Глава 30

Через три дня глава департамента прислал за Беатрис своего помощника, и она попросила Фрэнка подождать ее в гостиной. Бетти не хотела выходить из дома, не предупредив максиса Джентеса, и направилась в его комнату.

За прошедшие дня он значительно окреп, вставал с постели, передвигался по спальне, но все же быстро утомлялся и спал большую часть времени. Доктор Хрюст, узнав о болевом приступе, запретил пускать к Эдману посетителей и увеличил дозу зелий до пяти приемов в сутки. Мединна Вафия скрупулезно следила за выполнением всех рекомендаций лекаря и, не обращая внимания на угрюмый вид господина, ухаживала за ним с первозданным рвением. Правда, и Беатрис она не обделяла заботой. Хоть все признаки магического истощения у Бетти и прошли, экономка все равно заставляла ее пить снадобья и усиленно питаться.

— Максис Джентес, можно войти? — постучалась Беатрис в дверь.

— Да.

Эдман сидел на постели в светлых домашних брюках и белой расстегнутой рубашке и разбирал полученные за время его вынужденного бездействия послания. Одно из писем было от медина Джувела, он сообщал, что медальон готов, и просил прибыть за украшением.

Доктор Хрюст разрешил снять повязки, и теперь Бетти открылся волнующий вид на плоский живот и рельефные мышцы груди Эдмана, покрытые темными волосками. Ее взгляд тут же уцепился за мускулистый торс, и она покраснела от внезапного смущения.

— Глава департамента прислал за мной, — выговорила она, опустив глаза и стараясь не коситься на максиса Джентеса. — Не знаю, сколько меня не будет. Но я постараюсь вернуться как можно скорее.

Эдман неотрывно рассматривал вошедшую дайну и не мог налюбоваться ее милым личиком со вспыхнувшим на щеках ярким румянцем, но услышав о департаменте, помрачнел. Он намеревался сам сопровождать Беатрис на опознание, но доктор Хрюст и слышать не захотел о подобных безумствах и предупредил, что погрузит чересчур активного пациента в целебный сон, если тот не откажется от подобных преждевременных нагрузок.

И теперь Эдману ничего не оставалось, как сидеть дома и дожидаться возвращения дайны.

— Кто тебя сопровождает? — спросил он.

— Максис Такар, — ответила Бетти, вскинув взгляд. — Он обещал проводить меня обратно, как только все закончится.

Упоминание о прытком парне вконец испортило безрадостное настроение Эдмана, и он, сжав кулаки, буркнул:

— Передай ему, что он головой отвечает за тебя. И если что, я не посмотрю, что он правая рука моего друга.

Беатрис не восприняла его слова всерьез, сочтя простым проявлением беспокойства, и улыбнулась.

— Не волнуйтесь. Максис Иксли встретит нас у портальной площадки. Он заверил, что никакой опасности для меня нет. Опознание пройдет в специальном помещении. Я даже не буду напрямую общаться с преступником.

Все это Эдман и сам прекрасно знал, но неясное чувство тревоги за дайну не покидало его. Казалось, отпусти он Беатрис от себя хоть на мгновение, и она бесследно исчезнет из его жизни, как капельки росы с полевых трав под палящими лучами восходящего солнца.

Тарак пытался завязать с Бетти непринужденную беседу, ведя ее под руку к площадке для перемещений и осыпая комплиментами, но она словно была далека от него и с сосредоточенным видом думала о чем-то своем. Фрэнк вздохнул, с сожалением осознав, что ему не удастся снять напряжение перед важным для дайны делом, и активировал портальный амулет.

Они очутились во дворе департамента внутренней безопасности Нодарской империи. Высокая каменная ограда скрывала от обывателей несколько конюшен, хозяйственные постройки и широкое пространство в центре, где строилась многочисленная группа жандармов, готовясь к отправке в место назначения. Грязно-серое небо нависло сизыми тучами над огромным пятиэтажным зданием с узкими однотипными окнами. Бетти оглядела мрачное казенное строение и подивилась тому, насколько оно отталкивающе выглядит, точно зодчие специально не стали тратить время на незамысловатые украшения фасада, надеясь внушить неосознанный страх каждому входящему в обитель закона и порядка. Она с содроганием передернула плечами и увидела спешащего к ним максиса Иксли.

— Приветствую, дайна Сонар, — сказал он. — Вы почти вовремя. Пойдемте.

