Глава 20

Эдман провел в забытьи три дня. Доктор Хрюст делал все возможное, чтобы он скорее восстановился, но магическое истощение оказалось не так-то просто исцелить. Мана накапливалась в его резервуаре катастрофически медленно, и снадобья оказывали лечебный эффект довольно вяло.

Открыв глаза, Эдман осмотрелся и увидел в кресле возле своей кровати дремлющего Вилмора. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы и блуждали по его лицу, но главе департамента это нисколько не мешало.

— Тебе пора в отпуск, — хриплым голосом вынес вердикт Эдман. — Засыпаешь где попало.

Иксли вздрогнул и потер лицо руками.

— Уже и прикорнуть нельзя у постели больного, — недовольным тоном отозвался он. — Это ты тут прохлаждался без дела, а я последние три дня вообще дома не появляюсь. Некогда.

— Три дня? — переспросил Эдман, приподнимаясь на локтях и ошарашенно глядя на друга. — Это я столько здесь провалялся?

— Именно. Видно, решил, раз герцог благополучно скончался, можно расслабиться.

— А это не так? — с тревогой взглянул на него Эдман.

Глубокие складки расчертили высокий лоб Вилмора, и он нехотя признался:

— Как посмотреть. С одной стороны — нет мятежника, и некому воду мутить. Но с другой — он был единственным, кто мог бы снять с правящей четы последствия ритуала.

— Зигриду стало хуже?

— Нет, он в порядке, — покачал головой Иксли. — Насколько это вообще возможно при сложившихся обстоятельствах. Но императрица Адия хоть и очнулась, но никого не узнает. Врачи опасаются за ее рассудок. Зигрид сильно подавлен всем произошедшим. Никогда его не видел в таком состоянии.

Эдман откинулся на подушку и посмотрел на побеленный потолок невидящим взглядом. В памяти всплыло перекошенное ненавистью лицо Серпентаса и его предсмертный крик. Такой участи Джентес не пожелал бы никому, но и взять герцога живьем не было никакой возможности. То, что Альмонд задумал, подвергло опасности не только его самого и Сонар, но и весь мир. Чудо, что удалось его остановить.

Но к облегчению, завладевшему Эдманом, все же примешивалась изрядная доля горечи. Каждая женщина, которую ему посчастливилось любить, так или иначе, была связана с герцогом. Узнав правду, Эдман осознал, что любовь к Кэти была не более чем юношеской влюбленностью, оставившей глубокую рану в его душе из-за предательства дайны, а чувства к Микаэлле больше походили на животную ненасытную страсть, и воспоминания о ней теперь доставляли лишь неудобства, точно были чем-то постыдным, о чем непринято говорить в приличном обществе.

— Как Беатрис? — спросил Эдман, ощутив, что это единственное, о чем он хотел бы сейчас узнать.

Но лицо Вилмора неожиданно приобрело суровое, даже неприступное выражение, какое частенько у него бывало, когда требовалось поставить на место зарвавшегося аристократа.

— Пока без сознания, — ответил он, таким тоном, словно Эдмана подобные вещи интересовать в принципе не должны были. — Она во дворце. Личные лекари Зигрида делают все, что в их силах.

Глаза Эдмана расширились от изумления, он сел на кровати и выговорил:

— Что это значит? Почему ты переправил ее в резиденцию императора? Я ведь просил тебя доставить нас сюда.

Взгляд Иксли стал холоднее воды в колодце в самую студеную пору.

— Обстоятельства изменились. Зигрид недавно получил письмо, где ему сообщили, что Беатрис Сонар его дочь. А поскольку ритуал герцога нанес непоправимый вред здоровью императора, он возлагает большие надежды на девчонку.

Эдман побледнел и с негодованием воскликнул:

— Да мало ли что ему написали! Это еще доказать нужно. Ты не имел права без моего ведома отправлять ее во дворец. В конце концов я заключил с ней контракт.

Вилмор и бровью не повел.

