитом, — доложил дворецкий и пропустил в комнату Вилмора.

Появление друга у Эдмана вызвало глухое раздражение, и он уставился на него мрачным взглядом.

— Эд! Как я рад, что ты идешь на поправку! — подошел к нему Вилмор и застыл над кроватью, с жадностью всматриваясь в лицо Эдмана. — Выглядишь отлично. Признаюсь, я готовился к худшему. Но ты, демонов баловень судьбы! Который раз сбегаешь из небесных чертогов, и хоть бы что.

Эдман заметил лихорадочно блестящие, покрасневшие глаза старинного друга, темные тени под ними, припухшие веки и сразу догадался, насколько тяжелые ночь и день у того выдались.

— Ты от меня так просто не отделаешься, — усмехнулся он и, сменив гнев на милость, крепко пожал руку Вилмора.

— Не поверишь, я несказанно рад этому! — Иксли уселся в кресло и только теперь заметил, что они не одни. — Дайна Сонар, приветствую. Мне уже доложили, что вы приняли самое живое участие в уходе за Эдом. Я вам искренне благодарен. Этот хмурый тип — мой единственный близкий друг, и я не тороплюсь от него избавиться.

Беатрис сдержанно улыбнулась, в душе благодаря главу департамента за своевременное появление, развеявшее странное наваждение.

— Не стоит об этом, — ответила она. — Главное — максис Джентес жив и, надеюсь, скоро окончательно поправится.

— Не сомневаюсь, — кивнул Вилмор. — У меня для вас обоих великолепная новость. Мы схватили Атли Баренса, и теперь он уже никуда не денется из подземелья департамента.

— Что ж ты сразу не сказал! — вскричал Эдман. — Как вам это удалось?

«Неужели поймали? — в волнении подумала Беатрис, не веря в такую возможность. — А вдруг это ошибка?»

— Ты сильно ранил его, — рассказывал Вилмор. — Осколок взрывного артефакта застрял в селезенке. Баренс потерял много крови. Его выбросило из портала возле ручья, у подножья холма в окрестностях Финара. Ночью при сильнейшем морозе он не смог далеко уйти. Мои люди отыскали след спонтанного перемещения и окружили Баренса. Но он так ослаб, что особого сопротивления при аресте не оказал.

— Теперь он за все ответит! — воодушевился Эдман. — Нужно срочно выяснить имена всех его сообщников.

— Мы уже работаем над этим, — заверил его Иксли. — Лекари обещали привести его в чувства к завтрашнему дню. И как только он сможет пройти допрос, уж не сомневайся, мы из него все вытрясем.

«Не может быть, чтобы он так легко сдался! — будоражили Беатрис тревожные мысли. — Почему он не воспользовался древней магией, чтобы сбежать на остров? Ведь если речь идет о том самом ручье, где нас ждал Демон, то Атли прекрасно знал это место и мог использовать руны. Почему же позволил себя схватить?»

Пока Бетти раздирали подозрения и беспочвенные опасения, максис Иксли повернулся к ней и сказал:

— Дайна Сонар, у меня будет к вам просьба.

— Слушаю вас, — отозвалась она, уже предчувствуя, что ничего хорошего глава департамента у нее не попросит.

— Вы не могли бы прибыть в департамент для опознания Атли Баренса?

У Беатрис упало сердце, и она вцепилась побелевшими пальцами в подлокотники кресла.

— Это так необходимо? — выдавила она, спав с лица.

— Боюсь, что да, — развел руками Вилмор. — Вы главная свидетельница по этому делу. Вам нужно будет посмотреть на заключенного и сказать, он вас похитил из закрытого училища или нет.

— Я не могу увидеться с ним! — выпалила Беатрис, вскочив на ноги. — Ни за что! Даже не просите меня об этом.

— Вил, не настаивай! — отрезал Эдман. — Там и без Беатрис найдется кому указать на него. Стоит только капнуть как следует.

Черты лица Вилмора стали жестче, проступили глубокие морщины на лбу и возле рта, губы сжались в тонкую линию, и от приятного в общении человека не осталось и следа.

— Не вмешивайся, Эд! — Он мгновенно оказался возле дайны и вцепился в ее руку. — Вы знали, на что шли. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ваша очередь довести все до конца. Или вы сочувствуете государственному преступнику и не хотите дать ход расследованию?

Бетти с ужасом смотрела на этого жестокого и властного мужчину и осознавала, что права выбора ей никто и не собирался давать. Она лишь марионетка в руках сильнейших. И так будет всегда. Какими бы неземными благами они ни соблазняли, какими бы сладкими речами ни сулили свое покровительство, какими бы подарками ни осыпали — все ложь, все бесплотный мираж самообмана.

— Не смей давить на нее! — прорычал Эдман, сжимая кулаки. Но в этот момент рана дала о себе знать, пронзив острой болью, и он схватил за сердце.

— Максис Джентес! — вскричала Беатрис и бросилась к нему. — Немедленно ложитесь! Вам нельзя перенапрягаться.

Она схватила оставленные доктором Хрюстом зелья и накапала в стакан с водой.

— Выпейте! — велела она, подавая ему разведенное лекарство. — И ложитесь отдыхать. На сегодня достаточно волнений.

Эдман схватил стакан и залпом осушил мерзкую на вкус жидкость. Боль тут же отступила, и он откинулся на подушки.

— Максис Иксли, я прибуду в департамент на опознание, как только вы пошлете за мной, — сказала Беатрис, с негодованием посмотрев Вилмору в глаза. — А сейчас соизвольте дать максису Джентесу в спокойной обстановке восстанавливаться после ранения.

Вилмор опешил от такой реакции дайны и не нашелся, что сказать в ответ.

— Ступай, Вил, — хриплым голосом выговорил Эдман. — В другой раз все обсудим.

— Я не прощаюсь, — процедил Иксли и быстрым шагом покинул комнату.

«Соплячка! — в бешенстве думал он, выходя на крыльцо. — Как она посмела так со мной разговаривать?! Да от одного моего имени весь императорский двор цепенеет! А она меня из дома выставила!»

Тут он понял, что произошло, и от души расхохотался.

«Все-таки Эд нашел идеальную женщину для себя, — с улыбкой подумал он, направляясь к портальной площадке. — Ни одна другая не поймет его благородные стремления и не разделит их. А с опознанием я все же ее дожму. В таком важном деле не до щепетильности».