Глава 11

Микаэлла блистала ослепительной красотой, как никогда прежде. Призывная улыбка, сладострастный огонек в глазах, завораживающий голос. Эдман пытался держать дистанцию между ними, кружа ее в танце, но госпожа Хариш так и норовила сократить расстояние между ними, время от времени касаясь его внушительных размеров бюстом. Бывшая любовница щеголяла на балу в темно-бордовом шелковом платье с глубоким вырезом, оголявшим большую часть пышной груди. Если бы в подобном наряде при дворе появилась менее известная и родовитая женщина, то ее неминуемо признали бы вульгарной, но Микаэлла всегда считалась законодательницей столичной моды, и ее выручно-открытый туалет расценили, как новое веяние в одежде на предстоящий сезон.

Эдман видел, с каким обожанием смотрят на госпожу Хариш менее удачливые максисы, коим не посчастливилось стать объектом внимания красавицы, и испытывал тщеславное удовлетворение оттого, что в состоянии теперь соперничать с ними за благосклонность самых привлекательных придворных дам.

— Эдди, — проворковала Микаэлла, — ты танцуешь лучше прежнего. Я едва поспеваю за тобой. Давай выпьем по бокалу шампанского и переведем дух?

Он огляделся в поисках лакея, ближайший к ним слуга стоял возле его сослуживцев, и Эдман подвел к ним госпожу Хариш, неосознанно стремясь показать воинам, что он снова в строю и даст фору любому из них. Максисы тотчас окружили их и принялись осыпать Микаэллу комплиментами, исподтишка бросая на Эдмана завистливые взгляды. Госпожа Хариш расточала любезные улыбки, однако всем своим видом демонстрировала, что принадлежит максису Джентесу, держась подчеркнуто близко к нему.

— Господа, — произнесла она, лукаво прищурив карие глаза, — простите. Нам придется ненадолго покинуть вас.

Мужчины обменялись понимающими ухмылками и поклонились. Микаэлла потянула Эдмана к боковому проходу, и скоро они очутились на лестнице, ведущей к галерее, где играл оркестр.

— Куда ты собралась? — нахмурился Эдман.

Но госпожа Хариш лишь засмеялась, и звуки ее низкого смеха, затрагивающего самые потаенные струны души, подействовали на Эдмана точно гипноз. Он следовал за ней по пятам, неотрывно глядя на ее обтянутый шелком силуэт. Микаэлла подошла к двери на лестничном пролете и, открыв ее, увлекла своего спутника в складское помещение, предназначенное для хранения музыкальных инструментов. Они очутились в душной темноте. На мгновение Эдман потерял максиссу, не ощущая ее поблизости и не видя ровным счетом ничего.

— Демон побери, — процедил он и осветил комнату заклятием так, что теперь все предстало будто в сумерках.

Микаэлла стояла возле узкой кушетки и смотрела на него пылающим страстью взглядом. Она часто дышала, ее грудь высоко вздымалась.

— Эдди, прошу тебя, — выдохнула она, призывно облизнув губы и протянув к нему изящные руки, — не мучь меня больше.

Терпкий приторно-сладкий аромат ударил ему в ноздри и помутил рассудок. Он молниеносно очутился рядом с максиссой и прижал ее к себе. Микаэлла обняла его в ответ и поцеловала, ее игривый язычок скользнул ему в рот, и он потерял контроль. Как в пьяном угаре Эдман ласкал ее, точно одержимый ненасытным желанием похотливый зверь. Сдернув лиф платья, он сжал ее грудь в сильных ладонях и принялся теребить пальцами соски.

— Да! — ликуя, застонала она, опираясь руками о кушетку и выгибаясь ему навстречу. — Ну же! Не медли!

Она вырвалась из его рук, развернулась спиной, подставила бедра и прогнулась. Эдман задрал пышный подол платья, рывком сдернул с нее кружевные трусики, отшвырнув в сторону, и погрузил пальцы в горячее, влажное нутро. Микаэлла вскрикнула от удовольствия и еще сильнее прогнулась подставляясь. Эдмана колотил озноб, дрожащими руками он расстегнул фрак и только хотел спустить брюки, как увидел выпавший из нагрудного кармана невесомый вышитый платок.

