Глава 10

Оркестр заиграл чарующую мелодию, герцог притянул к себе Бетти, расположив одну ладонь на пояснице, а другой — крепко обхватив ее пальцы. Подобная вольность позволялась исключительно супругам или в крайнем случае любовникам, но никак не чужим друг другу людям. Беатрис вспыхнула от такой откровенной беспардонности и обожгла герцога гневным взглядом. Но тот лишь одарил ее обворожительной улыбкой и закружил в вихре танца.

— Что вы себе позволяете? — прошипела Бетти, стараясь высвободиться и хоть немного отстраниться.

— То, о чем давно мечтал, — заявил герцог и посмотрел на нее с такой жадностью во взгляде, что Беатрис сбилась с шага. Но Серпентас поддержал ее, и дальше они вновь двигались слаженно. — Я, знаете ли, и так слишком долго ждал.

— О чем вы? — с недоумением спросила Бетти. — Я вас не понимаю.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся герцог, — скоро поймете.

Беатрис хотела возразить, но тут почувствовала острую боль в указательном пальце и, вскрикнув, посмотрела на сжимаемую Серпентасом руку. Его широкая ладонь крепко держала ее тонкие пальчики, и на ней красовался крупный перстень в виде свернувшейся змеи с открытой пастью. Бетти в изумлении не могла оторвать глаз от знакомого украшения, позабыв о быстро прошедшей вспышке боли.

— Где вы взяли это кольцо? — сам собой вырвался у нее вопрос.

— Это фамильная драгоценность с очень необычными свойствами, — охотно поделился он. — В перстне есть небольшой резервуар, куда можно залить яд, например. И при необходимости использовать его, как смертельное оружие, поражающее врага.

Дикая, невообразимая догадка озарила Беатрис.

— Вы решили меня убить, — помертвевшими губами выговорила она и тут же почувствовала, как от поврежденного пальца по руке расползается жар.

— Ни в коем случае, — покачал головой герцог. — Для тебя, моя сладкая пташка, у меня приготовлено нечто иное. Помнишь тот чудесный нектар, что мы вкушали, предаваясь блаженству? Я немного изменил его состав, и теперь для достижения нужного эффекта хватает всего нескольких капель, впрыснутых прямо в кровь.

Бетти задрожала, холодный пот выступил на лбу, а все тело запылало огнем.

— Атли! — выдохнула она и пошатнулась.

Серпентас увлек ее в альков, подальше от шумной толпы, завел в тень и прижал к стене.

— Да, мое сокровище, — прошептал он ей прямо в губы. — Ты не ошиблась. Это именно я.

Беатрис в ужасе смотрела в его черные глаза и видела в них свою участь. Он не отпустит ее, всегда будет держать подле себя, до последнего вздоха. Как она могла подумать, что Атли можно переиграть?!

Герцог заключил ее в объятия и принялся целовать с такой страстью, что у Бетти голова закружилась. Она хотела вырваться, закричать, позвать на помощь. Но вместо этого прильнула к нему и ответила на поцелуй, сгорая от захватившего ее желания, отравлявшего кровь.

— Ты не представляешь, что я пережил, когда ты исчезла, — выдохнул он, на мгновение оторвавшись от нее. — Не нашел тебя в доме и подумал, что ты заблудилась в пургу. Бросился на поиски, а обнаружил лишь замерзавшую Пруденс. Старая ведьма сполна заплатила за то, что наболтала тебе.

Прекрасное лицо герцога исказила гримаса беспощадной жестокости, и Бетти схватила его за руку.

— Что ты с ней сделал?

— Заставил пожалеть о том, что она натворила, — процедил он. — По ее вине я потерял тебя.

Холодея от ужаса, Беатрис все явственнее ощущала, что перестает принадлежать себе и теряет связь с реальностью. Голова кружилась, во рту пересохло, сердце стучало все быстрее.

— Кого казнили вместо тебя? — из последних сил спросила она.

— Бедная моя девочка, — сказал он, обнимая ее и поглаживая по спине. — Прости, что заставил пережить такое омерзительное зрелище. Для тебя это стало потрясением. Прости. Но у меня не было выбора. Сыщики слишком близко подобрались к моей тайне. Пришлось разыграть небольшой спектакль для них. — Он осыпал ее лицо короткими поцелуями и продолжил: — Много лет назад я спас Аттисана Фрауда, айсара, чей брат был пиратским бароном. Ему грозила смертная казнь по диким законам шараата, я выкупил для него право на жизнь. С тех пор он стал моим помощником во всех делах, исполнял любой приказ. Я взял за образец его внешность и создал себе личину Атли Баренса. Это полностью развязало мне руки. Мы могли беспрепятственно меняться, проворачивая бессчетное количество дел. Но все рухнуло, когда ты сбежала. Аттисан добровольно принес себя в жертву и занял место на эшафоте. Кто бы мог подумать, что ты овладеешь рунами за немыслимо короткий срок и погубишь все, что я так долго выстраивал.

