Глава 21

Тягучий тревожный сон не отпускал Беатрис, вынуждая вновь и вновь видеть перед собой зловещую воронку, куда стекались светлая и темная энергия, соединяясь и бесплодно рассеиваясь над гранью миров. Она видела, что это грубо нарушает гармонию мироздания и всеми силами стремилась исправить положение, но ничего не могла поделать. Незримый барьер не подпускал ее к воронке, и Бетти мучилась от ощущения собственного бессилия, звала на помощь, но никто не появлялся на зов.

Наконец страшные видения отступили, и Беатрис открыла глаза. Первое, что она увидела, был непроницаемый балдахин из золотистой парчи, укрывавший широкую постель в глубоком алькове. Сначала ей показалось, что она все еще видит сон, но в воздухе витал резкий, неприятный запах целебных зелий, и его трудно было перепутать с чем-то воображаемым. Неразборчивый шепот донесся до Бетти, и она, осознав, что рядом кто-то есть, осторожно отодвинула на самую малость занавеску и в образовавшуюся щелку посмотрела наружу.

Ее взгляду открылась просторная, светлая комната, отделанная в палевых тонах и обставленная с большим вкусом и роскошью. На полу лежал широкий, бежевый ковер, сотканный мастерицами из Дезертских ханств, по бокам от алькова стояли кресла с золочеными изогнутыми ножками и плотной атласной обивкой, чуть дальше — комод и туалетный столик, украшенные восхитительной резьбой и позолотой, в углу — огромный пузатый платяной шкаф, у высоких окон, забранных коралловыми бархатными портьерами, айсарийский чайный столик в окружении банкеток, а возле него седовласый мужчина что-то выговаривал миловидной женщине в сером форменном платье, белом переднике и чепце.

Беатрис пришла в замешательство и вернула балдахин на место. В голове тут же пронеслись самые невероятные предположения, но она решительно их отмела и подумала:

«Покои явно находятся в доме очень богатого господина, уж больно роскошны. Но как я сюда попала? Последнее, что я помню, это ритуальный зал в храме Камелии. Эдман помешал герцогу и спас меня. А где же он теперь?»

Устав строить догадки, Бетти убедилась, что одета в закрытую кружевную сорочку, резко отодвинула полог и спустила ноги на пол.

— Доброго дня, — обратилась она к говорившим. — Вы не подскажите, где я нахожусь, и где мои вещи?

Оба в изумлении уставились на нее, но мужчина быстро взял себя в руки и сказал:

— Здравствуйте. Меня зовут доктор Дайди. Рад, что вы наконец пришли в себя. Мы уже начали терять надежду на скорое выздоровление, хотя я не переставал всех убеждать, что вам просто нужно было время для восстановления. Вы сейчас во дворце его величества Зигрида Вайзала. Это гостевые покои. Как ваше самочувствие?

Беатрис совершенно растерялась, не понимая, почему оказалась здесь, но все же прислушалась к себе и ответила:

— Благодарю, меня ничего не беспокоит.

— Прекрасно! — обрадовался лекарь. — Я немедленно сообщу его величеству об этом. Уверен, он захочет встретиться с вами как можно скорее. Верна, помоги госпоже привести себя в порядок. — Служанка сделала книксен, а доктор Дайди снова обратился к Бетти: — С вашего позволения я зайду к вам позже и проведу еще один осмотр.

— Хорошо, — кивнула Беатрис.

Как только лекарь исчез за тяжелой резной дверью, женщина подошла ближе и представилась:

— Госпожа, меня зовут Верна Суон. Я ваша личная горничная. Пока вы болели, я и обязанности сиделки исполняла. Вы можете положиться на меня во всем.

Бетти внимательнее присмотрелась к служанке, но в ее внешности не было ничего необычного. Средний рост, крепкое телосложение, аккуратно зачесанные назад русые волосы, вот только взгляд карих глаз казался чересчур пристальным и точно желающим залез в душу.

— Благодарю, мне ничего пока не нужно, — поостереглась Беатрис откровенничать с первой встречной. — Я бы хотела получить свои вещи и одеться. Где мой мешок?