— Добрый день, — отозвалась Беатрис, следуя за главой департамента и его помощником в сторону крыльца.

— Баренса уже привели в допросную комнату, — продолжал Вилмор. — С ним будет беседовать дознаватель, а вы ответите на вопросы сыщика.

Войдя в здание, максис Иксли остановился возле мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, и дал распоряжения Тараку:

— Проводи дайну в подземелье. Как только с опознанием будет покончено, поднимайтесь в кабинет.

— Так точно, максис Иксли, — отдал честь Фрэнк.

Вилмор поспешил наверх, а Тарак повернулся к Беатрис и с беспокойством заглянул ей в глаза.

— Если тебе нужно время, чтобы собраться с духом, — сказал он, — то я могу отвести тебя в укромное место. Ты не обязана сию минуту идти в допросную.

Бледная и взволнованная Бетти с благодарностью положила ладошку на его руку и ответила:

— Нет. Лучше сразу все сделать и поскорее вернуться домой.

Фрэнк невесело усмехнулся.

— Я тебя понимаю. Мало кому хочется задерживаться здесь дольше необходимого. Пойдем.

Они спустились этажом ниже, и Тарак подвел Беатрис к одной из многочисленных дверей в длинном хорошо освещенном коридоре. Перед ней стояли два жандарма. Завидев Фрэнка, они вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

Тарак кивнул им и отворил перед Бетти дверь, пропуская вперед. Беатрис прошла в безликую серую комнату без единого окна и увидела щуплого высокого господина в черно-зеленой форме жандармерии, сидящего за небольшим столом в центре помещения. Мужчина сильно сутулился, вчитываясь в бумаги, лежащие перед ним, и походил на нахохлившегося ворона темными растрепанными волосами и длинным немного загнутым книзу носом. Тусклый свет висящего под низким потолком осветительного артефакта придавал его изрезанному глубокими морщинами лицу брезгливо-въедливое выражение.

— Максис Метикул, дайна Сонар прибыла для опознания, — объявил Тарак.

— Добрый день, — поздоровалась Беатрис.

— Вы задержались, — бросил сыщик скрипучим голосом, с неприязнью оглядывая ее с головы до ног. — Садитесь и начнем. У меня мало времени.

Фрэнк отодвинул для Беатрис стул напротив максиса Метикула, забрал переданное ею пальто и шляпку и помог устроиться.

— Максис Тарак, подождите дайну за дверью.

Фрэнк нахмурился, но возражать не стал, зная предписанный порядок до мелочей.

— Я буду рядом, — шепнул он Бетти и ободряюще потрепал ее по плечу.

Оставшись наедине с тощим максисом, Беатрис ощутила себя вовсе не свидетельницей, а самой настоящей преступницей, или, по крайней мере, подозреваемой, уж больно пристальным взглядом сверлил ее сыщик, будто желая залезть в мысли и как следует в них покопаться.

— Глава департамента предупредил меня, — начал он, не сводя с Бетти глубоко посаженных черных глаз, — что вы не сможете прямо отвечать на вопросы об Атли Баренсе. Поэтому мы сразу договоримся, что вы будете нажимать на красный кристалл вот в этом браслете, если ответ положительный.

Максис Метикул положил перед ней тот самый артефакт, что был на Бетти в закрытом клубе.

— Если же ответ отрицательный, то вы не предпринимаете никаких телодвижений. Понятно?

— Да. Я готова, — ответила Беатрис, надевая на руку браслет.

— За этой стеной, — указал сыщик вправо, — в настоящий момент проходит допрос Атли Баренса. Я активирую специальный артефакт, и вы сможете увидеть и услышать то, что там происходит. Ваша задача внимательно рассмотреть арестованного, прислушаться к его голосу и определиться, является ли он тем самым человеком, что удерживал вас в плену.

Вязкий комок встал у Беатрис в горле, и сколько она ни пыталась сглотнуть, никуда не исчезал. Не в состоянии выговорить от нахлынувшего волнения ни слова, Бетти кивнула и уставилась на серую стену.