«Сонар!» — отчаянная мысль расчертила его помутненное сознание точно вспышка молнии в ночную грозу.

Совершив нечеловеческое усилие, он отпихнул от себя максиссу и рванул к двери.

— В чем дело! — в негодовании закричала она, путаясь в юбке и стараясь подняться. — Стой! Туда нельзя!

Слова сорвались с ее губ раньше, чем она сообразила, что говорит. Эдман застыл изваянием и пригвоздил Микаэллу уничижительным взглядом к кушетке.

— Что это значит?

Страх исказил ее лицо, и она опустила глаза.

— Не уходи, прошу, — взмолилась она, заливаясь слезами. — Он убьет меня.

Эдман подлетел к ней и с силой сжал плечо.

— Что происходит?! — рявкнул он, тряхнув ее. — Говори.

— Нет! — начала в отчаянии вырываться Микаэлла. — Не прикасайся. Отпусти.

Дурное предчувствие затопило душу Эдмана, и он, не соображая, что творит, применил к максиссе заклятие высшего порядка, разрешенное только для выбивания сведений из военнопленных. Формула отличалась особой сложностью и при наполнении маной запросто развязывала языки даже тем, кто давал кровные клятвы о неразглашении данных, но и последствия при этом для пойманного могли оказаться самыми плачевными.

— Выкладывай, — велел он, понимая, что пути назад нет. Если жандармам станет известно, что он сделал, его будут судить. Закон защищал мирное население от произвола магов, а уж родовитая максисса могла стереть его в порошок за одну только мысль о принуждении ее к чему-либо, не то что за применение запрещенных заклятий.

Микаэлла замерла, глядя перед собой остекленевшими, ничего не выражавшими глазами, и заговорила:

— Герцог Серпентас велел мне увести Эдмана Джентеса из зала, соблазнить и задержать как можно дольше. Мы договорились, что я обрызгаюсь возбуждающей желание эссенцией и заведу его в кладовку.

— Зачем?

— Герцогу нужно время, чтобы забрать с праздника дайну Сонар, и провести особый ритуал над императором и его женой.

Дальше Эдман не стал расспрашивать. Безумный страх за дорогую ему женщину завладел разумом и вынудил действовать быстро и решительно. Усыпив максиссу, он наскоро поправил одежду, убрал вышитый платок в нагрудный карман и бросился в зал, но Беатрис бесследно исчезла. Эдман проверил местоположение маяка перстнем-артефактом, и тот указал на южное крыло дворца, где располагалась личная половина правящего рода. Похолодев, Эдман поспешил на поиски Вилмора.

Глава департамента внутренней безопасности разговаривал со своим помощником и дайной Грей, стоя поодаль от танцующих пар. Стараясь не привлекать к себе внимание веселившихся гостей, Эдман подошел к ним и, понизив голос, произнес:

— Вил, поднимай своих людей и специальные подразделения армии. Серпентас изменник.

Иксли переменился в лице, схватил Джентеса за руку и рыкнул:

— Что ты несешь?!

Эдман ударил его по кисти ребром ладони, высвободился и процедил:

— Оглох? Император в опасности. Ты давно видел герцога и Зигрида?

Вилмор оглядел зал, но не нашел ни правителя, ни его кузена.

— Недавно здесь были, — проговорил он, мрачнея на глазах. — Серпентас танцевал с Сонар, но потом оба куда-то делись. А Зигрид общался с айсарами. Да объясни ты толком, что происходит.

— Нет времени рассказывать, — отозвался Эдман. — Пошли в покои императора, по дороге потолкуем. Пусть Тарак с жандармами займется оцеплением зала, а главнокомандующий с воинами — проверкой и охраной дворца. Вряд ли Серпентас действует в одиночку.

— Ты слышал, — обернулся Иксли к помощнику. — Действуй. Селеста за мной. Ты можешь понадобиться.

Фрэнк кивнул и растворился в толпе, Вилмор двинулся к выходу вместе с дайной и Эдманом.

Покинув зал, они помчались по коридорам, следуя в сторону сигнала маяка. Эдман кратко пересказал то, что узнал от Микаэллы, и Вилмор активировал запасную систему безопасности дворца, о ней знал только он и император.