Горничная стрельнула глазками в сторону шкафа и ответила:

— Он в гардеробе. Но ваше платье пришло в негодность и даже после стирки не подходит для встречи с его величеством. Я осмелюсь предложить вам несколько других вариантов на выбор, если вы позволите.

С некоторой опаской Бетти кивнула, и Верна, распахнув шкаф, тут же представила ей шикарные дневные наряды светлых тонов из шелка и атласа. Беатрис удивилась тому, что платья с виду вполне подходили ей по размеру.

— А какой сегодня день? — вдруг с тревогой спросила она.

— Пяток первой недели марта.

У Бетти перехватило дыхание.

«Уже март, — поразилась она. — Полторы седьмицы прошло с того дня. Мне срочно нужно известить сестер монастыря, что я жива».

Ткнув без разбора в первое подвернувшееся из показанных платьев, Беатрис поднялась с постели, прошла к боковой узкой двери и оказалась в ванной комнате. Верна вознамерилась увязаться за ней, но Бетти осадила ее:

— Не стоит. Я сама управлюсь. Лучше приготовь все для прически.

Беатрис хотела поскорее во всем разобраться, поэтому наспех привела себя в порядок, облачилась с помощью горничной в светло-зеленый наряд и вытерпела ее возню с волосами. К тому времени, когда в комнату постучали, она уже была полностью готова к выходу.

Верна приоткрыла дверь и пошепталась со стоявшим за ней лакеем, потом повернулась к Бетти и доложила:

— Госпожа, его величество ждет вас в своем кабинете. Генри проводит вас.

Стоило Беатрис покинуть выделенную ей комнату, как четверо стражников отдали ей честь и рассредоточились вокруг нее. Двое шли впереди, следуя за лакеем, двое — позади, на почтительном расстоянии. Тягостное ощущение того, что она угодила в заточение, пронзило сердце Бетти, но она постаралась не падать духом до разговора с императором. Возможно, конвой обусловлен вовсе не теми причинами, что пришли ей на ум.

В приемной Беатрис встретил секретарь, максис Болди, худощавый мужчина в очках с идеально причесанными волнистыми темными волосами.

— Проходите, госпожа Сонар. Его величество ожидает вас, — весьма любезно произнес он, распахнув перед ней внутреннюю дверь.

Бетти покоробило, что и он именовал ее не иначе как «госпожа», хотя по положению явно был выше и имел аристократическое происхождение. Но времени это обдумать, у нее не было.

Она прошла внутрь и осмотрелась. Кабинет императора поражал скромностью, даже простотой обстановки. Вся мебель выглядела донельзя обыденной, удобной и часто используемой, о чем свидетельствовали потертости на кожаных креслах и диванах, потускневшая позолота на ручках шкафов, полинявшее сукно на столе. Но все это Беатрис едва заметила, поскольку все ее внимание принадлежало лишь правителю.

Зигрид Вайзал стоял к ней вполоборота и задумчиво глядел сквозь прозрачные занавески в окно. Сердце Бетти сжалось от взгляда на собственного отца, которого она никогда не знала, и который был, по сути, чужим далеким от нее во всех отношениях человеком.

Император повернулся, посмотрел на нее, и Беатрис невольно вздрогнула от этого взгляда. Монарх сильно изменился с их последней встречи на балу. Виски подернулись серебром, глубже обозначились едва заметные раньше морщины, появились несвойственные прежде болезненные худоба и бледность. Но больше всего ее потряс именно его взгляд. Теперь вместо затаенной печали в серых глазах Зигрида проступило беспросветное отчаяние и невыносимая мука.

— Доброго дня, ваше величество, — пролепетала Бетти, чтобы хоть как-то нарушить тягостное молчание, и сделала реверанс.

Правитель хотел ответить, но раскрыв рот, так ничего и не сказал, стушевался, прокашлялся и только после этого выговорил сиплым голосом:

— Здравствуй, Беатрис. Рад, что ты поправилась.

И на этом все. Бетти передалось его волнение, и она нервно переступила с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. Но Зигрид взял себя в руки, сел за стол и сказал:

— Располагайся. Думаю, нам стоит обсудить кое-что.

Беатрис опустилась на краешек дивана и приготовилась слушать.