В его взгляде промелькнула ревность человека, посвятившего трудному делу много лет, но тут же сменилась затаенной гордостью.

— Ты действительно мое самое большое сокровище, — счастливо улыбаясь, сказал герцог, целуя ее. — Вместе мы изменим этот мир. Никто не сможет противостоять нам.

— Никогда, — прошелестела Бетти сухими, как пожухшая осенняя листва, губами. — Слышишь, никогда я не буду с тобой. Ты чудовище. Лучше умереть.

Жесткая усмешка искривила полные губы Альмонда.

— Ты будешь любить меня еще сильнее, чем прежде, — с холодящей душу убежденностью произнес он. — Я больше не совершу прежних ошибок. Буду беречь тебя, как величайшее достояние. А теперь нам пора.

Серпентас потянул ее к выходу из зала. Беатрис едва могла переставлять ноги, но он поддерживал ее, обнимая за талию, и со стороны всем казалось, что дайна просто выпила лишнего, а кузен императора любезно помогает ей пройти к дамской комнате. Бетти отчаянно пыталась сопротивляться, но сил не осталось. В изнеможении она обернулась, ища взглядом Эдмана и надеясь, что он заметит в каком она состоянии и придет на помощь, но его нигде не было.

— Даже не мечтай, — отрезал герцог, разгадав ее чаяния. — Джентес развлекается со своей любовницей. Микаэлла горячая штучка, он и думать о тебе забыл.

Сердце в груди наполнилось болью, Беатрис поникла, и горькие слезы потекли по щекам. Как она могла решить, что важна для Эдмана? Ей никогда не сравниться с ослепительной, светской красавицей, способной осчастливить своей любовью кого угодно.

— Зря убиваешься, — продолжал Серпентас. — Джентес терпеть не может дайн. Он их презирает и считает людьми второго сорта. Ты для него не более чем источник маны. Эд и ногтя твоего не стоит.

Бетти мучила невыносимая жажда, перед глазами все плыло, она с трудом разбирала, что творится вокруг, но убийственные слова герцога безошибочно попадали в цель и разъедали душу. Дорогу им преградила пожилая леди в роскошном темно-зеленом наряде, усыпанном мелкими бриллиантами.

— Ваша светлость! — воскликнула она. — Вот вы где. А я уже решила, что вы позабыли о своем обещании. Так как насчет моей племянницы? Вы позволите навестить ваш замок весной?

Едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, Серпентас принялся убеждать леди, что обязательно подумает о том, в какое время лучше нанести визит. Мимо них проходил лакей с подносом, уставленным разными напитками, и услужливо спросил:

— Не желаете освежиться?

— Воды, — выдавила Бетти, и слуга тут же вручил ей полный стакан. Она залпом осушила его и попросила еще, а получив новую порцию, мгновенно выпила и ее.

— Простите, княгиня, — услышала она голос герцога, — но я спешу. Приглашение вам пришлет мой секретарь.

Он потянул Беатрис за собой, скоро тяжелые двери парадного зала закрылись за ними, и они очутились в коридоре. Здесь было не в пример свежее, и Бетти жадно вдохнула прохладный воздух, ощущая, как голова у нее проясняется.

— Куда ты меня ведешь? — спросила она, следуя рядом с обнимавшим ее герцогом.

— В покои его величества, — будничным тоном сообщил Альмонд.

— Что? Но зачем?

— Ты мне кое в чем поможешь. А потом мы наконец останемся наедине. Я невыносимо соскучился и не хочу больше терять ни минуты.

Он провел пальцами по ее груди, и Беатрис почувствовала, как в ней снова воспламеняется желание, но уже не с такой силой, как в первые мгновения после укола.

«Неужели действие нектара слабеет? — с затаенной надеждой подумала она. — Нужно дождаться подходящего момента и попытаться сбежать».

Вдоль прохода на равном расстоянии друг от друга стояли стражи, но Бетти все еще не могла справиться с одолевавшим ее дурманом и безвольно брела вперед. Они поднялись на второй этаж и снова долго шли по нескончаемому коридору. Наконец миновав высокие массивные распашные двери, открытые для них караульными, Альмонд и Беатрис оказались на личной половине правящего рода, куда могли попасть исключительно члены семьи и те, кого они пожелают пригласить в свои покои. Дежурившие охранники проверили герцога и дайну артефактами и пропустили дальше.