На ее глазах штукатурка подернулась дымкой, и в следующее мгновение Беатрис увидела Атли, сидящего в такой же комнате, как и она сама, перед похожим столом. Пожилой господин в очках задавал ему вопросы, а он молчал. Его длинные светлые волосы стягивал шнурок, вместо шикарного черного костюма на нем были полотняные брюки и расстегнутая куртка болотного цвета, живот и нижнюю треть груди закрывали плотные повязки, на шее висел овальный серебристый кулон. Взгляд ярко-голубых глаз Атли погас, и ничего, кроме отчаяния, в нем больше не отражалось, губы местами потрескались и побелели, длинные пальцы мелко подрагивали.

У Бетти сжалось сердце в порыве сострадания к бывшему господину. Никогда раньше она не видела его таким сломленным, будто жизнь в один миг ушла из него, и лишь бесполезная телесная оболочка осталась временно существовать на земле. По наитию она перестроила зрение и чуть не вскрикнула от ужаса. Резервуар Атли был полностью опустошен, а висящий на шее кулон вытягивал малейшие капли маны, поступавшие из окружающего пространства.

— Вы узнаете этого человека? — услышала она резанувший слух скрипучий голос сыщика и вздрогнула.

Слезы навернулись ей на глаза, но Беатрис постаралась собраться и нажала на красный кристалл.

— Его имя Атли Баренс?

И снова она уверенно надавила на камень.

— Это он забрал вас из закрытого училища и удерживал в тайном месте?

Бетти опять активировала артефакт.

В этот момент за стеной дознаватель спросил Атли о пропавших дайнах и выложил перед ним на стол несколько изображений разных девушек.

— Я не имею к этому никакого отношения, — ответил он, скользя по лицам безразличным взглядом.

«Как он странно говорит, — подумала Беатрис и принялась всматриваться в Атли со всем тщанием, на какое была способна. — Или это из-за тяжелого ранения и пребывания в заточении?»

Она привыкла к тому, что голос ее благодетеля всегда звучал чуть приглушенно, размеренно, без резких колебаний. А тут Бетти уловила довольно низкие нотки и специфическое, едва различимое удлинение гласных в паре слов.

Такими особенностями речи отличались айсары, да и внешность Атли выдавала его принадлежность к выходцам из Айсарийского шараата. Но раньше это никогда так не бросалось в глаза, как теперь.

Сыщик задал еще несколько уточняющих вопросов, все они сводились к подтверждению того, что именно Атли Баренса являлся главным виновником исчезновения Бетти из Камелии.

— Вы можете снять браслет, — сказал наконец максис Метикул. — Прочтите протокол опознания и подпишите, если все написанное верно.

Беатрис изучила протянутый листок и подняла взгляд на сыщика.

— У меня есть некоторые сомнения, — все же решилась признаться она.

— Какого рода? — с недоверием посмотрел на нее максис.

— Речь человека за стеной немного отличается от того, что я слышала раньше.

— Что вы имеете в виду, уточните.

— Он растягивает гласные и говорит… — Бетти замялась, не зная, как описать интуитивные ощущения. — Говорит слишком низко.

Сыщик усмехнулся и одарил ее снисходительным взглядом, словно перед ним была полнейшая невежда, не знающая элементарных понятий.

— Это характерно всем айсарам, и Атли Баренс не исключение. Он родился и вырос на Северном континенте, а в империю перебрался всего несколько лет назад. Подписывайте протокол, если все остальное верно.

Бетти не нашлась что возразить, и поставила писчей палочкой свою подпись.

В коридоре ее дожидался Тарак, и едва Беатрис вышла из допросной, он тут же подошел к ней и с тревогой спросил:

— Как ты? Как все прошло?

— Тяжело, — не стала скрывать Бетти. — Хвала всевидящей Идане, этот кошмар позади. Можешь проводить меня домой?

Фрэнк с сожалением покачал головой.

— Максис Иксли просит тебя подняться в его кабинет. Это ненадолго. Переговоришь с ним, а потом я тут же доставлю тебя в особняк максиса Джентеса.

Беатрис скрепя сердце согласилась, и они поднялись на третий этаж. Тарак открыл перед ней тяжелую дверь и пропустил в приемную главы департамента.

— Здесь я работаю с документами, — махнул он в сторону аккуратно прибранного письменного стола в глубине помещения. — Проходи. Нам сюда.

Тарак подошел к еще одной двери и, постучав, отворил ее.

— Дайна Беатрис Сонар, — с поклоном объявил он и обернулся к Бетти.