Оказавшись возле покоев правящей четы, они обнаружили распахнутую настежь дверь и пытавшихся пробиться в спальню охранников.

— Отставить! — крикнул Вилмор, залетая в гостиную. — Доложить обстановку.

— Его величество прибежал с бала на зов императрицы, — торопливо заговорил один из воинов. — В покоях были герцог Серпентас и дайна Сонар. Потом мы услышали крик дайны и бросились на помощь. Но дверь спальни заблокировали щитом.

— Всем отойти, — велел Вилмор и принялся изучать плетения щита.

Структура отличалась странным, ни на что не похожим пересечением размытых линий в виде ажурной вязи, точно умелая мастерица связала крючком воздушное кружево.

— Что скажешь? — обратился Иксли к другу.

— Похоже на ту же магию, что не давала Сонар выдать похитителя, — с замиранием сердца выдавил Эдман. Он вдруг подумал о том, что Серпентас вполне мог быть связан с Атли Баренсом, и теперь Беатрис находится в полной его власти, и он способен сделать с ней все что угодно.

— Какие предложения? — не спускал Вилмор с него напряженного взгляда.

Эдман явственно ощущал ману Беатрис, исходившую из спальни императора, и всем своим существом стремился к ней. Он чувствовал, что нужен дайне, но как проникнуть внутрь, не представлял.

— Обычные заклятия тут не помогут, — начал размышлять он вслух. — Можно попробовать проделать брешь в плетениях. Маяк на Сонар послужит проводником. Но здесь лучше действовать в одиночку. Все вместе только хуже сделаем.

— Ты или я? — спросил Иксли, полностью доверяя мнению Джентеса, не раз доказывавшего, что на него можно положиться даже в безвыходной ситуации.

— Лучше я, — сказал Эдман, и Вилмор кивнул.

Максис Джентес подошел к двери, всмотрелся магическим зрением в структуру щита и уловил путеводную нить, соединявшую его перстень с маяком в волосах Беатрис. Он потянулся магией сквозь плетения к резервуару Сонар, используя светившийся голубоватым светом проводник. Сначала плотная сеть щита не пропускала его, отталкивая энергетический поток, тогда он уменьшил напор, сведя его почти до минимума. Робкий ручеек просочился сквозь вязь линий, устремился вдоль путеводной нити прямиком к Беатрис и коснулся ее магическим импульсом.

Эдман очутился в ином измерении. Он стоял на лесной поляне и под палящим летним солнцем высматривал дайну за высокими деревьями, чувствуя ее присутствие.

— Беатрис! — закричал он, в надежде, что она откликнется, и он поймет, где ее искать. — Беатрис!

Легкий ветерок донес до него слабый стон, и Эдман ринулся в том направлении. Дайна лежала в забытьи на земле под раскидистым дубом и едва дышала. Он рухнул подле нее на колени и приподнял ей голову.

— Беатрис, очнись, — в отчаянии проговорил он, ища на тонкой шее пульс. — Борись, ты не можешь сдаться.

Он чувствовал, что энергия утекает из нее, и дайна не может закрыть резервуар, теряя последние остатки сил. Эдман окутал Беатрис своей магией и постарался запечатать ее ману, не позволяя покидать тело. Энергетический поток прервался, девушка задышала ровнее. Вскоре она открыла глаза и, увидев Эдмана, разрыдалась от облегчения.

— Эд, ты пришел, — шептала она, обнимая его и прижимаясь к груди. — Ты согрел меня. Не уходи, умоляю. Я в ловушке.

— Что там происходит? — спросил Эдман, бережно обнимая ее и поглаживая по голове.

— Герцог затеял… сложный ритуал, — сбивчиво заговорила дайна. — Он использует древнюю магию. Император и его супруга лежат в центре энергетического треугольника. Они извиваются в судорогах. Серпентас тянет из меня силы и подпитывает руны. Я ничего не могу сделать.

Времени на раздумья совсем не осталось, и Эдман решил действовать наверняка.