Возле одной из дверей застыли двое телохранителей императора, Бетти узнала тех магов, что сопровождали монарха в здании Верховного совета.

— Отворите, — приказал герцог.

— Простите, ваша светлость, — ответил один из охранников, — у нас приказ никого не пропускать.

Серпентас извлек из кармана сюртука круглую, металлическую бляшку и предъявил ее охранникам.

— Его величество попросил проведать императрицу, — сказал он, — и дал доступ.

— Проходите, — отворил телохранитель дверь.

Герцог ввел Беатрис в огромную гостиную, слабоосвещенную парой светильников. В полумраке диваны и кресла отбрасывали кривые тени, в воздухе витал горьковатый запах зелий. Серпентас потянул Бетти к еще одной двери в дальнем конце комнаты.

Как только они вошли в спальню, Беатрис ощутила подкатившую к горлу тошноту от невыносимо резкого запаха снадобий. В кресле у окна сидела молодая женщина в сером платье и белом переднике, возле нее на тумбочке горела лампа-артефакт в форме диковинного цветка. При их появлении она поднялась и сделала книксен.

— Как себя чувствует императрица Адия? — спросил герцог.

— Ее величество пока не просыпалась, ваша светлость, — ответила сиделка.

— Ступай, — велел он. — До полуночи можешь не возвращаться. Я пока побуду с ее величеством.

— Как прикажете, ваша светлость. — Женщина поклонилась и вышла.

— Сядь и ни звука, — шепнул Серпентас на ухо Бетти и подтолкнул ее к креслу.

Беатрис с облегчением опустилась на мягкое сидение, облокотилась на спинку и прикрыла глаза. Голова все еще кружилась, в горле стоял вязкий комок и никак не желал исчезать, непреодолимая слабость не позволяла вскочить и убежать.

— Ади, — услышала она тихий голос герцога, преисполненный нежности, — проснись, милая.

Распахнув глаза, Бетти увидела, как на широкой кровати под тяжелым бордовым балдахином кто-то завозился.

— Альд? Это ты? — спросил слабый, еле уловимый женский голос.

— Да, родная, — горячо зашептал герцог. — Я здесь.

На постели села бледная, исхудавшая женщина с длинными темными косами. Ее огромные черные глаза, казалось, занимали половину лица, до того они выделялись на фоне обескровленных губ и ввалившихся щек. Беатрис содрогнулась при мысли, что эта несчастная, умирающая больная и есть великолепная императрица Адия Вайлаз.

О красоте прекрасной царевны Дезертских ханств ходили самые фантастические слухи. Когда она стала женой императора Зигрида, ее портреты продавались на каждом углу во всех городах страны. Бетти видела один из них и поражалась яркой, неординарной и притягательной внешности южанки. Но теперь Адия ничем не напоминала себя прежнюю, и от этого становилось до дрожи жутко.

— Ты пришел! — воскликнула она, и голос ее предательски сорвался. Императрица обхватила герцога за шею костлявыми руками и зарыдала на его груди. — Почему ты так долго не появлялся? Как ты мог оставить меня здесь одну? Неужели ты больше не любишь меня?

— Что ты, Ади, — принялся успокаивать ее Серпентас, поглаживая по спине. — Моя страсть не знает предела. Ты все для меня. Я долго отсутствовал, потому что искал возможность исцелить тебя, любимая.

Невыразимое чувство гадливости охватило Беатрис, и она отвернулась, лишь бы не видеть насквозь лживое выражение лица герцога, изображавшего влюбленность там, где ее и близко не было. Она достаточно хорошо знала Атли, чтобы отличить его истинные чувства от показных. В алькове парадного зала он действительно пылал страстью, открыто выставляя ее напоказ, здесь же в его взгляде сквозило отвращение, а бедная женщина принимала его лукавые слова за неоспоримую истину.

— О любовь моя! — выдохнула она. — Я так страдала без тебя. Они все ненавидят меня. Особенно Зигрид. Ты бы видел, как он смотрит на меня. Он внушает мне отвращение.

Ее губы капризно изогнулись, из глаз снова побежали слезы.