— До меня дошли сведения, — начал уже более уверенным, деловым тоном Зигрид, — что ты моя дочь. Не скрою, для меня это явилось неожиданностью. Но я счастлив, что ты жива и нашлась. Много лет назад у меня был роман с твоей матерью. Амира пропала при таинственных обстоятельствах, а потом мне сообщили, что она мертва. Я не предполагал, что она успела родить ребенка, и если бы узнал о тебе раньше, непременно бы забрал и вырастил во дворце.

У Беатрис на глазах навернулись слезы, и она закрыла лицо руками. Ее охватили смешанные, противоречивые чувства. Она радовалась тому, что отец воспринял новость о ней с благосклонностью, хоть и не было понятно, как он обо всем узнал. Но в то же время невольная обида за мать подспудно отравляла душу. Правитель упомянул о ней вскользь, будто нехотя, точно она ничего для него не значила, а главным был именно факт рождения дочери.

— Теперь, когда ты наконец здесь, — продолжал Зигрид, — тебе будут оказаны все те почести, коих ты была лишена все это время.

Бетти насторожилась и подняла на монарха глаза.

— Разве иметь ребенка от дайны не является нарушением закона? — уточнила она, смахнув слезинки.

Зигрид на мгновение отвел взгляд, но все же ответил:

— Мы не планируем предавать огласке имя твоей матери. Закон един для всех, и я не исключение. Максисы не простят, если узнают, что я позволил себе близкую связь с лоункой. Поэтому для всех ты будешь бастардом, рожденным моей фавориткой, максиссой Пенелопой Куракс. Эта дама была широко известна в высшем обществе, но в прошлом году скончалась от внезапной болезни. Придется немного изменить твою внешность, чтобы сходство с Беатрис Сонар не так явно бросалось в глаза. После награждения на балу тебя все знают в лицо.

Гнев и досада охватили Беатрис, и она не сдержала рвущееся наружу негодование.

— Зачем такие сложности, ваше величество? Мы не знали друг друга много лет, и это нисколько не мешало нам. Я предпочитаю оставаться дочерью Амиры Лонгин и не собираюсь стыдиться своей матери. Она пожертвовала всем ради меня, и мне не престало забывать об этом.

По изможденному лицу Зигрида пробежала тень.

— Никто не настаивает на том, чтобы ты предала ее память забвению. Но ты должна понимать, как важно сделать твое появление во дворце приемлемым для высшей знати.

— Мне совершенно неясно, зачем все это. Я не претендую ни на ваше внимание, ни уж тем более на внимание придворных. К признанию и утверждению своего статуса я не стремлюсь. И если уж на то пошло, вообще не хочу здесь оставаться. Меня ждут в другом месте.

Серые глаза монарха сверкнули холодной яростью, и Зигрид процедил:

— Твое место здесь, и ты останешься во дворце, пока я не отдам других распоряжений. Если ты рассчитываешь, что сможешь и дальше вести прежний образ жизни, то глубоко заблуждаешься. Моя дочь не будет ютиться по чужим углам и принимать покровительство посторонних мужчин. У тебя есть отец, нравится тебе это или нет. И тебе придется считаться с моей волей.

Беатрис вспыхнула при столь явном намеке на ее отношения с Эдманом и вскочила на ноги.

— Вам стоило раньше озаботиться своими отцовскими притязаниями. Мне уже исполнилось двадцать, и вы не вправе принуждать меня к чему-либо.

Загрид медленно поднялся и оперся ладонями о стол.

— Ошибаешься. По всемирным законам отпрыски королевской крови становятся совершеннолетними только в двадцать один год, а до этого исполняют родительскую волю беспрекословно. Так что будь добра, умерь свой пыл и готовься к посвящению. Скоро в соборе божественной пары епископ при всем высшем свете определит твою принадлежность к правящей династии и проведет обряд включения в род Вайзалов.

Император в ожесточении вдавил зеленый кристалл на пюпитре, и на его вызов в кабинет вошел максис Болди.

— Проводите госпожу Беатрис в ее покои, — не дав ему и рта раскрыть, распорядился правитель.

Секретарь поклонился Бетти и распахнул перед ней дверь.

— Вы меня не заставите, — отрезала она и вышла в приемную, где ее дожидался конвой из четырех стражей.