Она зашла в роскошную комнату с великолепной мебелью и слегка растерялась. Книжные шкафы из красного дерева выглядели так, точно их сделали на заказ по индивидуальному эскизу умелого мастера. Изогнутые ножки, дверцы с резьбой, изображавшей целые картины с животными и птицами, позолоченные ручки — все приковывало взгляд и поражало воображение. Широкий кожаный диван и два кресла для посетителей смотрелись несколько вычурно и больше бы подошли для гостиной богатого аристократического дома, чем для кабинета в казенном учреждении. Хрустальная люстра-артефакт дополняла дорогой интерьер и окончательно сбивала с толка. Беатрис с трудом сосредоточилась на хозяине столь странного кабинета, затерявшемся в обилии броских деталей обстановки.

Максис Иксли листал папку с бумагами, восседая за огромным письменным столом.

— Проходите, — оторвался он на мгновение от документов и указал на одно из кресел. — Располагайтесь. Фрэнк, подожди дайну в приемной.

Тарак скрылся за дверью, и Бетти почувствовала себя неуютно, оставшись наедине с главой департамента. Пересилив себя, она заняла предложенное место и только теперь заметила, что в кабинете присутствует еще один человек.

В соседнем кресле сидел широкоплечий брюнет в темно-синем сюртуке, расшитом серебряными нитями. Беатрис наткнулась на его пронизывающий взгляд и вздрогнула. Никогда в жизни она не видела настолько красивого мужчину. Прямой нос, полные губы, резко очерченные скулы, ямочка на подбородке, послушные волосы до плеч, брови вразлет, густые ресницы складывались в единую гармоничную мозаику, создавая удивительно привлекательное лицо. И если бы не темные, почти черные глаза, бесцеремонно смотревшие прямо в душу, то незнакомцем можно было бы любоваться бесконечно долго как неким произведением искусства.

— Позвольте представить вам его светлость герцога Альмонда Серпентаса, — обратился глава департамента к Бетти. — Он представляет здесь интересы правящего рода и изъявил желание лично познакомиться с главной свидетельницей по делу о заговорщике.

Кузена императора Зигрида I знала вся страна. Выходец из древнего богатейшего аристократического рода уроженцев Карилана, советник по межгосударственным отношениям, великолепный воин и мореплаватель, тонкий политик и дамский угодник. Его слава в империи могла соперничать с известностью самого правителя. Одни восхищались им и стремились равняться, другие завидовали и проклинали, но факт оставался фактом — герцог Альмонд Серпентас был краеугольной фигурой на шахматной доске мировой политики.

Однако его портреты, в отличие от изображений императора, практически не распространялись среди населения. Все примерно представляли его высоким статным брюнетом лет сорока, и на этом все. С чем подобное было связанно, Бетти не знала, но увидев такого красавца воочию, решила, что он просто не хочет повышенного внимания к своей чересчур притягательной персоне.

— Рада знакомству, ваша светлость, — ответила она, прокручивая в голове слова максиса Иксли. А когда ухватила то, что ее смутило, спросила главу департамента: — О каком заговорщике речь?

— Ну как же? — усмехнулся тот. — Атли Баренс является организатором дерзкого заговора против его величества. Несколько лет назад он проник на территорию Нодарской империи под видом честного эмигранта и принял наше подданство. Приобрел судоходную компанию в Темрине и развил активную торговлю с айсарийскими пиратами, в том числе и живым товаром. А позже выкупил особняк в Финаре и под именем Аттисана Фрауда завлекал туда высокопоставленных максисов и склонял их к участию в своих махинациях. Но теперь, благодаря вашим, дайна Беатрис, показаниям, мы поймали его и вырвем распространившуюся по империи заразу с корнем.

У Бетти голова пошла кругом от такого обилия неизвестных ей фактов. Она и предположить не могла, что Атли связан с какими-то политическими заговорами. Для нее он был талантливым ученым, заботливым нежным мужчиной и наконец непроходимым лжецом и убийцей, но в то, что он способен на действия против самого императора, она поверить никак не могла. Зачем увлеченному магической наукой человеку лезть в дебри интриг вокруг правящего рода? Какой в этом смысл?

— Вы проявили невиданную храбрость, дайна Беатрис, — сказал герцог бархатистым проникновенным голосом, отчего у Бетти побежали мурашки по спине. — Я бесконечно счастлив, что могу лично выразить вам благодарность от лица императорской фамилии за неоценимый вклад в поимку государственного преступника. Я буду настаивать, чтобы вас приставили к награде.