Бетти не могла поверить в то, что слышит. Все знали, что император женился по любви, пусть его брак и укрепил дружественные отношения между Дезертскими ханствами и Нодарской империей. Но повелитель пустынь согласился на этот союз только из-за настойчивого желания царевны, стать женой Зигрида. Адия полюбила молодого целеустремленного императора с первого взгляда и долго упрашивала отца дать благословение. На венчании царевна лучилась счастье и с обожанием смотрела на жениха. Что же могло произойти за прошедшие семь лет?

— Скоро ты поправишься, — заверил Серпентас, беря ее руку и целуя, — и мы больше не расстанемся. Зигрид останется в прошлом.

Герцог уколол ее палец острыми зубами перстня-змеи, но императрица даже не вскрикнула. Наоборот, она с блаженной улыбкой восприняла укол, прильнула к Альмонду и потянулась к его губам.

— Ты мой спаситель, — выдохнула она. — Только благодаря твоему зелью я все еще жива. Спасибо, любовь моя.

Императрица поцеловала его, дрожа от вожделения, но герцог едва коснулся ее алчущих уст и тут же отстранился.

«Это все из-за нектара! — догадалась Беатрис. — Атли явно травит ее уже не в первый раз. Страшно подумать, чем он мог еще ее пичкать, чтобы довести до такого состояния. Но зачем ему это?»

— Ади, ты должна быть сильной, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Серпентас. — Я сейчас проведу особый ритуал, и после него ты выздоровеешь.

— Неужели это возможно? — спросила она, и неистовая надежда озарила ее изнуренное лицо.

— Даю слово, — заявил Альмонд. — Но ты должна немедленно вызвать сюда Зигрида. Он нужен, чтобы помочь с ритуалом.

— Нет! — вскричала императрица и отшатнулась. — Ни за что! Ненавижу его.

Герцог стиснул зубы, но подавил рвущийся наружу гнев и мягко, успокаивающе сказал:

— Не волнуйся. Это ненадолго. Потерпи еще немного ради меня. А потом мы избавимся от него, и ты станешь свободной.

Он привлек к себе полубезумную женщину и принялся ласково поглаживать ее через тонкую сорочку по плечам, спине, груди. Императрица разомлела и начала постанывать.

— Зови Зигрида, — велел герцог.

Не в состоянии противиться его воле Адия тотчас поднялась, достала с прикроватной тумбочки небольшую круглую коробочку и надавила на синий кристалл на крышке, камень замигал в полумраке, то и дело озаряя спальню голубоватым сиянием.

— Пойдем, — сказал Серпентас и взял императрицу за руку.

Он вывел ее на середину комнаты и резким движением ноги отпихнул мягкий ковер с пола, обнажив магический треугольник, выбитый на каменных плитах.

— Ложись в центр, — приказал он пребывавшей в мире сладких грез женщине.

Адия опустилась на пол и легла, глядя в потолок блестящими глазами с расширенными до предела зрачками и скаля зубы в улыбке, пугающей своей неестественностью.

Герцог перевел дыхание, утер выступившие на лбу капли пота и сказал Беатрис:

— Иди сюда. — Бетти повиновалась точно так же, как императрица. — Я сейчас нарисую нужную комбинацию перевернутых рун, а ты наполнишь их своей маной. Поняла?

Она кивнула, хотя в душе все восставало против его приказов.

Альмонд вынул из внутреннего кармана сюртука жестяную коробку, открыл ее и взял кусок мела. У вершин треугольника он изобразил сложные комбинации рун, отряхнул руки и притаился возле двери.

— Наполняй, — распорядился он.

Беатрис замерла перед распростертой на полу женщиной и всеми силами пыталась бороться с подчиняющим действием зелья.

— Живо! — рявкнул герцог, и Бетти почувствовала, как ее коснулась чужая магия.

Она тотчас распахнула резервуар и, ощутив бурлящую с неукротимой силой ману, устремила ее к треугольнику и древним знакам. Энергия хлестала из нее с невероятной силой, и Беатрис испугалась, что не справится с ее напором. Атли действительно изменил свое зелье, теперь оно помогало аккумулировать просто невиданное количество маны.

Комната наполнилась ослепительным сиянием рун, императрица захрипела и забилась в конвульсиях. В спальню влетел Зигрид Вайзал и застыл, в ужасе и недоумении глядя на жену.

Бетти увидела, как герцог готовится к броску, и закричала что есть мочи:

— Бегите! Спасайтесь!

Альмонд метнул к ней заклятие, и горло мгновенно сдавил жесточайший спазм. Бетти рухнула на пол, не в силах вдохнуть, и липкая темнота поглотила ее сознание. Между мужчинами завязалась борьба, но исход ее был предрешен.