— Послушай, тебе нужно закрыть резервуар, — принялся объяснять он. — Альд не сможет использовать твою силу, и ритуал прервется.

— Как это сделать? Он накачал меня подчиняющим зельем. Я почти не могу действовать по собственной воле. Попыталась предупредить императора, и герцог меня чуть не задушил. Он и есть Атли Баренс. Это он меня забрал из Камелии и поселил в своем доме на острове. Он очень опасен.

Эдман не мог поверить в услышанное, но выход был только один, и он сказал:

— Придется рискнуть. Я буду помогать тебе, а ты постарайся перекрыть ему доступ к мане.

— Я попробую, — без особой веры в успех ответила Беатрис. Она еще раз крепко обняла Эдмана, легла и закрыла глаза.

Сознание Бетти прояснилось, и она смогла осмотреться. Серпентас стоял перед сиявшим треугольником, где корчилась правящая чета, и нараспев читал прямые руны. Он не видел, что Беастрис очнулась, и это воспламенило в ней надежду на избавление. Магия Эдмана согревала ее мягким обволакивающим коконом и придавала сил.

Она огляделась в поисках того, что могло бы помочь прервать ритуал, и увидела кувшин с водой на столике возле стены. Бетти потихоньку отползла в ту сторону, взяла кувшин, захлопнула резервуар и выплеснула воду прямиком на рисунок. Руны лишились энергетической подпитки, и их сияние начало меркнуть. Вода смыла часть линий, и лежавшие в треугольнике люди замерли в неестественных позах, точно ждали возобновления воздействия.

— Ты! — взревел Альмонд и метнулся к Беатрис.

Но в этот момент под действием чужой магии нарушилась стабильности защищавшего дверь щита, плетения рухнули, и в комнату ворвались маги.

— Ни с места! — крикнул максис Иксли. — Сдавайся. Тебе не уйти.

Герцог бросился к окну, но Эдман кинулся ему наперерез и загородил путь.

— Даже не думай, — процедил он.

Серпентас метнул в него разрывное заклятие такой силы, что Эдман отшатнулся. В голове мелькнула предательская мысль о том, что его защитные амулеты не смогут противостоять такой мощной атаке. Но когда смертоносная магия коснулась его, пробивая созданные артефактами щиты, от платка Сонар разлилось ослепительное свечение и блокировало действие заклинания.

Герцог не поверил своим глазам, когда Эдман с легкостью выдержал его нападение, так и не пустив его к окну. Телохранители по команде Вилмора пустили в Серпентаса обездвиживающие заклятия, но тот был надежно защищен. Иксли принялся пускать в него одно замораживающее заклинание за другим, в надежде пробить щиты, но герцог бросился на другой конец спальни к двери в ванную комнату.

Маги метнулись следом, но Серпентас успел заскочить внутрь и закрыть дверь.

— Ломай ее! — приказал Вилмор.

Охранники схватили первый попавший стул и, используя его как таран, начали выламывать дверь, но герцог укрыл проем щитом, и им пришлось возиться с ним. Когда они все-таки влетели в ванную, там уже никого не было.

— Демоны изнанки! — прорычал Вилмор. — Куда он делся? Я же активировал защиту дворца. Он не мог совершить перенос.

Селеста помогла Беатрис подняться с пола, Эдман тут же оказался возле нее и поддержал за локоть.

— Это древняя магия, — слабым голосом произнесла Бетти, подрагивая от перенапряжения и одолевавшей ее слабости. — Вполне возможно, что открытый таким способом портал не улавливается защитными чарами.

— Что еще за бред, — буркнул Иксли. — Впервые слышу. Эд, ты что-нибудь понял?

— Не совсем, — отозвался Эдман. — Но с этим мы позже решим. Вызывай лекарей. Сейчас главное — понять, что с императором.

Скоро спальню правителя наводнили доктора, жандармы, сыщики и те, кого посчитал нужным вызвать максис Иксли. Беатрис осмотрели, напоили восстанавливающими зельями и в сопровождении Селесты отправили домой. Эдман остался помогать Вилмору.

Император Зигрид и императрица Адия остались живы, но состояние обоих было крайне тяжелым, и никто из лекарей не решился предположить, что их ждет в будущем.