У Беатрис глаза округлились от изумления.

— Не стоит, — выдавила она. — Я ничего такого не сделала. Если бы не максис Джентес, я бы просто погибла. Лучше наградите его, он действительно этого заслуживает.

— Вы еще и невероятно скромны! — с восхищением воскликнул герцог, скользя заинтересованным взглядом по ее фигуре. — Впервые встречаю девушку, сочетающую в себе столько редких благодетелей разом. Вы обязательно должны побывать при дворе. Ваше появление во дворце произведет настоящий фурор.

Бетти нахмурилась и поджала губы. Она отнюдь не собиралась привлекать к себе внимание максисов, и посещение светских мероприятий никак не входило в ее планы.

— Не думаю, что я хоть чем-то способна поразить искушенных придворных, — парировала она. — Максис Иксли, я обещала не задерживаться. Я еще нужна вам, или вы позволите мне покинуть департамент?

Лицо Вилмора вытянулось от удивления, но он быстро справился с собой и сказал:

— Не в моих полномочиях более вас задерживать. Если нам потребуется ваша помощь, я обязательно пришлю за вами.

— Непременно, — кивнула Беатрис и поднялась. — Всего доброго, господа.

Герцог тоже встал и с очаровательной улыбкой произнес:

— Как жаль, что вы уже уходите. Но я надеюсь, это не последняя наша встреча. Мы когда-то были дружны с максисом Джентесом, и я думаю, он не будет возражать, если я нанесу ему визит. Я хотел бы, чтобы вы присутствовали при исполнении приговора, вынесенного негодяю.

— Какого приговора? — вмиг помертвевшими губами вымолвила Бетти.

— Любой преступник, дерзнувший покуситься на устои империи, заслуживает только смертной казни, — как само собой разумеющееся ответил герцог. — Сейчас собирают доказательства его вины, и как только расследование закончится, император подпишет соответствующий указ. Судебного разбирательства в данном случае не предусмотрено.

У Беатрис перехватило дыхание, и она пошатнулась. Герцог мгновенно очутился рядом и поддержал ее за локоть.

— Что с вами? — взволнованно спросил он, с беспокойством вглядываясь в ее побелевшее лицо.

«Казнь! — не могла осознать услышанное Бетти. — Его расщепят на глазах у многотысячной толпы! Немыслимо!»

— Дайна, Беатрис! Вы слышите меня? Вам плохо?

Бетти стояла возле герцога и не могла сдвинуться с места, пребывая в сильнейшем потрясении. Она невидящим взглядом смотрела перед собой и бормотала:

— Как же так? Этого не может быть.

— Вилмор, сделай хоть что-нибудь! — вскричал герцог. — Вызови лекаря! Она не в себе!

Максис Иксли бросился в приемную и отправил Тарка за дежурным лекарем, а сам помог герцогу усадить ослабевшую девушку на диван. Доктор вбежал в кабинет спустя несколько минут, окутал Бетти выявляющим заболевания заклятием, влил ей в рот приличную дозу успокоительного зелья и погрузил в целебный сон.

— Что с ней? — потребовал отчета герцог.

— Эмоциональный шок, — ответил лекарь. — Через несколько дней будет в порядке. Слишком впечатлительная, видно, особа.

— Максис Иксли, нужно срочно доставить ее домой, — вмешался Тарак. — Вы не могли бы отправиться со мной? Максис Джентес будет в бешенстве, когда увидит ее в таком состоянии. А ему волнения уж точно на пользу не пойдут.

— Хорошо. Неси ее вещи, — отозвался Вилмор, кляня в душе герцога за упоминание о казни, будто другого времени не нашлось, чтобы сообщить девчонке об этом. — Простите, ваша светлость, но мне срочно нужно заняться дайной Сонар.

— Конечно, — сказал тот. — Ступайте. Я буду ждать от вас отчета обо всем, что касается этого дела.

Вилмор поклонился, и герцог покинул его кабинет.

«Принесли же его демоны именно сегодня, — думал про себя Иксли, направляясь к портальной площадке. Тарак шел следом и бережно нес на руках Бетти. — И когда только успел вернуться из поездки в Дезертские ханства? Не нравится мне, как он на нее смотрел. Последняя, на кого он так таращился, наложила на себя руки по его милости. Эд меня растерзает».