— Во-первых, мы нашли в ее вещах медальон с изображением Амиры Лонгин, — бесстрастным голосом возразил он. — Зигрид узнал украшение. Он когда-то подарил этот эмалевый портрет своей возлюбленной. А во-вторых, фамильный артефакт Вайзалов подтвердил принадлежность Беатрис к правящему роду. К счастью, на контракте не было подписи Сонар, и магическая комиссия уже аннулировала его. Как ты понимаешь, бастард императора не может служить дайной ни при каких обстоятельствах.

Осознание случившегося наполнило болью душу Эдмана, и он с горькой усмешкой спросил:

— И ты все провернул, пока я не мог ничего сделать? Как ты мог, Вил?

— Я служу императору, Эд, — все тем же бесчувственным, деревянным голосом отозвался тот. — У Зигрида нет, и не будет больше детей. То, что нашлась Беатрис, огромное счастье. Ее выдадут замуж, она родит ребенка, и он станет наследником престола. Династия Вайзалов не прервется. Вот что важно.

— Вы и мужа уже ей нашли? — с неприязнью спросил Эдман, стараясь скрыть охватившее его отчаяние.

— Никто не должен знать, что Беатрис дочь дайны. Зигрид хочет договориться с младшим братом Адии. Царевич Туран женится на ней, и они останутся в Дезертских ханствах, пока не родится и не подрастет наследник.

— А мне что ты прикажешь делать? — не удержался он от невольного вопроса.

Иксли отвел взгляд и быстро проговорил:

— Главнокомандующий императорской гвардией подписал указ о присвоении тебе чина генерала. Пока мои люди искали убежище герцога, наткнулись на логово пиратов. Боевая операция по ликвидации их главного порта назначена на начало будущего месяца. Тебе доверят командование. Как только придешь в себя, тебя ждут в Темрине. Ты лично будешь формировать состав войск.

Если бы полгода назад Эдмана спросили, какова его самая заветная мечта, он, не задумываясь, ответил бы — вернуться на службу. Но тогда об этом не могло быть и речи, а сейчас судьба одарила его столь щедро, что и в самом фантастическом сне не привидится. Он полностью здоров, его повысили в звании и поручили уничтожить ненавистное пиратское отродье. Но почему-то ничего, кроме гнева и разочарования, эти милости фортуны у него не вызывали.

— Решили отделаться от меня? — прямо спросил он.

Тяжкий вздох Вилмора огласил спальню.

— Эд, не усложняй. Тебе предоставили все, к чему ты так стремился. Зигрид высоко ценит твою преданность и уже подписал указ об очередной награде для тебя. Но всему есть предел. Мой тебе совет, забудь про Сонар. Пусть она и незаконнорожденная, но в ней течет кровь Вайзалов, а это многое значит. Ее судьба уже решена.

Эдману захотелось выплеснуть разрывавшую душу боль и злость на Иксли, захотелось врезать тому от всего сердца и сказать, что плевать он хотел на любые подачки императора, но вместо этого вежливая улыбка коснулась его жестких губ.

— Передай мою благодарность его величеству, — произнес он таким тоном, что Вилмор невольно поежился, ощутив холодок, пробежавший по спине. — А теперь, если ты не против, я бы хотел привести себя в порядок и заняться накопившимися делами.

Иксли поднялся и сказал:

— Конечно. Сообщи, если тебе понадобится помощь.

Эдман молча смотрел в другую сторону и ждал, когда глава департамента покинет его спальню. Вилмор хотел подать ему руку на прощание, но почувствовал, что Джентес вряд ли соблаговолит ее пожать.

— До встречи, — сказал он вместо этого и медленным шагом направился к двери, ожидая, что Дженетес попрощается с ним. Но Эдман так и не проронил ни слова.

Покинув особняк, Иксли пошел по дорожке парка к воротам, где его ожидала карета. По-весеннему припекавшее солнце слепило глаза и возвещало о скорой оттепели, но Вилмор не замечал ничего вокруг. Вязкая, изматывающая тоска по потерянной дружбе стиснула его давно окаменевшее сердце. Он знал, что отныне Эдман будет игнорировать его при встрече и больше не пустит на порог своего дома, и изменить это ему не под силу.